Читаем Перевал онлайн бесплатно

Как только мне стукнуло восемнадцать лет, я сразу же проявил желание служить во славу своей Великой страны. Родные и близкие с радостью восприняли эту затею, полностью поддержав, тем самым наполнив меня уверенностью. К тому же, военных у нас хватало, поэтому меня даже и не пытались отговаривать.

Пройдя утомительные медкомиссии и распределения, гремучая нить судьбы привела меня в небольшой провинциальный городок Блекрок. Он пустил корни в северной части нашей страны. И, когда я говорю в северной, это означает не что иное, как лютые зимы с метровыми сугробами, а также очень скоротечное лето.

Блекрок располагался между двух невысоких, но протяженных горных цепей, служивших надежным бастионом, скрывавшим это уютное, но суровое место. Местные жители были самые обычные. Как и в любой провинции, они имели свои причуды и немудреные жизненные ценности. В основной массе трудолюбивые и дремучие, горожане проживали каждый день без оглядки на прошлое и мыслей о грядущем. Стоит упомянуть и об их склонности к суеверию. Я имею в виду несколько праздников, слышать о которых мне раньше не приходилось, да и после ничего подобного не встречалось.

Даже сейчас, пытаясь разворошить те кошмарные воспоминания, я нервничаю; с каждым новым словом, с каждой мимолетной мыслью тело покрывается гусиной кожей, а пальцы начинают дрожать. Но я должен донести до масс правду, насколько бы она безумно ни звучала. Пусть мало кто и сможет поверить в такие бредни, однако я пишу это не ради скептиков, а ради родственников, чьи сыновья, мужья и отцы не вернулись со спасательной операции.

Отчетливо помню день, когда поступил приказ на выдвижение к одному из перевалов. В Блекрок можно было попасть двумя путями; первый пролегал через перевал Благого ветра, с хорошей дорогой, ведущей к порту и основным шоссе штата. Другой проходил по грунтам через перевал Духов. О втором и пойдет речь…

В полдень лейтенант Карл Даконскас сообщил о сигнале бедствия, поступившем с территории перевала «Духов». Судя по всему, он исходил от заплутавшей или же попавшей в иную передрягу группы туристов, решившихся на вылазку к заснеженным склонам. Ситуация была серьезная, раз в помощь спасателям и полицейским города решили направить военнослужащих.

Как оказалось, сильный снегопад усложнял поиски туристов, а подготовленные для работы в таких условиях солдаты пришлись бы кстати. Спустя пятнадцать минут была сформирована группа из тридцати добровольцев. Точнее говоря, двадцати, а остальных в приказном порядке выбрал сам лейтенант. Не могу сказать, что парни с энтузиазмом приняли решение старшего по званию, но противиться не стали. За исключением одного – Нормана Годалау. Он, конечно, не устроил скандал или как-то пытался оспорить приказ, но всячески старался уговорить лейтенанта не брать его, что было странно, ведь он единственный житель Блекрока, служивший в части. Но приказ есть приказ…

Нам выдали необходимую экипировку и, погрузив в грузовик, отправили к штабу командования операцией. Прибыв на место, лейтенант распорядился ждать, а сам удалился для получения информации о дальнейших действиях. Холодина была ещё та, даже сидя в кузове машины, мы чувствовали пронизывающий ветер, словно сам хозяин гулял на перевале. Однако никто не жаловался, поскольку солдаты лучшей армии мира не имеют в уставе такого пункта. Лишь Норман вел себя как-то странно. Он постоянно вертел головой, пытался вслушиваться в музыку ветра и вздрагивал при сильном порыве, часто ударявшем в кузов. Все вокруг переговаривались, шутили и просто коротали время в ожидании прихода лейтенанта. Он же с угрюмой физиономией погрузился в свои мысли, изолировав себя от беззаботной атмосферы, царившей в тот момент.

По возвращении лейтенант вкратце сообщил о сложившейся ситуации и поставил задачу перед личным составом: обыскать назначенный квадрат поиска, выходить на связь каждые пятнадцать минут, а при обнаружении полезной информации докладывать незамедлительно. Он также поделил нас на четыре группы по семь человек и два солдата оставил при себе для координации наших действий.

Все бы ничего, но я оказался в группе с Норманом Годалау, о чем вскоре пожалели. Еще в воинской части, когда нам сообщили о необходимости отправиться на перевал Духов, он странно себя повёл, однако, узнав, что квадрат поисков самый дальний, разразился тирадой, посвященной некомпетентности лейтенанта. Выходка из ряда вон, поэтому мы все застыли в ступоре от этой дерзости.

Но приказы не обсуждают, а выполняют. И страх перед законом и наказанием за его невыполнение убедил Нормана заткнуться и выполнить требование Даконскас. Если бы я знал истинные причины такого поведения местного жителя, с вероятностью в сто процентов поддержал бунт. Но история не терпит сослагательных наклонений, так что мы выдвинулись на исполнение приказа.

В течение часа, пока мы добирались до места, я поддался любопытству и несколько раз попытался выведать у Нормана, что послужило поводом его переживаний. Сперва он молча игнорировал меня, затем все же у нас получился диалог, однако смысла в нем не было. С каждым преодоленным сугробом его язык развязывался сильнее, но добраться до фундаментальных причин такого вольного поведения не удавалось.

Кроме упомянутого Нормана, со мной также отправились Томи Роко – потомок итальянских эмигрантов и большой мастер по части заболтать кого-то до смерти; Питер Траун – классический англосакс, ни больше ни меньше; Джон Диен – техасский ковбой, шуткой судьбы засланный в снежный край; Айзик Ларуна – самый старший и самый взвешенный из нашей группы; и Боб Сноу – просто большой Боб. Смею заметить: команда собралась что надо. Мы все прекрасно общались и знали друг друга очень хорошо. Можно сказать, за время службы нам удалось стать друзьями. Опять-таки за исключением Нормана, который умудрялся в большом армейском коллективе держаться особняком.

Погода ухудшалась все сильней и сильней, как бы сообщая, что мы чужаки и должны вернуться обратно. Однако полученный приказ не позволял нам сделать это. Да и нужды не было, по крайней мере первый час. Мы держали связь с координаторами каждые пятнадцать минут, пока не поступила команда увеличить интервал до тридцати минут. После выхода в необходимый квадрат мы должны были провести там два часа, а потом сообщить о возвращении и отправиться обратно по маршруту.

Собственно говоря, отсюда и берёт начало провал спасательной операции. Мы шли вдоль пологого склона. По правую руку стоял высокий заснеженный лес, из которого мог выскочить медведь или росомаха, что было вовсе не редкостью для здешних мест. На такой случай нам выдали штатное оружие. С другой стороны уходил вниз резкий обрыв с острыми камнями, заточенными талыми водами. Это тот случай, когда красота и впрямь может оказаться смертельной.

Я не слукавлю, если скажу, что было тяжело. В такие моменты человек, как правило, пытается отвлечься от процесса, что и произошло: Томи решил вспомнить занимательную статью, прочитанную в местном журнале, о легендах и преданиях здешних мест. Там говорилось, что природа перевала Духов является разумной, поскольку древние народы, населявшие эти широты, являлись язычниками, сливавшимися по истечении своей жизни с природой, тем самым привнося крупицу человеческого интеллекта к силам стихий. Как только нога недостойного и порочного ступала на святую землю, на него обрушивался неосязаемый гнев, оставляя посягнувшего навеки в этом загадочном месте. Отсюда перевал и берет название.

Но парни ответили Томи издевкой. Мол, туристы оказались не совсем чистые сердцем и тоже срослись с землёй. Далее последовали шуточки, порой весьма пошлые, под стать молодым парням, о том, кто и как бы сливался с природой.

Этот балаган мог продолжаться бесконечно, но раздраженная и грубая ремарка Нормана оборвала словесную перебранку:

– Все это неправда, причина исчезновения на перевале людей вовсе не связана с погодой…

Поскольку на протяжение часа Норман молчал, его слова прозвучали очень громко, можно сказать, буквально ударили по ушам.

– О чем ты? – переспросил я его.

Норман не сразу ответил. Он сперва покрутил головой по сторонам, как бы высматривая что-то, затаившееся в сугробах. Закончив озираться, продолжил:

– Я говорю, что погода тут не при делах… Вы думаете… это первая группа, которую ищут здесь?

– Раньше тут тоже терялись люди? – переспросил его Айзик.

– Терялись? – риторически переспросил Норман. Это прозвучало как-то непривычно. Из его уст ранее не приходилось слышать подобное. Одно единственное слово несло в себе не просто пренебрежение к чужакам. Нет, оно повесило в воздухе жуткую, зловещую ауру.

Я понял: сейчас моё любопытство будет утолено. Поэтому спросил:

– Так и что с ними происходило?

– Вы, разумеется, знаете, что я представитель местного населения и живу в этих широтах всю жизнь. С самого детства всех детей из Блекрок и его окрестностях учат двум вещам: знать, что такое хорошо, а что плохо; и ни при каких обстоятельствах не посещать перевал Духов. Это должны знать все как «Отче наш».

– Не тяни, Норм, давай уже к сути! – вскрикнул Боб.

– Это проклятое и зловещее место. Время здесь останавливается, граница между реальностью и явью размывается. Все, кто сумел выбраться отсюда, сходили с ума. Они рассказывали о кошмарных голосах, жутких, нечеловеческих фигурах… вспоминали неизменный крупитчатый пар, что возникает при дыхании на морозе…

– А те, кто не вернулся?

– Боб, судя по всему, Бог дал тебе внушительные размеры, однако обделил количеством мозга. Те, кто не вернулся, разумеется, ничего не рассказали, поскольку исчезли! – с издевкой ответил Томи на вопрос большого Боба.

Громила не обиделся. Он и, правда, был весьма крепок и не очень смышленый, но со смирением принимал подобные выходки Томи, поскольку очень уважал и ценил дружбу с этим засранцем.

– Так вот, – продолжал Норман, – все это преследовало бедняг на протяжении их прогулок по местам, где мы сейчас находимся. А когда им удавалось выбраться, жуткие галлюцинации следовали за ними.

– Норм, неужели вы, местные, верите в эти байки? Подобные сказки мне рассказывали на ночь примерно в десятилетнем возрасте, – вставил Айзик.

Норман покачал головой:

– Это ещё не конец. Самое главное – происки здешнего хранителя – хозяина перевала… Он охраняет мистические тайны, скрытые в здешних хребтах от человеческого глаза…

Посмотрев на часы, которые говорили о минутной готовности к связи со штабом, я прервал столь чудной рассказ. Сообщив координаторам о месте положения и уточнив дальнейшие действия, отдал команду продолжить движение.

Погода по-прежнему была неумолима, что начинало надоедать членам группы. Среди моих товарищей пошли разговоры о целесообразности продолжения исполнения приказа лейтенанта. В ответ я предложил сообщить о затруднении дальнейшего выполнения задачи в следующем сеансе связи, что было воспринято положительно.

Спустя пару минут Томи решил возобновить уже слегка позабытый разговор:

– Вот скажи, Норм, может быть, лейтенанту те образы и голоса нашептали на ушко, чтоб он нас отправил сюда задницы поморозить?

Норман никак не отреагировал. Продолжая молча идти, он оставался единственным, кто не причитал и смиренно шёл вперед.

Подошло время для очередного сеанса связи. Достав рацию и нажав на кнопку, я стал связываться со штабом. В ответ услышал лишь шум пустого эфира. Сделав ещё несколько попыток и получив аналогичный результат, я попросил своих сослуживцев повторить то же самое, предположив, что моя рация могла повредиться попавшим в неё снегом.

Первый, кто повторил мои действия, оказался Айзик. Ничего не вышло… Все тот же раздражающий, трескающий звук. Затем остальные парни попробовали установить связь. Не получилось… Смена частоты на резервную аналогично не дала результатов. Томи предложил настроить рации на один канал связи и постараться проверить, сможем ли мы хоть услышать друг друга. Ничего не поменялось… Крайне странно, поскольку наше оборудование работало и функционировало: лампочка мигала, а миниатюрный экран горел тусклым зеленным цветом с цифрами волн приёма.

За этой проблемой и дополнительным напряжением мы не заметили, как у Нормана окончательно стали сдавать нервы на фоне его предубеждений и дремучести интеллекта деревенщины. Но через некоторое время бурчание парня стало доноситься до наших ушей:

– Это он… За нами уже следят. Нужно бежать… скорее…

– Норман, успокойся. Это просто помехи и сбой. Единственное, кого сейчас стоит бояться и винить, так это погоду.

– Ты не понимаешь! Это хозяин, и он уже рядом! Мы все сгинем, умрем на этом чертовом перевале!

– Во-первых, хватит орать, а во-вторых, соберись уже. Ты же солдат! – я пытался его вразумить.

Мне показалось, что это помогло, поскольку парень заткнулся. Теперь можно было принимать решение, и я скомандовал обойти небольшую возвышенность, которую мы миновали полчаса назад. Там был последний сеанс связи, вдобавок открывался вид, где при благоприятных обстоятельствах можно было увидеть огни центрального штаба, находившегося примерно в шести километрах.

Я точно помню, как мы придерживались того же маршрута и следовали четко координатам. Однако спустя тридцать минут случилась не что иное, как настоящая чертовщина.

– Мне кажется, или мы тут были?

– Нет, Боб, мы сделали гребаный круг… – растерянным и удивленным голосом ответил Томи.

Так и было… Я не мог поверить своим глазам, как это могло произойти, поскольку самостоятельно отмечал все ключевые точки и вел группу по карте. Спустя некоторое время на этом фоне у нас случилась перепалка. Детали не столь важны, но, как нетрудно догадаться, я стал виноватым, хотя это прямо и не было озвучено. Помимо факта сомнения в моей компетентности, начал раздражать и Норман с нарастающим потоком идиотии про легенды и прочие выдумки местных. Вскоре все успокоились, и мы повторили попытку выйти в зону связи.

В этот раз руководил Питер Траун. Я лично предоставил ему это право, дабы успокоить пыл замерзавших солдат. Спустя ещё тридцать минут мы все стояли молча, тяжело дыша и не двигаясь, поскольку снова прибыли в то же место.

Повисшую тишину нарушил очередной предрассудок прямиком из горла Нормана:

– Он играется с нами…

Было трудно, что-то ответить, поскольку такая ситуация напоминала чью-то злую шутку. Мы все, вымотанные и замерзшие, не хотели верить своим глазам. А Томи с Джоном постепенно прислушивались к нагнетаниям Нормана, ища объяснение в вымысле. Разумеется, меня не устраивал такой расклад, и я предпринял попытку вразумить трио. Посыпались отчаянные оскорбления и бесчисленные упрёки. В один момент мне показалось, что дело дойдет до рукоприкладства, но Боб авторитетными габаритами сумел потушить конфликт, находившийся на границе невозврата.