Читаем Пектораль онлайн бесплатно

Пектораль

По-разному каждому человеку приходится праздновать юбилеи. Хотя, многие и не считают тридцать пятый день рождения серьёзной датой. Кто-то и не обратит на неё внимания. Подумаешь, прошёл ещё один год жизни.

Легко на свете тому, кто не думает о будущем и не оглядывается назад. Просто живёт от одного дня к другому, не строя планов и не переживая, когда они рассыпаются, так никогда и не сбывшись.

А что же делать, когда памятная дата приносит не столько подарки, сколько сомнения? Выходит, что пришло время подводить первые итоги. А что же я могу предъявить миру, что такого особенного я сделал?

Хотя эти мысли и являлись потоком банальностей, беспокоили они археолога Бориса Мозолевского всё больше и больше. Да, именно об этом уже несколько дней он и думал. С того самого дня, как в феврале нынешнего тысяча девятьсот семьдесят первого года встретил свой тридцатипятилетний юбилей.

В этот день ему не пришлось получить от руководства почётную грамоту или памятный адрес. Новый год своей жизни встретил он начальником археологической экспедиции, которая состояла всего из одного человека – Бориса Мозолевского, внештатного сотрудника института археологии.

Он не принадлежал к избранным кругам, к тем учёным, что защитили диссертации и получали учёные степени. Те, кто сумел достичь карьерных высот, могли осуществить наибольшую свою мечту – выехать в зарубежную командировку. А там можно было потратить суточные по своему усмотрению – то ли на обеды, то ли на покупку импортных вещей.

Да, не всем удавалось подняться по служебной лестнице. Кто-то оставалась один, и работал сейчас на кургане Толстая Могила без помощников.

Но, очень немногие согласились бы работать в такую погоду. Ветер не прекращался, только дул всё сильнее. Он сметал снег с вершины вниз, к подножию кургана. Казалось бы, что на открытой земле работать будет проще. Но только не в такой сильный мороз, когда промёрзший грунт никак не хотел поддаваться.

Для того, чтобы узнать, к какой эпохе принадлежал курган, не обязательно раскапывать его от вершины до подножья. Достаточно было пробурить несколько скважин, и по слоям грунта можно определить, как давно был насыпан курган. Слои глины были верным признаком скифского происхождения кургана.

Толстая Могила была изучена ещё несколько лет назад. Выводы археологов были однозначны – курган насыпан задолго до скифов, раскапывать его не имеет смысла, интереса для науки Толстая Могила не представляет.

Но Мозолевский был совершенно другого мнения, он не сомневался, что Толстую Могилу насыпали скифы. Ему это было известно лучше, чем другим учёным.

- Я, скифский царь,

- Что похоронен в Геррах…

Обычно стихи у него складывались сами собой, но сегодня не шло никак. Стихотворение никак не желало продолжаться дальше двух первых строк. Рифмы не желали приходить на ум. Может, причиной этому был февральский холод, от которого замерзали мысли. Или, музы считали для себя недостойным, помогать поэту описывать варварские скифские обычаи. Вот, скажите, что можно срифмовать со словом – Герры?

Он почти уже придумал новую строку, но рифма вновь ускользнула, исчезла куда-то в глубину сознания. Отвлечься при помощи стихов Мозолевскому не удалось. Скорее наоборот – стихи вернули его мысли в прежнее русло, заставили крутиться вокруг одной и той же невесёлой темы. Чего же он стоил в этой жизни?

Пожалуй, Мозолевский относился к тем людям, о которых говорят, что они широко известны в узких кругах. Лучший поэт среди археологов и лучший археолог среди поэтов.

Поначалу, когда он начинал писать, его стихи нравились многим, их печатали. Но не обо всём можно было говорить, слишком опасно говорить правду. Особенно о том, что официальная идеология далеко не всегда совпадала с реальной жизнью. Об этом лучше всего было бы промолчать. А Мозолевский молчать не умел. Потому его стихи и перестали издавать.

Кто-нибудь думает, что быть талантливым и непризнанным – это возвышенно и романтично. Может быть и так, но довольно неприятно.

Мозолевский начал бурить вторую скважину. Она уходила вглубь земли, туда, в прошлое, подальше от наших дней. Но, кому же принадлежало это прошлое, чей был курган? Если курган был насыпан до скифских времён, значит, никаких стоящих находок там нет. В те времена было принято класть в курганы только еду и стрелы. Ни оружия, ни золотых украшений ему не найти.

Неужели выводы прежних раскопок были верными, и Толстая Могила не имеет отношения к скифам?

Нет, этого не могло быть, и он обязан доказать всем обратное. Ведь курган находился именно в Геррах – легендарном месте погребения скифских царей.

Более двух тысяч лет прошло с тех пор, но память о прошлом не исчезла. Здесь, в нынешней Днепропетровской области, были похоронены правители Великой Скифии. Огромные курганы стали последним домом для тех, кто при жизни не имел другого жилища, кроме шатра кочевника.

Там, где в древности были скифские Герры, сейчас находились огромные заводы всесоюзного значения, проложившие людям дорогу в космос. Металл, добытый в здешних степях, помог осуществить мечту людей подняться к звёздам.

А что же сможет археолог извлечь из кургана? Скорее всего, там ничего нет. Последняя мысль была самой вероятной. Пора было бросать это безнадежное дело.

Подумав об этом, Мозолевский начал третью скважину. Снежинки летали в воздухе, снег скрипел под ногами. На мгновение перед глазами всё стало белым. Таким белым и ярким, что археолог сам не поверил тому, что увидел.

На семиметровой глубине находились слои глины. Да, это действительно был скифский курган.

Степь была похожа на кусок некрашеной шерстяной материи, которая висела на ткацком станке у каждой скифской хозяйки. Снег давно уже потерял первоначальную белизну, метели и оттепели сделали его цвет бледно-серым. Был уже самый конец зимы.

Морозы ещё не отступили, но дни становились всё длиннее и длиннее. Солнце высоко поднялось над краем земли, от редких деревьев протянулись густо-синие тени. Под ярким солнечным светом сердце забилось совсем по-другому – всё чаще, ожидая неизбежных перемен. Скоро старый год подойдёт к концу, растает под весенним солнцем вместе со снегом.

Но до начала нового года ещё месяц, и он тоже не пройдёт без событий, впустую.

Атей, царь скифского племени паралатов, ехал сейчас по степи на юг, к морю. За ним следовала тысяча воинов. Но не одна лишь охрана ехала вместе с ним. Как обычно, он взял с собой Борака – личного оружейника и ювелира. Царь часто говорил, что лучше Борака нет мастера во всей Скифии. А в последнее время Атей начал прислушиваться к мнению мастера, хотя говорил он о вещах, далёких от ремесла.

Кто бы оставил без внимания возвышение нового человека в окружении царя? Верховный жрец никак не мог допустить этого. Потому он также вызвался ехать вместе с царём. Ведь ему не хотелось терять ни капли из своего влияния на Атея.

Но влияние на царя существовало только в воображении старого жреца. Вот уже второй день ехали они по степи, а царь не сказал никому из них, куда и зачем направляются.

Но ближайшее окружение Атея и его охрана несказанно удивились бы, узнай о том, что они отправились в путь без всякой определённой цели. Царю просто необходимо было подумать.

Там, в городе, который строился по приказу Атея, ему никак не удавалось отвлечься от каждодневных забот. Тысяча неотложных дел, множество вопросов, которые требовали немедленного разрешения, не оставляли ему свободного времени.

Он же задумал неслыханное до сих пор в скифских степях – построить города, не меньше городов эллинов. Они должны были стать надёжной защитой Скифии. Через новые города должна была пройти торговля между скифами и их соседями.

Хотя это и был значительный замысел, которого ранее, и представить себе никто не мог, Атей не был им доволен. Ему казался недостаточным размах задуманных им дел. Те тридцать с небольшим лет, которые он прожил на свете, требовали куда большего.

Атей выехал на вершину холма и огляделся вокруг. Там, вдалеке он увидел море. Вот он берег Понта Эвксинского!

Он махнул рукой охране, приказывая им оставаться внизу. А сам стоял на холме, всматриваясь в серо-голубую морскую гладь. Здесь заканчивались скифские степи и власть кочевников над их бесконечным простором. Именно на этом месте заканчивалась и власть самого Атея, царя всех скифов.

Он долго смотрел на зимнее море, а в своём воображении видел эллинские города, что стояли на берегах Понта Эвксинского. Ольвия, Херсонес, Пантикапей, Фанагория и множество других эллинских поселений, которые появились здесь двести лет назад.

Приезжие эллины называли свои города цветной каймой по краю тёмного варварского плаща. А для скифского царя они были как трещина в кувшине – сколько воду в него не лей, вытечет вся до последней капли.

Через прибрежные города сейчас проходила торговля между скифами и Элладой. Каждому известно, что купцы не сеют хлеб, не куют оружие, а ходят в золоте. Торговать всегда прибыльнее, чем заниматься ремеслом. Потому в городах и оставалась большая часть прибыли от торговли.

Атей представил себе огромную скифскую степь, прибрежные города, а за ними, далеко на юге – богатые азиатские и эллинские земли. Теперь ему всё стало ясно. Из городов в скифской степи на юг никак не попасть. Работа, которую он начал, оказалась всего лишь началом, первой ступенью к осуществлению невиданных планов.

Решено – города на берегах Понта Эвксинского должны подчиняться скифскому царю. Но как это сделать? Как ему добиться желаемого?

Война за подчинение эллинских городов сейчас ему была не под силу. Для неё требовалась многолетняя подготовка и объединение сил всех скифских племён.

Хотя Атей и назывался царём всех скифов, его настоящая власть распространялась только на его родное племя паралатов. Ведь Скифия издавна была союзом племён, у каждого из которых был свой предводитель. Хотя паралатов и называли царскими скифами и им должны были подчиняться остальные, но так было далеко не всегда.

Если бы случилось нашествие врагов, как та давняя война между Скифией и персами, Атею подчинились беспрекословно. Но сейчас его могут не послушать. Потому что каждому скифскому племени придётся отдавать своих воинов, на что они могут и не согласиться.

Но великие замыслы так захватили Атея, что он уже не мог просто так отмахнуться от новой идеи. Он уже видел себя хозяином Ольвии и Херсонеса, а Скифию – самой могущественной страной всего известного ему мира. Потому и начал обдумывать пути для осуществления новой цели.

Выходило, что он должен убедить вождей скифских племён начать подготовку к войне. И начинать следовало с самого сильного из всех – Таксариса, вождя катиаров. Если убедить его, тогда вслед за ним согласятся и все остальные.

Но, как же он сможет убедить вождя катиаров начать войну? Ведь Таксарис был из тех, кого называли филэллинами. Он преклонялся перед всем эллинским, восхищался их обычаями и верой. Сложно будет уговорить его. Ведь Таксарис был свято уверен в превосходстве эллинов над скифами.

И что же делать? Пока Атей не находил никакого выхода. Но он понял, что уже не сможет отступиться от своих намерений. Тогда Атей и решил, что поедет к вождю катиаров и найдёт способ убедить или заставить его.

- Григорий Лукич! К вам посетитель! – Секретарша заглянула в двери директорского кабинета. – Звать?

- Кто там ещё?

- Археолог. – Она поглядела вверх, на лакированную чёлку, пытаясь вспомнить фамилию посетителя. Но не смогла, потому ответила просто: - который приехал из Киева.

- А, помню. Пусть заходит.

Григорий Середа, директор горно-обогатительного комбината в городе Орджоникидзе, сказал это и тут же пожалел.

В отличие от своей секретарши, он хорошо запомнил фамилию приезжего археолога. Хотя имя Бориса Мозолевского не было знаменитым, директор уже был хорошо о нём наслышан. Ведь слухи и сплетни идут быстрее писем и телеграмм, а сведения в них куда интереснее газетных статей.

Как только Григорий Середа узнал о начале раскопок на кургане Толстая Могила, тут же ему рассказали о человеке, который будет ими заниматься. Археолог Мозолевский считался неблагонадёжным человеком. Всему виной были две строчки его стихотворения, черновик которого Мозолевский неосторожно забыл на столе.

- Компанию эту Хрущёвых и Брежневых

- Я товарищами не назову.

Этого оказалось вполне достаточно, чтобы Мозолевского с треском выгнали с должности редактора научного издательства.

В настоящее время он работал кочегаром, числясь внештатным сотрудником института археологии. Раскопки Толстой Могилы поручили ему только по одной причине – никто из учёных с именем не захотел заниматься этим безнадёжным делом.

Курган находился на земле, которая принадлежала заводу, и дальнейшей работе он просто мешал. Чем быстрее его раскопают, тем лучше.

Но связываться с подобным человеком директору не хотелось вовсе. Он решил, что археолог относится к людям, считающими себя умнее окружающих. Но жизнь быстро ставила таких на место.

Это надо было додуматься – вслух критиковать руководителей государства! Что он понимает в управлении страной! Да, и в настоящем производстве он вряд ли смог бы разобраться. Развелись в стране болтуны, от которых нет никакого толку. В то время, как народ работает, что бы таким бездельникам было что кушать.

Только директор успел подумать об этом, как Мозолевский вошёл в двери кабинета.

- Здравствуйте, Григорий Лукич!

- Здравствуйте, присаживайтесь сюда. В чём проблема?

- Вы получили документы с разрешением на раскопки?

- Конечно, получил. Вы работаете здесь почти месяц. В чём, собственно, проблемы? Говорите сейчас, потому, что у меня ещё дел много.

Мозолевский не готов был говорить о деле прямо с порога. Он оглядел директорский кабинет. На столе лежали документы, сложенные аккуратной стопкой. А между папок и скоросшивателей он увидел обложку журнала «Знание-сила». Да, так и есть – последний номер.

- Мне для раскопок нужна техника. Раскапывать курган вручную я буду несколько месяцев. Если техника сейчас без дела, тогда вы сможете помочь в раскопках. Мне нужны бульдозеры. С ними мы справимся за две недели. Так и завод сможет быстрее продолжить работу.

Да, это было верно. Из-за весенней распутицы техника простаивала, и работа сейчас замедлилась. Но с такими людьми следовало быть осмотрительнее:

- Ну, насколько мне известно, раскопки на кургане уже были. Говорили, что там ничего нет. Стоит ли отрывать от работы людей и технику?

Тогда Мозолевский встал и подошёл поближе к директору.

- Я знаю о выводах предыдущей экспедиции. Только они неправы. В кургане есть, что искать. Раскопки станут сенсацией, не меньшей, чем находка Трои или гробницы Тутанхамона. Можете мне поверить.

- А вам это откуда известно? – С подозрением спросил его директор.

- У меня есть свои методы, довольно нестандартные.

- Это, какие же?

- Поднимусь на курган, приложу ухо к земле и слышу прошлое!

«Никакой он не диссидент. Похоже, просто не совсем нормальный. Такого опасаться не стоит, но и засиживаться здесь ему не надо».

Так подумал Григорий Середа, а вслух сказал: