Читаем Паучья долина онлайн бесплатно
Когда три всадника в полдень обогнули излучину потока, перед ними открылась широкая, просторная долина. Прихотливо-извилистый каменистый овраг, вдоль которого они долго преследовали беглецов, перешёл в широкий откос, и все трое одновременно съехали с тропинки и направились к маленькому пригорку, поросшему масличными деревьями; на пригорке они остановились: двое – впереди, и немного сзади их – третий всадник с серебряной наборной уздой.
Несколько мгновений они жадно пронизывали глазами огромное пространство внизу. Пустынное – оно уходило вдаль, только кое-где виднелись купы иссохших терновых кустов, и ещё дальше туманные намёки на какие-то, теперь уже пересохшие овраги уныло прорезывали жёлтую траву. Пурпурные дали сливались с голубоватыми склонами далёких холмов – холмов, быть может, зеленеющих, – а под ними, как будто невидимо поддерживаемые и висящие в лазури, высились горы, со снежными вершинами, которые разрастались всё шире и смелее к северо-западу, по мере того как бока долины сходились. И долина развёртывалась к западу, заканчиваясь где-то под самым небом тёмным пятном, которое говорило, что там уже начинается лес. Но не к востоку или к западу были устремлены взоры всадников; они упорно смотрели вниз, в долину.
Первым нарушил молчание сухощавый человек с шрамом на губе.
– Нигде нет… – произнёс он со вздохом разочарования. – Да что же: ведь у них был в распоряжении целый день.
– Они не подозревают, что мы преследуем их по горячим следам, – сказал маленький человек на белой лошади.
– Но ей-то уж следовало бы это знать, – промолвил предводитель с горечью, как будто говоря с самим собою.
– Они не могут уйти далеко, – у них всего один мул. И весь сегодняшний день у девушки шла кровь из ноги…
Глаза всадника с серебряной уздечкой сверкнули гневом.
– Вы думаете, я этого не заметил? – огрызнулся он.
– Сказать это – всё-таки не лишнее, – прошептал маленький человек про себя.
Сухощавый всадник со шрамом на губе безучастно таращил глаза и говорил:
– Они едва ли успели перейти долину, и, если мы будем ехать…
Он кинул взгляд на белую лошадь и замолчал.
– Чтоб чёрт побрал всех белых лошадей, – произнёс всадник с серебряной уздечкой и повернулся, взглянул на белую лошадь.
Маленький человек, глядя куда-то между меланхолических ушей своей лошади, проговорил:
– Я сделал всё, что мог.
А двое других снова некоторое время пристально смотрели в долину. Сухощавый провёл по губе верхней частью кисти руки.
– Двинемся! – внезапно воскликнул человек с серебряной уздечкой; маленький всадник дёрнул за повод, за ним другие, и мелкая дробь лошадиных копыт посыпалась по примятой траве – кавалькада снова поскакала по следам беглецов.
Они осторожно пробирались вдоль длинного откоса, и наконец, миновав заросли кустов с сухими рогатыми ветками странной формы, попали в долину. Следы тут становились едва приметными: почва была сухая, бесплодная; только и была здесь опалённая мёртвая трава, лежавшая по земле. И всё-таки, прижавшись к шеям лошадей, напряжённо вглядываясь, то и дело останавливаясь, – эти белые всадники не теряли следа беглецов.
Попадались вытоптанные места, погнутые и сломанные былинки жёсткой травы, и опять как будто намёки на след ноги. Однажды предводитель заметил тёмное пятно крови там, где шла девушка-метиска. И при этом он шёпотом назвал её безумной.
Сухощавый всадник держался ближе к предводителю, а маленький, словно во сне, скакал на белой лошади позади. Так они молча ехали гуськом; всадник с серебряной уздечкой указывал путь. Спустя немного времени, маленькому всаднику на белой лошади уже казалось, что во всём мире – полная тишина. Он очнулся от забытья. Если не считать позвякивания копыт и сбруи, то вся огромная долина как будто охраняла эту задумчивую тишину живописной картины.
Перед ним ехали двое, внимательно нагибаясь влево и невозмутимо покачиваясь в такт шагу лошадей. Тени их, как молчаливые, причудливо-заострённые и бесшумные спутники – шли перед ними, а ближе был – его собственный, сухой, скорченный контур. Он посмотрел вокруг. Что это такое? И вспомнил, что ведь здесь, в ущелье, должно быть эхо – и кроме того, непрерывный аккомпонимент увертливых голышей. Но что же ещё? Нет: ни единого дуновения. Огромная безмолвная равнина, однообразная полуденная дрёма. И лазурь – открытая и ясная, если не считать тумана, тёмным покрывалом висевшего в верхней части долины.
Он выпрямился, тряхнул уздечкой, сложил губы, чтобы свистнуть, и у него невольно вырвался вздох. Он повернулся в седле и некоторое время глядел в отверстие узкого горного прохода, покинутого ими. Как голо! Голые откосы с обеих сторон, ни единого признака какого-нибудь животного, или дерева, а человека и подавно. Что за местность! Что за пустыня! И он опять принял свою прежнюю позу.
На мгновение он ощутил радость: изогнутой пурпуно-черной веткой сверкнула змея и исчезла в коричневой траве. Всё-таки в этой адской долине была жизнь! И затем, как будто с целью ещё больше порадовать его, лёгкое дуновение коснулось и его лица, послышался какой-то шёпот, то усиливавшийся, то совсем замиравший, и он заметил, что колючий, чернорогий куст на маленьком холмике чуть шевельнулся: это был первый предвестник ветерка. Лениво смочил он слюною свой палец и поднял вверх.
Затем он резко осадил лошадь, чтобы избегнуть столкновения с сухощавым всадником, который потеряв следы, остановился. И как раз в этот преступный момент он поймал взгляд предводителя, направленный на него.
Тогда он на несколько мгновений заставил себя проявить интерес к преследованию. Но как только двинулись дальше, он снова погрузился в изучение тени своего хозяина, его шляпы и плеча, которые появлялись и исчезали в контурах сухощавого всадника. Так они скакали четыре дня где-то за пределами мира в этих безлюдных и безводных местах, не имея никакой пищи, кроме кусков сушёного мяса под сёдлами, – скакали через скалы и горы, наверное никто, кроме этих беглецов, доселе не бывал, и всё –
Теперь он видел длинный ряд высоких перистых камышей, дружно склонявшихся, а затем – шёлковые космы, которые колыхались по ветру. Ветер становился всё сильнее, и, чтобы там ни было, он изгонял из предметов их оцепенелую неподвижность. А это уже было хорошо.
– Алло! – крикнул сухощавый всадник.
Все трое остановились.
– Что? – спросил предводитель. – В чём дело?
– Вот там, – ответил сухощавый, показывая вперёд.
– Что?
– Там что-то движется – сюда, к нам.
Так они говорили, а в это время какое-то жёлтое животное действительно бежало прямо к ним. Это была большая дикая собака, бежавшая против ветра, с высунутым языком, твёрдою поступью и с такой напряжённой решительностью, что, казалось, она не видела всадников, к которым она приближалась. Животное бежало, подняв нос вверх, и было ясно, что бежало оно не потому, что чуяло запах добычи. Когда собака была уже недалеко, маленький всадник нащупал свою саблю.
Да она бешеная, – сказал сухощавый.
– Крикнем! – предложил маленький человек и крикнул.
Собака подбежала, и, когда маленький человек обнажил лезвие, она отпрянула в сторону и, качаясь, пронеслась мимо. Провожая собаку, он сказал: «А пены нет». Всадник с наборной уздечкой взглянул в даль и затем крикнул: «Ну, вперёд! При чём всё это?» – и подхлестнул свою лошадь.
Маленький всадник уже забыл о том, что так и осталась неразгаданной тайна собаки; впрочем, может быть, она убегала просто от ветра. Он теперь погрузился в глубокие размышления о человеческом характере. «Ну, вперёд! – прошептал он про себя. «И почему это одному человеку дано говорить «Вперёд»! – и с такой силой заставлять других исполнять свою волю? Всадник с серебряной уздечкой всю жизнь говорит так. А скажи это я!..», – думал маленький всадник. Но люди удивлялись, когда кто-нибудь не исполнял даже самых диких требований хозяина. Эта девушка всем казалась безумной, почти богохульствующей. Маленький всадник задумался теперь о другом спутнике – этом, сухощавом, со шрамом на губе; он также силён как и их хозяин, и, может быть, смелее его; а между тем, его удел – повиновение и ничего больше, только точное и беспрекословное повиновение…
Какое-то неприятное ощущение в руках и коленях заставило маленького человека подумать о более реальных вещах. Он что-то почуял, подъехал к своему сухощавому спутнику и спросил вполголоса:
– Обратили внимание на лошадей?
Сухощавый взглянул с недоумением.
– Им не нравится этот ветер, – сказал маленький всадник и вновь затрусил сзади, когда всадник с серебряной уздечкой обернулся и посмотрел на него.
– Ничего! Ладно! – заметил сухощавый.
Они ехали молча. Двое ехали впереди, склонившись над следом, а последний наблюдал за туманом, который полз во всю ширь долины – всё ближе и ближе, и он видел, как ветер становится всё крепче. Вдали слева он заметил цепь каких-то тёмных фигур – может быть, это дикие вепри мчались по долине, но он не сказал об этом ни слова, не упоминал больше и о том, что лошади как-то не спокойны.
И вдруг он заметил сперва один, потом другой огромный белый клубок, большой сияющий белый шар, как бы гигантскую головку чертополоха, которая двигалась по ветру поперёк их пути. Эти клубки парили высоко в воздухе, то опускались, то снова поднимались, задерживались на момент и снова быстро двинулись вперёд; лошади увидели это – и становились всё тревожней.
Наступил момент, когда он заметил, что большая часть этих клубков – а их становилось всё больше и больше – несётся по долине прямо к нему.
В этот момент всадники услышали визг. Наперерез им мчался кабан, только на мгновение повернул голову в их сторону и снова побежал вниз по долине. Все три всадника остановились и привстали в сёдлах, вглядываясь в густеющий туман, надвигавшийся на них.
– Если бы не этот чертополох… – начал предводитель.
Но большой клубок уже пронёсся, качаясь, в нескольких ярдах от них. Это не был гладкий шар – это было нечто огромное, мягкое, обволакивающее, прозрачное, – простыня схваченная за углы, воздушная медуза, вращавшаяся во время движения и тянувшая за собою длинные, колыхающиеся нити и волокна.
– Это не чертополох, – проговорил маленький всадник.
– Мне не нравится эта штука, – заметил сухощавый.
– Проклятие! – крикнул предводитель. – Весь воздух полон ими.
– Если это так и дальше будет, то это нас совсем не остановит.
Инстинктивное чутьё, вроде того, которое заставляет стадо оленей вытянуться в линию при приближении к какому-нибудь невиданному предмету, подсказало им повернуть лошадей по ветру, проскакать несколько шагов и уставиться в надвигающееся на них множество плывущих по ветру клубков. Клубки эти двигались по ветру с какой-то плавной быстротой, подымаясь и опускаясь бесшумно, приникая к земле и вновь взлетая, – все одновременно, с какой-то спокойной и сознательной уверенностью. Справа и слева от всадников неслись передовые этой странной армии. При виде одного из них, который катился по земле, вдруг теряя свою форму и лениво развёртываясь в цепкие, длинные полосы и ленты, – три лошади вдруг испугались, заплясали на месте. Предводителя всадников внезапно охватило безрассудное нетерпение. Он стал осыпать проклятьями эти движущиеся клубки.
– Вперёд! – крикнул он. – Вперёд! При чём тут всё это? Как
Натянув удила, он стал осыпать ругательствами свою лошадь. Затем громко, со злостью крикнул:
– Я вам говорю – я всё-таки пойду по этому следу! Где же, где след?
Он осадил уздой гарцующую лошадь и стал искать следы в траве. Длинная липкая нить пристала к его лицу, и какая-то серая нить обвилась вокруг его руки, которою он держал поводья, что-то огромное, многоногое побежало по его шее вниз. Он поднял голову – и увидел, что один из этих серых клубков как будто стоит над ним на якоре и хлопает развевающимися концами, как хлопает парус при повороте лодки – но только бесшумно.
У него получилось впечатление – множество глаз густой кучи скрючившихся тел, длинных переплётшихся ног, перебирающих канаты, чтобы опустить на него что-то такое. Откинув голову, он, со своим навыком опытного наездника, некоторое время сдерживал гарцующую лошадь. Затем чья-то сабля плашмя скользнула по его спине, сверкнул клинок над головой и рассёк колеблющийся баллон паутины. И вся масса поднялась бесшумно, прояснилась и растаяла.
– Пауки! – прозвучал голос сухощавого. – Эти клубки наполнены огромными пауками! Взгляните!
Человек с серебряной уздечкой безмолвно глядел вслед уплывавшим клубкам.
– А теперь – сюда.
Предводитель посмотрел вниз на красную раздавленную тварь: наполовину уничтоженная, она всё ещё шевелила теряющими силу ногами.
Затем сухощавый обратил внимание на то, что на них спускается новый клубок – и выхватил свою саблю. Там впереди, в долине, теперь как будто стоял туманный берег, разодранный в клочья. Он сделал попытку ориентироваться.
– Скачите за ним! – крикнул маленький всадник. – Скачите вниз по долине.
То, что за тем случилось, было подобно замешательству в сражении. Всадник с серебряной уздечкой видел маленького всадника, который проскакал мимо, и, бешено отбиваясь от воображаемых паутин, видел, как он столкнулся с лошадью сухощавого и опрокинул её вместе с всадником наземь. Его собственная лошадь проскакала шагов десять вперёд, прежде чем он успел справиться с нею. Затем он взглянул вверх, чтобы избежать воображаемых опасностей, и опять назад, и там увидел лошадь, упавшую на землю, а рядом стоял сухощавый и рубил саблей трепетавшую там серую массу, которая лилась потоком и обволакивала их обоих. И паутинные клубки, похожие на головки чертополоха на пустыре в ветреный июльский день, быстро надвигались густой массой.
Маленький всадник сошёл с лошади, но не решился дать ей волю. Он старался оттащить барахтающееся животное одной рукой, в то время как другой – бесцельно рубил в воздухе. Щупальца второго серого клубка запутались, и эта вторая серая масса тоже потихоньку осела.
