Читаем Пепел доверия онлайн бесплатно

Дем Михайлов

Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями — чистая случайность.

Пепел доверия

Книга первая

Глава первая

Я решил уехать из города. Уехать навсегда. И перебраться при этом не в другой город, а забраться почти что в глушь — и я даже знал, куда именно хочу и почему. И знал, чем собираюсь заниматься после переезда — и нет, не сидеть там сиднем, а жить на всю катушку, дыша полной грудью.

Почему вдруг я этого захотел?

Причин несколько, и все они сыграли роль кое-как поставленных блоков наконец-то беззвучно рассыпавшейся дженги. Обрушилась не вся условная башня, а лишь ее верхняя часть, будто обезглавив меня, а заодно вдруг превратив в окончательно свободного от всех обязательств человека.

После продолжительной болезни умерла мама. Она отчаянно боролась, то и дело повторяя, что не уйдет, пока не понянчит внука… но так его и не дождалась. Болезнь победила, и месяц назад мама ушла из жизни.

Незадолго до этого закончились и мои долгие отношения. Финал вполне ожидаем — как и у многих других пар в этом мире. Некогда столь яркие, горячие и страстные отношения превратились в совместное проживание двух чужих друг другу и вечно огрызающихся людей. Хорошо, что мы нашли в себе силы поговорить начистоту и разбежаться тихо, мирно и без взаимных претензий. Она собрала вещи и уехала, а я закрыл дверь съемной квартиры в модном дорогом районе, сдал ключи вечно вздыхающей и шмыгающей носом хозяйке, после чего вернулся в отчий дом — окончательно опустевшую мамину квартиру. По въевшейся привычке иметь отношения, я быстро сошелся с женщиной моих лет, но они сводились к более-менее регулярному сексу без каких-либо обязательств, а буквально несколько дней назад она «встретила кого-то особенного», и, проведя последний вечер вместе, мы расстались.

Ушел из жизни самый близкий друг, так и не сумевший выбраться из темного омута самоуничтожения, найденный в подвале родного подъезда с грязным шприцем в вене. Умнейший человек был, всегда восторгался жизнью, называя ее величайшим даром и каждый раз напоминая мне держаться за эту жизнь изо всех сил. Он любил повторять: «Живи до ста! Потом улыбнись — и живи дальше!»

Из дополнительных и мелких, но неожиданно больно уколовших событий, — старый запущенный парк рядом с панелькой детства снесли и начали строить на этом месте коммерческие здания. Казалось бы — мелочь, но даже она сыграла свою роль. В том парке прошло все мое детство. Та пора, когда деревья казались огромными, когда пахучие ветви кустов сходились над головой темными сводами, а мир был ярким и всегда солнечным.

Все это заставило меня крепко задуматься.

Нет.

Своего предназначения я искать не стал — терпеть не могу все эти модные сейчас утверждения, что каждому человеку уготована яркая уникальная судьба и просто надо найти верное направление и сделать первый шаг… Но во что я точно верю, так это в то, что жить надо с радостью. Я человек жизнелюбивый — знал это всегда, уверен в этом и сейчас. Но с недавних пор жизнь в городе стала душной и неинтересной.

Поэтому я и решил все круто поменять.

Нет. Я не пошел на курсы развития в себе уверенности и не стал записываться в секцию боевых искусств. И хобби я никакого не завел. Хотел начать ходить в стрелковый клуб, но это вялое желание незаметно растворилось и забылось. Я даже увольняться не стал со своей более чем унылой, но дающей достаточно свободы и денег работы. Это было бы слишком уж глупо и… страшновато.

После смерти мамы я помариновался в токсичных мыслях где-то с недельку, попутно попробовав погрузить себя в столь восхваляемый многими запой, что якобы решал любые моральные проблемы, но из этой затеи ничего не вышло. Первое же жестокое похмелье заставило меня припасть к горлышку бутылки с минеральной водой, а зря купленные запасы алкоголя так и остались лежать тесной ледяной шеренгой на полке холодильника. И вот тогда-то, отлеживаясь с мокрым холодным компрессом на лбу и похлебывая водичку, я и решил добавить в свою жизнь новых красок, но на этот раз делая упор не на поиск следующих отношений, а наоборот — чуток отрешиться от всего этого. Я решил чуток сдать назад. Отступить.

Ход мыслей был простым: раз я ленивый и ползущий по очень глубокой изъезженной колее тюлень и хочу это изменить, то первым делом надо браться за коренное изменение образа жизни. А это не так-то и просто, если за прошедшие годы я намертво врос в асфальт родной улицы и в прочие привычные локации. Тут мне никогда не измениться. В нашем старом родном спальном районе юга столицы вообще ничто и никогда не меняется — не считая уничтоженного старого парка. Хотя попади кто сюда внезапно, в окружение серых панельных пятиэтажек, под сень старых лип и берез, ему и в голову не придет, что он находится в черте одного из самых оживленных, самых дорогих и никогда не спящих городов мира. В нашем районе сонными и вялыми были все — от дремлющих на скамейках старушек до голубей, еле двигающихся вокруг дрыхнущих на асфальте кошек и собак… Отсюда надо было уматывать и как можно скорее — чтобы не растерять непонятно откуда явившуюся в мою голову решительную бодрость. К тому же меня здесь больше ничто не держало. Все корни оборваны. Я все еще был здесь, но, по сути, уже превратился в легкое, как пушинка, перекати-поле — дунь ветерок перемен, и я помчу к далекому горизонту…

Куда мчать?

С этим особых трудностей не было.

За пролетевшие годы я нажил немало знакомых, сохранил связи с одноклассниками и знал, что во многих городах страны, разбросанных за тысячи и тысячи километров друг от друга, я всегда найду приют и хорошую компанию, возникни у меня желание наведаться в гости. Причем желание имелось — и чем больше ослабевало похмелье, тем сильнее становилось желание отправиться в путь.

Ненадолго забывшись похмельным сном, я, будто наяву, с неожиданной сочной яркостью увидел себя за рулем мощной ходкой машины, легко глотающей километр за километром. На экране навигатора мелькают уменьшающиеся цифры, обозначающие остаток расстояния до следующего старого друга, что уже подтвердил желание повидаться. Картинка меняется, и вот я подъезжаю к его дому, над забором поднимается серый дымок, и я знаю, что его источает уже готовый принять шампуры с шашлыком мангал, рядом с которым мы проведем приятные часы за неспешным разговором, стоя с банками пива в руках и вспоминая прежние времена, когда все было иначе. Снова смена картинки, и вот я уже вернулся домой, перед капотом машины открывается сдвижная дверь просторного гаража, где я ненадолго оставлю машину и начну собираться в следующее путешествие. И на этот раз направлюсь не на север, а на юг, где вздымаются волны Черного моря — туда, где я так давно не бывал…

Проснувшись, я еще долго лежал неподвижно, глядя в потолок и заново переживая увиденный сон. Картинка сложилась, и я впервые за очень долгое время захотел чего-то по-настоящему сильно. А заодно понял, чего именно я отныне хочу от жизни на следующие годы. Вместе с желанием начал вырисовываться настоящий план — по большей части пока смутный, но с очень отчетливым ясным началом. И первым пунктом там значилось следующее — покинуть большой и ставший таким душным для меня город.

Прочь из города! Да здравствует первозданная глушь!

Приняв решение, я с удивительной для себя прытью взялся за его претворение в жизнь.

Для начала я сполз с дивана, попутно стащив запутавшееся в ногах цветастое покрывало. Доплелся до доставшейся в наследство от мамы мебельной стенки — как и двухкомнатная квартира, где я вырос и возмужал, куда привел жить свою первую девушку и где быстро доказал себе и окружающим собственную несостоятельность в роли семьянина. Впрочем, себя я в этом не винил и ущербным не считал — насмотрелся на семейный уродливый быт немалого числа бывших одноклассников и не разъехавшихся друзей, раз и навсегда поняв, что у меня-то как раз все было вполне нормально.

Взяв со стопки книг новый перекидной блокнот «Мегаполис» с желтыми страницами в клетку, я вооружился ручкой и шустро принялся писать пункт за пунктом. Как сейчас помню, с какой невероятной скоростью я выводил слова и как сильно нажимал на ручку, продавливая бумагу. Я был воодушевлен…

Мой план был очень прост.

Пункт А гласил следующее: перевестись с частичного присутствия в офисе на полную удаленку.

Едва дописав первый пункт, я, забыв про головную боль, схватился за телефон и набрал номер вполне лояльно и одновременно безразлично ко мне относящейся начальницы Леси Павловны, дамы зрелой, фигуристой и переспавшей почти со всем мужским коллективом офиса. Видимо, я и еще двое «не тронутых ее властной страстью» чем-то не попадали в диапазон желаний начальницы. И я этому был очень рад — а про мысли остальных «нетронутых» не спрашивал.

Выслушав мое пожелание, Леся пару раз фыркнула в трубку, видимо, вспоминая, кто я, собственно, такой и чем грозит офису мое отсутствие на рабочем месте за угловым столиком рядом со входом. А вспомнив, даже обрадовалась и тут же выдвинула встречное требование: если я перехожу на удаленку, то они лишат меня рабочего места, так как давно хотели расширить кухонный уголок и втиснуть высокий стол с барными табуретами. Я заверил Лесю в своем полном согласии, и на этом наш разговор завершился. Я еще успел услышать, как она кричит кому-то из своего отдельного кабинета со всегда распахнутой дверью, чтобы срочно шел к ней с блокнотом. Грядет перепланировка… Не успел я попрощаться, как связь прервалась с той стороны, а почтовый клиент пикнул, сообщая об упавшем на рабочую почту письме. Внутри оказалась стандартная инструкция по ежедневной рутине для удаленщиков. Что ж — Леся всегда была не особо человечна, зато очень организована и смотрела на жизнь с таким мощным оптимистичным прагматизмом, что радовалась, даже увольняя кого-нибудь.

Ну… ну и ладно — я сейчас тоже радовался.

Пункт Б гласил — продать или раздарить почти все из квартиры, включая мебель, технику и все прочее, что могло заинтересовать покупателей и не было нужно мне самому.

Оценив этот пункт, я опять решил действовать немедленно. Преодолев на этот раз не только головную боль, но и мое извечное нежелание общаться с лишними и тем паче незнакомыми людьми, я с помощью ноута провел поиск, нашел нужные номера и позвонил по каждому. Два из пяти не отвечали, зато остальные были на связи и с радостью ухватились за возможность скупить у меня все ненужное по их профилю. Они явно боялись конкурентов и прямо жаждали приехать немедленно — уже с грузовым транспортом и заранее обещая честные цены. Скинув геолокацию каждому, я вернулся к записям на желтых клетчатых страницах.

Пункт В гласил: продай квартиру свою и останься бездомным!

Тут я даже не колебался, лелея в голове уже довольно яркую и отчетливую новую мечту. Поэтому знакомой бессердечной девушке-риэлтору — подруге моей бывшей — из фирмы с броским названием я позвонил без малейших колебаний. Девушка, кстати, тоже была из тех бойких, оптимистичных и безразличных к чужим радостям и горестям — может, поэтому и процветала у себя на работе. Звали ее Лера. И она мгновенно согласилась выставить мою квартиру на продажу, запросив фотографии, адрес и прочее необходимое. Пришлось прогуляться с телефоном, наделать снимков и отправить, предупредив, что мебели в квартире не останется. Продаются только голые стены с уже давнишним ремонтом, при этом никаких скидок не будет, а цену я назову среднюю по нашему району. Ее это нисколько не опечалило, и, не став тратить время на дежурную псевдодружескую болтовню, она отключилась.

Пункт Г обещал самое интересное, очень для меня непривычное и чуток пугающее: как можно скорее, но не наделав глупых ошибок, мне требовалось отыскать себе новый дом.

И я хотел именно что дом с земельным участком, а не квартиру. И чтобы мое новое место жительства было удалено от ближайшего города, но не слишком. Чтобы там был лес и поля вокруг, чтобы от свежести воздуха в зубах ныло. Чтобы там имелось электричество, тогда как газ и водопровод я посчитал полезными, но не критично важными благами — хотя с ними лучше, чем без них. Главное — уложиться в бюджет. Понимая, что в этом деле я почти полный дилетант, отдельно крупными печатными буквами дописал адресованное самому себе обещание все делать вдумчиво, читать по теме как можно больше, не торопиться, не соглашаться на абы что и советоваться со знающими людьми, благо такие знакомые имелись в круге моего общения. Не факт, что они еще помнили о моем существовании, но я полон решимости напомнить им о себе и потребовать консультации, оплаченной пивом и мясом.

Пункт Д: мобильность.

У меня имелись водительские права, имелся даже кое-какой опыт вождения, а вот самой машины давно уже не было. Понимая, что машина мне нужна не для города, я вписал в требования вместительный старый внедорожник или пикап за не слишком большие деньги. Позднее потребуется что-то получше, но пока что мне была нужна машина для постоянных разъездов и перевозок всякого груза по не слишком пресеченной местности, поэтому на первое время я рассчитывал на что-то вполне бюджетное. Настоящего выносливого коня, способного на долгие путешествия, искать буду позже.

Пункт Е объединил в себе всякие прочие важности, включающие в себя инструменты, медикаменты, новый гардероб и обувь. К этому я решил добавить полный медицинский чек-ап, про себя отметив, что его мне следует пройти как можно скорее, чтобы не оказаться в идиотском положении, когда я уже продал квартиру и тут мне сообщают, что я страдаю от серьезного заболевания и для полноценного лечения мне необходимо оставаться в городе.

Пункт Д перекликался с пунктом Б и гласил следующее: отдели зерна от плевел. То бишь я не собирался продавать все подчистую, решив сделать тотальную переборку имущества и отобрать ценное, памятное и полезное.