Читаем Паутина будущего онлайн бесплатно

Тихонько насвистывая, Мэддок О'Шонесси шел по тропинке. Утро было холодным, даже очень холодным, так что при каждом выдохе из его рта струился пар, своей оживленностью совершенно отличающийся от холодного неподвижного утреннего тумана. Холод щипал его за нос, каждый вдох был словно шлепок по сознанию. Окружавший его туман превратил пейзаж в череду бесформенно громоздящихся друг на друга очертаний неясных фигур. Когда воздух бывает таким холодным, как сейчас, человек при каждом выдохе ощущает себя живым существом.

В столь ранний утренний час его бодрствование разделяли только деревенские лошади и куры. Лошади нервно заржали, ожидая, что он впряжет их в повозку или коляску.

— Отдыхайте, отдыхайте, — весело сказал он, обращаясь к пони, дрожащим от возбуждения в своем пахнущем травой загоне. — Сегодня для вас работы нет.

Жаль, конечно, что он не догадался прихватить для них какое-нибудь угощение из кухни его хозяйки. Но ничего, в следующий раз.

Скоро последний из каменных домов на его пути исчез так же быстро, как появился. Совсем недалеко впереди была река. Он не то чтобы замедлил шаги, но почему-то стал обращать на них внимание. Река, в ней был холод, смертельный холод, совершенно отличающийся от холода зимнего воздуха. Еще не прошло года с тех пор, как река потребовала себе очередную жертву, которой оказался юноша, шедший утром вдоль берега поудить рыбу.

Так же шел сейчас Мэддок, которого, правда, юношей назвать было нельзя. Несколько тяжеловатая походка, в которой чувствовалась основательность, а также исходящие от него спокойствие и непринужденность свидетельствовали о первых, едва заметных признаках перехода к пожилому возрасту. Цвет его волос был по-прежнему черен, как вода в реке, черен, как лес… пожалуй, лишь легкая дымка окутала его волосы, как утренний лес. Улыбался он по-мальчишески радостно, открыто, весело; морщины в уголках его глаз были следствием частого искреннего смеха, а отнюдь не гнева и раздражения. Его сложенные трубочкой губы громко высвистывали джиги и веселые шотландские рилы; если это могло разбудить кого-либо из заспавшихся обывателей, то какое ему было до этого дело? Он был совершенно не в силах удержать эти рожденные в его сердце и просившиеся наружу песенки.

Впереди и справа от него был лес, словно змея, извивавшийся вниз с вершин холмов к реке, как будто для того, чтобы напиться воды. Подчиняясь порыву, он свернул и пошел к лесу по лежащему под парами общественному пастбищу. Здесь не было тропинок, а встречавшиеся ему следы были оставлены скотом, а не людьми. Его сапоги плавно погружались в мягкий сырой суглинок. Штаны и полы пальто слегка намокли. То и дело ему приходилось поднимать свой шест и ящик с рыболовными принадлежностями, чтобы не задеть сырую высокую траву.

Сегодня он решил порыбачить с лесного берега, хотя обычно предпочитал делать это с противоположного, где раскинулись широкие луга. Нужно было сбить рыбу с толку.

«Всегда мы боялись этих лесов», — подумал Мэддок, входя под тяжелые мокрые ветви деревьев и почувствовав, как изменилась почва под его тяжелыми сапогами. В то время как в поле земля пружинила, ноги погружались в примятую траву, как в подушку, здесь в лесу под ногами было более мягко и скользко. Между сплетенными корнями деревьев, выходящими на поверхность, виднелись многочисленные камни.

А какие здесь росли деревья: с широко распростертыми ветвями, растущими из огромных черных стволов. Это был дубовый лес; листья с деревьев в основном уже упали на землю и образовали скользкую слизистую массу под башмаками Мэддока. Те немногие высохшие листья, что продолжали висеть на ветках, видимо, вовсе не собирались падать до той поры, пока их весной не столкнут на землю свежие молодые листочки.

Мэддок то с трудом карабкался вверх по извилистым лесным тропинкам, то снова спускался вниз. Он уже чувствовал запах воды, одновременно и свежий, и слегка гнилой, промозглый и в то же время насыщенный различными оттенками. По мере того как Мэддок спускался вниз, воздух становился все холоднее и холоднее.

Теперь уже он шел осторожно, опасаясь слишком приблизиться к краю не очень хорошо знакомого берега. Довольно долго он стоял на верху обрыва и смотрел вниз на несущуюся всего в нескольких футах от него воду. Противоположный берег с густым частоколом деревьев казался недостижимым и навечно отделенным от Мэддока ледяным потоком. Белые пенистые шапки плясали на поверхности воды, словно блуждающие огни; течение казалось устрашающе быстрым. Звук плещущихся о камни и берег волн, отражающийся от стены деревьев, растущих на другом берегу, действовал на Мэддока успокаивающе. Это был приятный шум, словно звук водопада, или порывов ветра, или сотен голосов, мирно толкующих о чем-то.

Мэддок решительно кивнул головой, расстелил небольшую подстилку и приступил к рыбалке — делу, которое он знал и любил. Из кухни своей хозяйки, миссис Фланнэген, он прихватил немного теста и сейчас насадил маленький кусочек на крючок. Забросив его в воду, он стал ждать.

Может быть, это была леность; может быть, просто медлительность. Во всяком случае, с помощью рыбалки он доставлял в дом свою скромную долю еды, что обеспечивало ему сравнительно спокойную жизнь. Откинувшись назад под прикрытие холодного, черного дерева, Мэддок позволил себе расслабиться. «Наверняка, — подумал он, — простой смертный в такие минуты становится ближе к праотцу Адаму. Пахать землю, конечно, занятие прекрасное — оно кормит людей. Но, — размышлял Мэддок, глядя, как воды относят вбок леску с поплавком, — пахать землю — это работа».

Шел час за часом, но дневной воздух не теплел. Более того, становилось все прохладнее. Мэддок снова и снова шевелил леску, и к полудню его терпение было вознаграждено. Сонливость слетела с него, когда он почувствовал, что леска сильно натянулась. Он мгновенно сел, скрестив под собой ноги, начал бешено крутить катушку. От усердия он даже высунул кончик языка; по натяжению лески он понял, что на крючке сидит достойная награда. Только бы вытащить ее на берег…

Он тянул на себя плавно и уверенно; чувствовался многолетний опыт. На крючке сидит рыба — в этом он был уверен. Рыба была сильна, но Мэддок был не слабее и гораздо искуснее.

Борьба, со стороны напоминавшая сражение двух эпических героев, тем не менее продолжалась всего несколько минут. Мэддок продолжал умело травить леску и наконец вытащил на берег толстого розового лосося, длинного и блестящего; рыба глотала ртом воздух и вовсю работала жабрами.

Он уже чувствовал запах жареной рыбы; слышал, как она шипит и потрескивает на сковородке. Он ощущал вкус перца и укропа, которыми миссис Фланнэген всегда пользовалась в качестве приправы.

«Вот это удача», — подумал Мэддок, укладывая драгоценную рыбу в специальную корзину. Действительно, удача! Взглянув опытным взглядом на небо, с самого утра серое и промозглое, Мэддок оценил вероятность дождя. Похоже, что она была весьма мала. Тем не менее небо ему сегодня не нравилось. Его цвет напоминал цвет рыбы, но не живой, розовой, которую он только что поймал, а дохлой макрели или выброшенной на берег сельди. Нет, сегодняшнее небо ему решительно не нравилось.

Однако день только подходил к середине и клев был хороший. В конце концов, Мэддоку и дождь был не очень страшен. Наслаждаясь чувством ожидания следующей добычи, он налепил кусочек теста на крючок и забросил его далеко от берега.

Остаток дня прошел безрезультатно. Убаюканный монотонным шумом реки, Мэддок не уделял должного внимания своей снасти. А может быть, рыба, наученная горьким опытом своей подруги, стынущей в плетеной корзине, старалась держаться подальше от соблазнительного крючка. Так или иначе, но клев совершенно прекратился. Небо упрямо продолжало темнеть. Маленькие усики туманной дымки ловко пробирались между верхушками деревьев. Воздух стал еще холоднее, но ни одной капли дождя еще не упало на землю.

Лес позади Мэддока непривычно затих, и это неожиданно напомнило ему, что он задержался на берегу реки гораздо дольше, чем предполагал. Хозяйка отругает его, и, пожалуй, сильно. Если он принесет домой эту рыбу — а ведь чудесная рыба, подумал он, вспомнив, как она билась на крючке, — слишком поздно, то плохо будет дело. Очень плохо. Хозяйка уже, возможно, начала готовить клецки или велела одному из парней ощипать и разделать курицу.

Более того, до Мэддока дошло, что если он как следует не поспешит, то может вообще сегодня не успеть к обеду. Он иронично усмехнулся: остаться без обеда — большей трагедии случиться не может, не правда ли? Он быстро собрался, заглянул на всякий случай в корзину, чтобы убедиться, что рыба никуда не исчезла, и начал свой путь на вершину холма через лес.

Лес тоже казался темнее, чем был. Кругом было темнее, чем даже в тот ранний час, когда Мэддок вышел из дома. Наверное, из-за того, что он шел в обратную сторону и ветки деревьев были под другим углом, подумал Мэддок. Так или иначе, но ему приходилось сильно напрягать глаза, и он помимо желания ускорил шаг. Лес был жутко тихий. Очень жутко. Он словно затаил дыхание в предвкушении какой-то заготовленной мерзкой шутки. И Мэддок не сомневался, кто будет объектом этой шутки. Он читал много разных историй. Он знал о заблудившихся в лесу мальчиках, о духах эльфов, о леших, о блуждающих огнях и об огнях болотных. Все эти истории он знал; более того, некоторые сочинил сам и, потихоньку улыбаясь, слушал, как их в пивной рассказывали другие люди.

Но это были всего-навсего выдуманные истории.

Сейчас он должен был свернуть направо и пройти весь обратный путь через поля и луга к городу, но откуда-то слева донесся неожиданный и далекий шум. Это был словно плеск воды, но, скорее, не в реке, а на каком-то мелководье. Звук был неравномерный, шлепающий.

Мэддок остановился и тихо стоял, непроизвольно сжимая пальцами шест и ручку своего ящика с рыболовными принадлежностями. Во имя небес — что могло издавать такой звук? В общем-то, он знал лес неплохо, по крайней мере там, где пролегал его путь. Недалеко от этого места протекала речушка размером чуть шире ручейка. Она текла с верхних лугов к реке, извиваясь по лесу, словно змейка. Может быть, чьи-то овцы заблудились и попали в яму, заполненную жидкой грязью? Или — у Мэддока даже волосы немного приподнялись и стали покалывать шею — это, может быть, человек?

Эта мысль заставила его стронуться с места и пойти в том направлении. Звук был недалеко от него, надо было только пройти небольшую низину. Может быть, это был какой-нибудь знакомый, может быть, пьяный, а возможно, кто-то просто по неосторожности попал в речушку. Мэддок вспомнил, что всего десять месяцев назад утонул человек из их города. Поэтому подобное плескание было для него, как и для любого жителя города, весьма тревожным.

В лесу было настолько темно, что тропинка то и дело пропадала из глаз. Да, звуки оказались обманчивыми и вовсе не такими близкими, как показалось вначале. Мэддок подошел к тому месту, где тропинка пересекалась с речкой. Но речка здесь текла плавно и бесшумно. А плескание доносилось откуда-то справа, выше по течению. Он посмотрел в ту сторону без всякого энтузиазма. Придется идти прямо по речке и наверняка промочить сапоги и штаны, так как по крутому и заросшему густым кустарником берегу речушки идти было очень трудно.

Что же все-таки там плескалось? Может быть, какая-то ведьма стирала свои лохмотья? Мэддок угрюмо улыбнулся своей шутке. Скорее всего, это куропатка или перепел, попавшиеся в кем-то поставленную ловушку для зайцев.

Решив все-таки узнать в чем там дело, Мэддок вошел в речку и, также издавая плещущие звуки, пошел вверх. Вода была холоднее, чем он ожидал, и его подошвы и колени слегка онемели, когда он вошел в воду. Камни на дне речки были покрыты зеленоватой скользкой слизью; того и гляди, можно было поскользнуться и упасть. Наклон был небольшой, и вода текла довольно медленно, но была настолько холодной, что каждый шаг отдавался болью в ногах.

Мэддок поднырнул под низко висевшую над речкой большую ветку дерева. Плескание было где-то совсем близко перед ним. Он продолжал осторожно идти вперед, стараясь делать как можно меньше шума. Он не мог сказать почему, но чувствовал, что надо стараться быть незаметным.

Он начал медленно обходить торчащий из воды большой камень. Перед камнем, довольно сильно перекрывавшим речушку, образовалось нечто вроде маленького озера, больше похожего на большую лужу. В самом глубоком месте это озерцо было всего по колено человеку высокого роста. Мэддок был уверен в этом, так как посреди озера по колено в воде стоял очень высокий человек.

Но только это не был человек.

И так уже порядком озябший — а его ноги вообще уже ничего не чувствовали — Мэддок содрогнулся от пробежавшего по телу холода, гораздо более сильного, чем самый смертельный холод, какой только можно себе представить. Стоящее в луже человекообразное существо было дьяволом либо каким-то монстром. Это вполне мог быть и вурдалак. Но одно было очевидным — это не человек.