Читаем Печать ворона онлайн бесплатно

— Ваня, купаться идешь?

Иван выглянул в окно. За деревянным забором выстроилась его «кумпания», как говорила бабушка: Андрюха, долговязый Димка с младшим братом Витькой и Антон, которого все звали Тоха.

Иван с сожалением закрыл «Всадника без головы» и махнул друзьям рукой:

— Сейчас выхожу!

Наскоро застегнув сандалии, он выскочил во двор. Бабушка возилась у хлева, откуда раздавалось басовитое хрюканье поросенка. Хотя какой там поросенок — настоящий свин и бандюга! На днях, когда бабушка вошла в хлев, он укусил ее за руку, сбил наземь и вырвался из загона. Со двора убежать не смог — стоял забор, но потребовались усилия трех мужиков-соседей, чтобы поймать наглого хря-ка и водворить на место. Удивительно, но любовь бабушки к кабанчику не уменьшилась, и этого Иван никак понять не мог. В тот день, припомнив прокушенную бабушкину руку, Ваня заглянул в бесстыжие кабаньи глазки и ударил ногой по перегородке:

— У-у, свинина ходячая! — хотелось отвесить борову пинка за бабушку. Впрочем, Иван догадывался: рано или поздно хряка забьют на мясо, и жалел глупое беззащитное животное.

Местные ребятишки незлобиво смеялись:

— Колбаску, небось, любишь покушать! — он посмеялся тоже, и тут же о хряке забыл…

Галдящей гурьбой они шли на речку. По пыльной деревенской дороге с огромными лопухами и колючками вдоль разноцветных заборов. Дальше дорога вы-водила на старые заброшенные карьеры с красивыми, нанесенными ветром барханами. Коровы, задумчиво пережевывая траву, равнодушно провожали взглядом шумную ораву. Как всегда, чуток не дойдя до берега, кто-то крикнул:

— Кто последний — тот дурак! — И компания, толкаясь и хохоча, понеслась к во-де. Как всегда» последним прибежал Витька — он был на три года младше всех и только пошел в первый класс, но никто над ним не смеялся. Понимали, что еще малой.

Вообще» компания — что надо! Иван уже во второй раз приезжал сюда, в белорусскую деревню из Ленинграда на каникулы, довольно легко нашел общий язык с местными ребятами» особенно с Андрюхой — курносым» белобрысым, удивительно простодушным и добрым пареньком, и Димкой — угловатым, высоким и загорелым до черноты. Во дворе некоторые звали его «Маугли», но Диме это прозвище не нравилось, и Ваня никогда его так не называл. Через месяц знакомства Иван пожалел, что таких друзей в городе у него нет. Конечно, в школе были приятели вроде Кирилла» с которым они жили в одном дворе и когда-то ходили в один детский сад» но такого единения» такой радости и понимания в городе он не находил. Почему? Разве можно думать об этом» когда на дворе — жаркий июль» до конца каникул целый месяц» рядом прохладная речка и горячий желтый песок?

Вдоволь набултыхавшись» они разлеглись на пляже — небольшой песчаной косе на излучине, подставляя тела теплому ветру и жгучим солнечным лучам. Где-то вдалеке слышался гул проходящего поезда. На пляже никого не было, лишь какой-то приезжий осторожно прохаживался вдоль кромки воды, разглядывая под-ступавший к тому берегу лес.

— Димыч ты про акул когда дочитаешь? — спросил Иван. Сквозь прищуренные от яркого солнца веки он разглядывал скользящую по течению байдарку.

— Скоро. Может, дня через два» — ответила Димкина голова. Тело было полностью засыпано песком» и Витька возводил на животе брата мокрую песочную пирамиду.

— А чего там интересного? — спросил Тоха. Его, единственного из всех знакомых парней, Иван недолюбливал. Тоха слыл задиристым и шебутным пацаном. Что та-кое «шебутной» — Иван не знал, так говорила бабушка, а она знала много старинных и непонятных слов.

В первый же день знакомства Тоха вызвал новичка на борьбу. Иван бороться не хотел и сопротивлялся вяло, почти беспрепятственно позволив уложить себя на лопатки, после чего Тоха неделю ходил, задрав нос, и хвастал, что уложил Ваньку-ленинградца. Но Димка и Андрюха не придали проигрышу Ивана ни малейшего значения, ведь они настоящие друзья!

— Там все про акул, — пояснил Ваня. — С фотографиями. Про нападения на людей! Интересно!

— И страшно! — добавил Витька, которого в компании называли просто: «малой».

Тоха засмеялся. Его рот с острыми неровными зубами растягивался почти до ушей:

— Чего тут страшного? Вот если бы акулы в нашей речке водились!

— Есть такие акулы, — оживилась Димкина голова, — они бы эту байдарку цели-ком проглотили! И людей бы сожрали!

— Да ну… — Тоха был завзятым скептиком. — Не бывает таких акул. И совсем не страшно.

— Хочешь сказать, что ничего не боишься? — прищурился «Маугли». — А с кладбища, забыл, как драпал?

Витька засмеялся, повалившись на песок. Тоха ничуть не смутился:

— Драпал не я, а вы. Я просто домой пошел. Надоело мне.

— Ничего себе «пошел»! — согнулся от смеха Димка, и пирамида на животе рас-сыпалась в прах. — Только пятки сверкали!

Все захохотали. Антон презрительно фыркнул и замолчал. А потом сказал:

— Подумаешь, кладбище! Нету там никаких мертвецов, и нечего там бояться.

— Конечно, нечего, выдумки это все! — сказал Ваня. Но Тоха вдруг оживился:

— А спорим, я вас щас напугаю?

— Давай! — Димка повернул голову с прилипшим к носу песком.

— А сходите на Воронову Гать! Слабо?

Об этом месте Иван слышал давно, еще с первых каникул в Подгородском. За деревней, если перейти железнодорожные пути и углубиться в лес, пролегало обширное болото. Говорили, во время войны там прятались партизаны, а немцы боялись соваться в топь — там и сейчас запросто утонешь, не зная тропы. Воро-нова Гать — место глухое и нехоженое, грибники и охотники обходят болото сто-роной, а среди стариков оно слывет проклятым.

Каждый мальчишка в Подгородском слышал легенду: что давным-давно, еще во времена рыцарей, один человек нечаянно забрел в это болото, а как стал тонуть, взмолился лесовикам — духам леса, чтобы они спасли его, обещая взамен свою душу. Духи спасли его и дали крылья, чтобы выбраться из трясины. Утопаю-щий спасся, но потерял человеческое обличье, превратившись в черную птицу. И теперь сотни лет живет на болотах и ищет живые души, чтобы освободиться от чар и передать свое проклятие…

Еще Иван слышал, что через болото ведет тропа, а в конце ее стоит старый дом лесника. В нем-то и живет проклятый. Ваня спросил о доме у бабушки, но она лишь отмахнулась: слушай больше, пацаны тебе не такое расскажут… А на болото не вздумай соваться — утонуть и впрямь можно. Иван и не думал соваться. Зачем? Ему вполне хватает близлежащего леса и речки.

— Слабо? — спросил Тоха. Почему-то смотрел он исключительно на ленинградца.

— А тебе слабо? — вяло отбрыкнулся Ваня.

— Ты же не веришь в призраков и мертвецов! Сам сказал! — прицепился Тоха. — Чего тогда боишься?

— Да не боюсь я. Не хочу просто.

— Все так говорят, — хохотнул Тоха и передразнил. — Не хочу просто! Слабо — так и скажи!

— Чего пристал? — спросил Иван. — Сам иди, если хочешь!

— А я-то был! — сказал Тоха.

— Когда? — удивился Димка.

— Был!

— Ага-а! — недоверчиво протянул белобрысый Андрюха, погрозив Тохе пальцем. — Ври больше!

— Да был я там! — уперся Тоха. — В прошлом году с братом туда ходил.

У Антона был брат, который сейчас служил в армии. Тоха хвастал, что брат воюет в каком-то Афганистане, и что у него есть медаль.

— Хм-м. А чего раньше не рассказывал? — спросил Димка. Он окончательно вы-брался из груды песка и уставился на Тоху.

— Да забыл, — пожал плечами Тоха.

— Ну, и что ты там видел?

— Ничего. Дом видел, — размеренно сказал Тоха. — Старый. И все. Никого там не было.

— А болото как прошли? — не унимался Димка.

— Как? Ногами! Тропинка там есть, и зарубки на деревьях сделаны. Только в од-ном месте зарубок нет… — Тоха сделал загадочную паузу. Ребята притихли, и стало слышно, как над водой гудит шершень.

— Почему? — наконец спросил Андрюха.

— Потому что там нет деревьев! — засмеялся Тоха.

— Как же вы прошли? — Иван надеялся перевести неприятный разговор на другую тему, но вышло не так.

— Палку берешь, — объяснил Тоха, — длинную. И тыркаешь ей впереди, проверя-ешь, глубоко там или нет. Всего делов! Ну, что, слабо сходить?

— Я вот тебе тоже скажу, — парировал Ваня, — заберись вон на то дерево и спрыгни вниз головой! Слабо?

— Так то дерево! — не согласился Тоха. — Тут ясно: прыгнешь — и в лепешку! А Воронова Гать — другое дело. Ничего там страшного нет, болтают только, а все боятся.

— А болото? — спросил Иван.

— Да болото давно высохло! Я там провалился — и то по колено. Ну, что, пойдешь?

— Ты с братом ходил, — в последний раз попытался отвертеться Иван. — А он большой…

Не то, чтобы Ваня трусил, просто понимал: если заблудит в лесу или провалится в болото, то… Не хотел он огорчать бабушку и маму. Бабушка повторяла из года в год: «Не расстраивай маму, Ваня, ей и так нелегко. У нее жизнь тяжелая. Она тебя одна растит». И Ваня старался не расстраивать.

— А я думал: если ленинградец, то смелый…

— Давай так, — сказал Иван. — Мы с тобой вместе и сходим. Ты ведь уже дорогу знаешь?

Он был уверен, что Тоха не пойдет. Но тот вдруг согласился:

— Ладно, идем вместе!

Едва Иван познакомился с местными ребятами, он тут же почувствовал, что его постоянно оценивают. Каждое слово, каждый поступок. Еще бы! Ведь он ленинградец — а это слово звучало!

Однажды он заступился за Витьку, Димкиного брата, когда кто-то из парней постарше обидел его. Своих рядом не было, но Иван не испугался и оттолкнул обидчика, тот неуклюже отступил, зацепился ногой за куст и упал. После того случая среди деревенских пошла молва, что ленинградец — боксер, хотя Ваня спортом не занимался.

Зато он любил читать книги, особенно исторические и фантастические романы, а потом придумывать игры по мотивам прочитанного — и местные ребятишки бегали за Ваней гурьбой. Они изготавливали луки, наносили боевую раскраску черникой или растертой сердцевиной ромашек и крались вдоль опушки, следя за деревней бледнолицых. Быть замеченными означало верную гибель, и индейцы прятались в засаде за поваленным деревом, где придумывали друг другу грозные имена…

Или становились рыцарями, вооружаясь крышками от старых выварок и наспех оструганными палками, устраивая рыцарские турниры и конные бои, где ко-нем становился кто-то из друзей. Обходились без прекрасных дам. И без них весело! Разбежавшись, рыцари сталкивались на берегу, и Иван отчаянно боролся с могучим противником, стараясь свалить его в воду. Иногда побеждал, а иногда про-игрывал, вместе с Андрюшкой-конем плюхаясь в речку Жабинку…

Или старый сарай превращался в космический корабль и, дрыгая ногами, космонавты вылетали в открытый космос, приземляясь на лежащий внизу стог сена, именуемый Марсом или Луной…

Он приходил домой лишь к вечеру, в колючках, шишках и занозах, ободранный и счастливый, и увещевания бабушки не могли удержать Ваню от приключений.

Лето катилось, играя красками, как огромный разноцветный шар. Ваня не мог и подумать, что однажды прекрасный шар лопнет, открывая черную изнанку мира.

Они молча шли через лес. Мокрая от росы трава и листья папоротника до колен намочили тренировочные брюки, ноги в сандалиях тоже промокли, но что тут поделаешь? Высохнем потом. Иван шел след в след за Тохой, отгоняя парящих над кустами сонных комаров.

Всю дорогу Тоха рассказывал о людях, потонувших в болоте в старые и не-давние времена, и что их призраки по ночам бродят по лесу. Иван слушал, но не слишком-то верил, догадываясь, что Тоха хочет запугать его, а потом объявить, что Ванька струсил. Трусить было никак нельзя.

Он и не боялся, но тревожное предчувствие затаилось внутри живота. Да что с ними может случиться? Тоха парень местный, все тропки тут знает. Да и сам Иван перед походом посмотрел карту области, висевшую на стене в прихожей. Карту еще дедушка вешал, когда был жив… Выцветшие зеленые леса прорезали черные отростки железнодорожных путей, огибая Подгородское почти со всех сторон, так что, куда ни пойди, выйдешь на рельсы, а по ним всегда до людей до-берешься. Лишь с одной стороны маленькими горизонтальными черточками было отмечено болото. На карте оно выглядело небольшим и безобидным…

Лес поредел и расступился. Иван увидел большую прогалину с прогнившими остовами чахлых деревьев и веселой зеленой травкой. Иван не знал, как далеко простирается болото, но подумал, что до противоположной опушки, если бы перед ним было не болото, а ровное поле, он бежал бы минуту, не меньше. А может, и все три. А может…

— Пришли, — торжественно и грозно сказал Тоха, — вот она, Воронова Гать!

Тоха оглянулся на Ивана. Глаза проводника бегали, зубы нервно покусывали нижнюю губу.

— Ну, так пошли, — сказал Иван, — чего стоять?

От бабушки он знал, что гатью зовется старинный путь через болото. В трясину кидали вязанки хвороста и бревна, и по ним шли. Только сейчас Иван не видел ни бревен, ни каких-либо знаков былой дороги. Перед глазами было лишь на-чало гати — несколько врытых в землю полусгнивших столбов и развалившиеся от старости бревна, утонувшие во мху. Дальше простиралось болото, и следы дороги исчезли в нем совершенно. Кое-где торчали тонкие вешки, и высовывались за-росшие кустами холмики, напоминавшие гигантских ежей. Деревенские старики рассказывали, что во время войны немцы бомбили Воронову Гать, когда гонялись за местными партизанами. С тех пор путь через болота так и не восстановили. Говорили, будто на той стороне — настоящие нехоженые леса с диким, непуганым зверьем, огромными грибами и множеством ягодных полян. Но туда никто не ходил. Боялись болота. Оно растянулось на многие километры, и обойти его, по слухам, было невозможно. Тоха болтал, что многие пытались обойти Гать, но только попусту кружили по лесу, всякий раз натыкаясь на болото. Лесовики и нечистая сила водили… Врал, конечно.

— Ладно, пошли, — Тоха посмотрел вокруг. — Только надо найти зарубки.

Они прошли вдоль болота, оглядывая ближайшие деревья, но зарубок не обнаружили.

— Нет зарубок, — нерешительно проговорил Тоха. — Как же пойдем?

Иван понял: Тоха испугался, и идти дальше не хочет. И злорадная дерзость проснулась в Иване. И теперь ему захотелось унизить Тоху, так же, как когда-то он унизил его, прилюдно положа на лопатки.

— Не трусь, как-нибудь пройдем! — бодро сказал Ваня, — Палки же у нас есть!

— Ты что! Это же Воронова Гать! Знаешь, сколько здесь людей утопло! — завел старую пластинку Тоха, но Иван уже не боялся.

— А мы не утопнем! — твердо сказал он. — Праемонитус праемунитус.

— Чего? — разинул рот Тоха.

— Кто предупрежден, тот вооружен, — перевел с латинского Иван. Он любил ис-торию, в особенности древний Рим, и обожал латинские изречения, которые аккуратно заносил в записную книжку и знал наизусть. — Мы с тобой маленькие, лег-кие, нам и пройти легче будет. Или сдрейфил? — с издевкой спросил он.

— Нет, — сказал Тоха, но голос его прозвучал неубедительно. Иван видел, что проводник струсил еще сильнее, и смотрел на Тоху с долей превосходства.