Читаем Патологоанатом (СИ) онлайн бесплатно

Еще в советское время в одну отдельную десантно-штурмовую бригаду приехала необычная делегация. Главным среди гостей был майор государственной безопасности Щеглов Александр Николаевич, и его сопровождали шестеро человек: три офицера в штатском, два солдата и пожилой мужчина в очках. В штабе бригады после недолгого разговора, который состоялся между майором Щегловым и комбригом полковником Собко Петром Алексеевичем, странная делегация направилась в спортзал десантников. Через некоторое время к ним пришли лучшие специалисты по рукопашному бою, которые на тот момент находились на территории воинской части. Это были шесть офицеров и один старослужащий.

— Ну, что ж, профессор, вы готовы? — спросил майор Щеглов пожилого мужчину в очках, который держал в руках портфель с медицинскими инструментами.

— К чему я должен быть готов? — спросил профессор Рудаков.

— Это экзамен для вас! А как вы думали? Сейчас мы выясним, насколько эффективна была ваша работа в лаборатории на этот раз. И если ваши подопечные опять меня разочаруют, то сами понимаете, какими будут для вас последствия. Всякому терпению когда-то приходит конец.

В центр спортзала вышел крупный мужчина с погонами капитана.

— Ну, кто там хотел провести спарринг? — обратился капитан к майору Щеглову.

— Что ж, профессор, начинайте демонстрацию ваших достижений, — обратился Щеглов к профессору Рудакову. — Надеюсь, на этот раз мне не придется краснеть.

— Егор, — обратился Рудаков к одному из солдат, которые были в составе делегации, — слушай мою команду!

Молодой крепкий парень встал по стойке смирно перед профессором, готовый выполнить приказ.

— Егор, этот мужчина — враг, — Рудаков показал на капитана, который разминался в центре спортзала. — Тебе следует нейтрализовать его, но не убивать! Приказ понял?

— Так точно! — отрапортовал солдат.

— Тогда выполняй!

Егор резко повернул свою голову в сторону капитана и, в долю секунды оценив противника, двинулся на него. Его первые удары кулаками прошумели в воздухе, и капитан лишь улыбнулся, умело увернувшись от мощных боковых, и уйдя в сторону с линии атаки. Пока Егор был в замешательстве, куда же подевался капитан, тот резко ударил солдата кулаком прямо в ухо. На Егора этот мощный удар не произвел никакого впечатления, и он резко махнул ногой в сторону противника. Однако капитан вовремя отпрыгнул.

Десантник заметил, что Егор выставил вперед левую ногу, готовя свою очередную атаку, и решил наказать солдата за эту детскую ошибку. Со всей мощи десантник ударил солдата в голень грубым носком своего берца. Обычно такой удар ломал кость, но Егор никак не отреагировал на эту пакость и опять двинулся в атаку. Несколько его ударов прошли мимо цели, но последний попал прямо в точку. Кулак солдата зацепил нижнюю челюсть капитана. Со стороны показалось, что удар прошелся вскользь, однако капитан рухнул как подкошенный, оказавшись в нокдауне. Тут же Егор бросился его добивать, но замер, услышав громкий приказ профессора Рудакова:

— Егор, отставить! Смирно!

Солдат послушно встал по стойке смирно, а офицера с поломанной челюстью повели в санчасть.

— Кто следующий? — с ухмылкой обратился майор Щеглов к десантникам.

От десантников отделился здоровенный бугай в форме сержанта.

— Давайте я попробую, — обратился сержант к профессору Рудакову.

— Хорошо, — согласился Рудаков. — Я немного облегчу вам задачу.

— Егор, слушай мою команду! — обратился Рудаков к солдату, по-прежнему стоящему по стойке смирно. — Только защищайся! Не нападай, но не дай себя повредить! Приказ понял?

— Так точно!

— Выполнять!

— Да зачем вы так? — сержант скривился. — Не нужны мне ваши поддавки! Скажите ему, чтобы он дрался в полную силу!

— Потом скажу, — пообещал Рудаков. — Давай начинай. Деритесь.

— Ну, как хотите.

Десантник стал бить Егора руками и ногами, а тот лишь неуклюже уворачивался и ставил защитные блоки.

— Ааа! — вскрикнул десантник, повредив себе руку и ногу. — У него, что там железная защита под одеждой? Я по ходу руку сломал! Что за хрень?!

— Ну что, демонстрация окончена? — подошел Рудаков к майору Щеглову, совершенно не обращая внимания на причитающего от боли десантника.

— Нет, этого мало, — заявил Щеглов.

— Так, товарищи офицеры! — обратился майор Щеглов к десантникам. — Ваша задача сломать этого солдата! Нападайте на него все сразу и не жалейте! Все под мою ответственность!

— Ну что? — майор Григорян посмотрел на комбрига полковника Собко.

— Выполняйте! — коротко ответил Собко.

Десантники окружили Егора и, встав в бойцовские стойки, замерли, с удивлением рассматривая чудо бойца, который внешне не производил особого впечатления. Солдат стоял в какой-то нелепой стойке и, казалось, что его легко можно было опрокинуть элементарной подсечкой. Майор Григорян крутанул подсечку, но Егор как стоял, так и остался стоять. Зато Григорян почувствовал дикую боль в ноге, как будто он наткнулся на бетонную плиту. Встать на поврежденную ногу майор уже не смог и поэтому отполз в сторону.

В это время другие десантники с дикими криками набросились на солдата и стали бить его со всех сторон. Солдат присел под градом ударов и прикрыл голову руками. Как его не били, но он так и не упал на пол. Когда же офицеры вымохались, Егор вдруг встал и выпрямился во весь рост, после чего стал методично всех избивать. Его удары ломали кости противников, едва достигнув цели, и офицеры валились на пол один за другим. Лейтенант Мельниченко достал нож и несколько раз полоснул острым, как бритва, лезвием солдата по руке, которой тот пытался его схватить.

Кожа и мясо на руке Егора расползлись в разные стороны, и там, где должна была быть человеческая кость, обнаружился какой-то металлический протез. Мельниченко с удивлением уставился на блеснувший в ране солдата металл, а Егор, не обращая внимания на глубокие порезы, мощным ударом нокаутировал лейтенанта.

Когда поединок был закончен, профессор Рудаков кинулся к раненому солдату.

— Егор, покажи мне руку! — приказал Рудаков, и боец послушно продемонстрировал поврежденную конечность.

Из раны обильно текла кровь, но Егор лишь глупо улыбался. Казалось, он вообще не чувствовал никакой боли, хотя от такого ранения болевые ощущения должны были быть приличными. Профессор ловко накинул резиновый жгут на израненную руку выше кровоточащей раны и туго затянул его, остановив кровотечение.

— Ему необходима срочная операция, — сказал Рудаков, обращаясь к майору Щеглову.

— Что все это значит? — спросил полковник Собко, ткнув пальцем в железную руку солдата.

— Это будущее, — усмехнулся Щеглов. — Скоро все наши бойцы будут с железными руками, ногами и скелетами, которые не в силах будет сломать ни одна армия мира!

Самсонов Николай Петрович прожил непростую жизнь обычного работяги. Как и многие мужчины его поколения Самсонов закончил 8 классов и потом продолжил учебу в ПТУ. В училище он получил профессию сварщика и далее работал в бригаде монтажников металлоконструкций в одной из организаций города Тигринска. Николай был уважаемым в своей среде человеком. Он был статный и высокий — не ниже 190 сантиметров, но особой силой не отличался, потому что с детства не любил занятия спортом. К тому же уже с подросткового возраста Колю мучила астма, которая всю жизнь мешала полноценно жить этому высокому и видному мужчине.

Однажды в аэропорту к одиноко стоящему Самсонову подошли два крепких мужчины и сказали, что одна высокопоставленная дама хочет с ним поговорить. Николая провели в какую-то специальную комнату, где, сидя на диване, его ждала симпатичная ухоженная женщина в дорогой одежде и в золотых украшениях. Оказалось, что она заметила статного красавца в зале ожидания, и он ей приглянулся.

— У меня еще никогда не было такого высокого мужчины, а я совсем скоро выхожу замуж, — сказала женщина, блестя глазами. — До вылета самолета осталось два часа, так что давай не будем терять время даром…

И Самсонов не упустил возможность поразвлечься. Это был лишь один из ярких и необычных эпизодов его бурной молодости. Николай долгое время был интересен женскому полу, потому что многие женщины, девушки падки на высоких черненьких симпатичных мужчин. А Самсонов был именно из таких красавцев. Но все его любовные похождения закончились, когда Николай встретил красивую девушку Нину, с которой закрутил бурный роман.

Из-за астмы монтажнику Коле пришлось уйти из сварщиков, потому что в сорок лет он стал задыхаться от сварочных газов. Это был неприятный поворот в жизни, потому что на тот момент у Самсонова уже была семья — жена Нина и сын Руслан. Николай теперь не мог полноценно обеспечивать свою семью материально. Потом он смог устроиться только сторожем-обходчиком рабочих вагончиков в той же организации, где раньше работал сварщиком. Зарплату теперь Самсонову платили мизерную, но нужно было радоваться и этому, как говорится, хоть что-то. Хорошо, что Нина работала в той же организации крановщицей, и с зарплатой у нее было все в порядке.

Благодаря Нине семья Самсонова могла вести более менее достойный образ жизни. Но Нина, как и многие другие жены, которые зарабатывали больше своих мужей, иногда позволяла себе лишнее в разговорах с супругом. Все чаще в ее лексиконе стали проскакивать выражения «тебе лишь бы ничего не делать», «неужели так трудно сделать то-то», «как ты уже надоел», «глаза б мои больше тебя никогда не видели», «что ты за человек такой?». Николая это сильно обижало, и со временем у него на этой почве развился комплекс неполноценности. Жена, нащупав слабое место супруга, теперь педалировала его при каждом удобном случае. Мало того, не получая отпор от психологически раздавленного мужа, она могла и оскорбить, назвав неудачником или придурком. Чтобы как-то заглушить чувство никчемности, Самсонов начал пить больше обычного, хотя при его слабом здоровье это было саморазрушением. Но может быть мужчина и хотел быстрее уйти из жизни, потому что радости становилось все меньше, а унижений все больше.

Денег на выпивку у Самсонова практически никогда не было, но тут его выручал личный гараж и авторитет среди мужиков, с которыми он проработал бок о бок несколько лет. К тому же у Николая, как говорится, язык без костей — он мог поддержать разговор практически на любую тему, и общаться с ним было одно удовольствие. Благодаря всем этим своим бонусам, Самсонов часто вписывался в компании мужиков, которые после работы или в выходные дни собирались на гаражах выпить вдали от своих жен.

У Николая теперь было много свободного времени, и он тратил его не просто так. В основном он сидел в гараже, где ухаживал за своей уже не новой «Тойотой Кариной», чтобы в случае чего всегда быть готовым отвезти семью на отдых или жену по делам. Когда с машиной все было нормально, то Самсонов прогуливался вдоль соседских гаражей и ненавязчиво вступал в беседы с мужиками, занимавшимися ремонтом своих автомобилей. Так как Николай видел уже немало ремонтов, то иногда он помогал дельным советом. За это его ценили и почти никогда не прогоняли.

Нина в молодости была симпатичной и интересной девушкой. Но как это часто бывает, с годами она превратилась в злобную, вечно чем-то недовольную мегеру. Как и все симпатичные девушки, Нина мечтала выйти замуж за принца, который из ее жизни сделает сказку. Но Николай не оправдал ожиданий, и за это она его всячески наказывала. То, что рядом с ними почти все жили точно также как и они, Нину не волновало. Точнее сказать, она понимала это, но девичьи амбиции иногда прорывались наружу, и тогда мужу приходилось выслушивать немало упреков в свой адрес. Конечно, напрямую Нина не говорила, чего она ожидала от семейной жизни с Самсоновым, но давала это понять, приводя в пример, как ей казалось, более успешные семьи, жившие по соседству.

Конечно, с годами Николай утратил былую привлекательность и уже не так пользовался популярностью у женщин, как раньше, но это не давало жене право относиться к нему уничижительно. К тому же Нина тоже с годами превратилась в заурядную женщину с обычной внешностью, однако замечать этого не хотела. И Самсонов надеялся на другую семейную жизнь, когда женился, однако это мало кого волновало. Ему следовало бы развестись, но разводиться в их положении было уже поздно. У них рос сын, да и здоровья на развод у мужчины могло и не хватить. Поэтому он и мучился, находясь, как казалось, в безвыходном положении.

Астма Самсонова была против алкоголя, и у мужчины начались нехорошие приступы. Когда он выпивал немного больше, чем следовало, ему вдруг становилось очень плохо. Ноги подгибались, появлялась ужасная слабость, и Николай с трудом поднимался по ступеням родной пятиэтажки к себе домой на третий этаж. Дома мужчине становилось еще хуже, и жена вызывала ему Скорую помощь. После нескольких дней в больнице, Самсонова выписывали, и он не пил некоторое время. Однако причины, толкавшие к выпивке, не исчезали, и Николай снова пил. Во время очередного такого приступа Самсонов Николай Петрович и умер. Было ему на тот момент 46 лет.

На похороны к подъезду пятиэтажного дома, где жил Самсонов, пришло довольно много народа — где-то человек сто. Это был преимущественно рабочий люд. Одни были одеты в недорогие отечественные пальто или в китайские куртки и пуховики, другие же в коричневые или черные кожаные куртки, привезенные на рынки города якобы из Турции. Лишь некоторые представители начальства были одеты в элегантные дорогие пальто.

— Надо же какой Самсонов был популярный человек на Семи Ветрах, — сказала главный бухгалтер Маргарита Васильевна, обращаясь к жене Николая Нине.

Но Нина лишь хлопала непонимающими глазами и молчала, не зная, что сказать. Для нее самой было удивительно, что на похороны мужа неудачника, как ей казалось, пришло столько людей. А Самсонова действительно любили и уважали в микрорайоне Семь Ветров. У него был удивительно незлобный и немстительный характер, что в лихие 90-тые стало редкостью. Казалось бы, при таком росте как у Николая, он мог бы «строить» народ направо и налево, но Самсонов не лез в драку, ни с кем не ссорился, пропуская насмешки и язвительные уколы мимо ушей. Вместо выяснений отношений мужчина развлекал всех бесконечными байками и анекдотами. Он был замечательным рассказчиком и весельчаком, так что мужики не жалели наливать ему пива или водки. Самсонова знала даже молодежь, к компаниям которых он тоже не стеснялся подсаживаться, когда те во дворах своих пятиэтажек распивали спиртные напитки.

Николай лежал в гробу, обитом красным материалом. Гроб поставили на два табурета, которые вынесли от соседей с нижнего этажа, прямо на автомобильную дорогу возле подъезда, где жил умерший. Самсонов лежал в сером костюме и белой рубашке, укрытый белым саваном. Смерть его совсем не изменила и, казалось, что он просто спит. Лишь непривычная смертельная бледность покрыла лицо умершего. Глаза у покойного были не до конца прикрытыми, что со стороны смотрелось не очень хорошо.