Читаем Партизанство онлайн бесплатно

По мнению ряда военных специалистов и политологов, в новом столетии войны приобретут совершенно иной, непривычный для сегодняшнего дня облик. Это будут войны разных возможностей. Сочетание традиционных войн и нетрадиционных форм вооруженной борьбы, а также разбросанные по всему миру очаги терроризма, которые не подчиняются международному праву, вызовут к жизни принципиально новое явление – мировую партизанскую войну.

Следует признать, что эти, не лишенные основания, утверждения явно опоздали. Процесс, как говорится, давно идет. Если бы не война в Афганистане конца прошлого и начала нынешнего столетия, война в Югославии, война на Ближнем Востоке, внутренний вооруженный конфликт в Чечне, вооруженные конфликты на окраинах бывшего СССР, эти пророчества так бы и остались, возможно, пророчествами на обывательском уровне. Но все гораздо серьезнее. Перефразируя известные народные поговорки, можно было бы заметить: жареный петух давно уже клюнул, а воз и ныне там.

Сегодня, как никогда, многие отечественные авторы обращаются к теме малой войны, специальных войск, специальных операций, партизанской войны, контрпартизанских действий. Так, в одном из номеров «Независимое военное обозрение» поместило статью бывшего начальника Генерального штаба Вооруженных сил РФ генерала армии В.Н.Самсонова под заголовком «Иная трактовка понятия войны». В ней содержится признание факта «стирания граней между военными и невоенными средствами борьбы» и возможности «достичь стратегических целей войны без традиционных в недавнем прошлом результатов (захват территорий и т.д.)». Мы вступаем в тысячелетие, утверждает автор, главным содержанием безопасности которого рано или поздно станет решение проблемы, как нейтрализовать угрозу, когда «каждый может уничтожить всех», используя новейшие технологии, формы и способы массового поражения.

Эффективность специальных действий будет постоянно возрастать по мере усложнения структуры военного и иного противоборства, поскольку даже незначительные сбои в функционировании системы или какой-то из подсистем вооруженной борьбы могут привести к катастрофическим последствиям.

Отсюда основная тяжесть борьбы за достижение национальных целей перемещается в область непрямых силовых действий, в область специальных целей и задач государства и его силовых структур.

Анализируя отечественный и зарубежный опыт проведения спецопераций, В.В.Квачко в статье, опубликованной в журнале «Безопасность», утверждает, что, являясь, на первый взгляд, частными случаями вооруженной борьбы, эти специальные формы и способы тем не менее все чаще применяются в последнее время в локальных и региональных войнах и вооруженных конфликтах. И, что характерно, по его мнению, специальные формы вооруженной борьбы не надо придумывать или изобретать. Они давно существуют, имеют свою историю и литературу, и, оказывается, нам, россиянам, здесь есть что вспомнить и чем гордиться.

То, что сейчас принято считать американским изобретением и называть специальными операциями, в дореволюционной России называлось партизанской войной (от французского «partie», т.е. партия, часть, отряд). С В.В.Квачко, видимо, следует согласиться, ибо было бы и впрямь наивно называть партизанскую войну новым явлением, даже если добавить к нему запредельное определение «мировая» (война всех со всеми).

Русская военная мысль, по мнению этого автора, различала три типа вооруженной борьбы в тылу противника:

1) Партизанская война, которая велась армейскими партизанскими отрядами в тылу противника вне тактической связи с боевыми действиями войск на фронте, но в соответствии с общим стратегическим замыслом операции. Именно формы боевого применения этих отрядов являются предшественницами современных специальных операций.

Вот какое определение партизанской войне давала «Военная энциклопедия» 1914 г.: «Партизанская война – представляет самостоятельные действия выделенных армией отрядов, прервавших с нею связь, хотя бы временно, и наносящих вред противнику преимущественно в тылу... Народная война, хотя бы и веденная в тылу неприятеля, отличается от партизанской войны, поскольку шайки восставшего народа привязаны к своим родным местам, ведут войну на свой страх и риск».

2) Малой войной назывались обособленные действия небольших отрядов в промежутках между генеральными сражениями с целью нападения на небольшие части противника, несения сторожевой службы, сбора сведений о неприятеле, проведения фуражировок и т.п., проводимых при непосредственном взаимодействии с выславшими эти отряды частями. Эта форма военных действий впоследствии распалась на рейдовые действия в тылу противника, действия войск в полосе обеспечения, боевое охранение, разведку боем и др. и самостоятельное значение у нас утратила.

Малая война оставила в наследство термин «guerilla», который в переводе с испанского и означает «малая война» или герилья, как говорили наши предки при упоминании борьбы испанского народа против французов в 1809 – 1813 гг. Так, термин «guerilla warfare», под которым существовало понятие «партизанская война», с марта 1955 г. устойчиво вошел в американскую военную лексику в виде полевого устава. В июне 1965 г. он был заменен термином «Special Forces Operations» (операции сил специального назначения), и только затем – термином «Special Operations» (специальные операции).

3) Народная война – вооруженная борьба мирного населения с захватчиками. Под народной войной при этом понимались такие формы борьбы, как восстания, действия вооруженного народного ополчения по защите своих жилищ от грабежей и насилий, вооруженное противодействие мероприятиям оккупационных властей и т.п. В последней четверти XX столетия именно эта форма вооруженной борьбы в тылу противника стала основной и практически подменила собой боевое применение сил и средств регулярной армии.

Однако России, как патриотично замечает В.В.Квачко, принадлежит честь первооткрывателя и в теории, и в практике достижения военно-политических целей посредством проведения высшим военным руководством специальных действий в стратегическом масштабе.

Поскольку процесс идет и есть попытки его осмысления, то было бы неправильно отказываться от рассмотрения исторического опыта специальной борьбы, партизанской войны и контрпартизанских действий, учитывая непременную диалектическую связь исторического и логического, пусть даже если это – частный случай современной теории.

В 1999 г. коллектив авторов (Э.Абдулаев, И.И.Комарова, П.И.Нищев и И.Г.Старинов) выступили в журнале «Профи» № 12 под рубрикой «Малая война» с аналитическим обзором «Практика борьбы с терроризмом за рубежом», и обозначенная выше В.В.Квачко тема получила как бы дальнейшее развитие. При этом характерно, что авторы затронули, на наш взгляд, едва ли не главную проблему, утверждая, что сегодня во всех сферах, относящихся к политике, происходит активная и в то же время осознанная подмена понятий.

Авторы задаются вопросом, почему некоторым влиятельным политическим силам выгоднее вместо термина «малая война» употреблять термин «терроризм»? Ответ на него можно найти в стратегии ведения контрпартизанских мероприятий:

1. Победа над партизанами возможна исключительно политическими и дипломатическими методами. Практически неизвестны страны, в которых партизаны были бы разбиты (только. – Авт.) военной силой. Тогда как множество примеров можно найти, когда могущественные империи так и не смогли преодолеть сопротивления маленьких государств, где было поставлено на высокий уровень партизанское движение (сравните испанскую герилью против Франции; партизанскую войну в России 1812 г.; партизанскую войну, развернутую в СССР против Германии; действия вьетнамских партизан против США и т.п.).

2. Регулярные войска играют в контрпартизанских мероприятиях не первостепенную, но важную роль. На первое же место в них выходит создание эффективной агентурной сети. Это требует не только больших затрат, но и подготовки ее опытными специалистами.

3. Борьба правительства с партизанами вызывает негативную оценку общественности, тогда как борьба с терроризмом той же самой общественностью поддерживается.

Термин «малая война», отмечают авторы публикации, вышел из активного употребления еще до начала Второй мировой войны. Его сменили: партизанская война, повстанчество, национально-освободительное движение, движение Сопротивления, полувоенные операции и т.п. В известной степени об этом можно сожалеть.

Понятие «малая война» с методологической точки зрения могло бы выполнять роль общего по отношению к другим формам, которые можно было бы характеризовать как особенное и единичное.

«Непопулярность» понятия «малая война» объяснима. Известно, что многие бывшие колонии добились своей независимости не в последнюю очередь через партизанские войны. Естественно, что метрополиям развитие такой теории было совсем не нужно, даже вредно и опасно. Роль национально-освободительного движения не только принижалась, а намеренно искажалась. Если взять нашу страну, то на этой проблеме лежит печать трагизма. Среди теоретиков и практиков малой войны были видные октябрьские и послеоктябрьские политические деятели. В тридцатые годы все они, за малым исключением, оказались «врагами народа». Их судьба известна.

За рубежом для обозначения этого явления чаще всего использовался термин «повстанческая борьба» с той или иной ее окраской. Там по этому вопросу имеется достаточно обширная литература. Фондов этой литературы в публичных библиотеках России нет. Практика приобретения 2-3-х экземпляров всех книг по специальным темам, выходящих за рубежом, сложившаяся в первые годы Советской власти, со временем существенных изменений не претерпела. Однако использовалась она лишь для сравнительного анализа тактики и техники действий партизанско-повстанческих сил в современных условиях. Контрпропагандистская цель полностью исключалась. С этими источниками работал узкий круг профессионалов. С конца 80-х гг. литература на эту тему перестала приобретаться вовсе.

Остановимся на оценке афганской и чеченской войн с позиции «малой войны», задавшись вопросом, как пишут авторы, что могло бы не случиться, если бы к прогнозированию их развития и последствий подходили бы с учетом истории малых войн.

Использования термина «гражданская война» в Афганистане до падения там просоветского режима в нашей стране избегали, как могли. Термин «вооруженная афганская оппозиция» пробивался долго и трудно. До этого в ходу были в основном выражения: бандиты, душманы, моджахеды и т.п. Причина известна: господствовавшая в нашей стране идеология ошибочно и во вред себе утверждала, что только национально-освободительное движение марксистской окраски имеет право называться партизанским. Все иные движения, так или иначе, – бандитские. Такая позиция приносила громадный урон, умаляя возможности и силу реального противника. Поиск путей проблемы шел ложным и истощающим путем. Некоторые специалисты по тактике партизанской борьбы понимали эту грубейшую вульгаризацию действительности. В пределах своих возможностей они пытались повлиять на окраску оценочных характеристик, однако радикально ничего изменить было нельзя. Исторически повстанчество было «разноцветным»: антирабовладельческим, антифеодальным, крестьянским, красным, белым, зеленым и т.п.

Современное развитие событий в Чечне выглядит еще трагичнее, чем в Афганистане. Чеченцев в ходе вооруженного конфликта именовали и именуют как угодно: бандитами, фундаменталистами, сепаратистами и т.п. Все эти термины неправовые. На самом деле они на начальном этапе военной кампании являлись вооруженными повстанцами-сепаратистами. (Сегодня можно было бы вспомнить интернационалистов, воевавших на стороне республиканцев с фашистами в Испании. Или же добровольцев, прибывающих в Финляндию для оказания помощи в войне с Советским Союзом, российских добровольцев, воевавших на стороне сербов в Югославии. – Авт.) Признав их таковыми в установленном порядке с опорой на международное право, можно было бы действовать в соответствии не только с внутренними, но и международными законами. Сепаратизм, тем более вооруженный, осуждается любой страной мирового сообщества. Некоторые страны, как известно, несут громадные потери в борьбе с внутренним экстремизмом.

Вместо политических и экономических действий с опорой на закон федеральная власть выбрала в тот период наиболее ошибочный путь – военный, создав тем самым объективные условия размаха чеченского вооруженного повстанчества, массово озлобив коренное население.

Известно, что более или менее успешно вести борьбу с партизанскими силами могут лишь специальные войсковые формирования типа «коммандос», писал в своей работе «Повстанческая армия: тактика борьбы» С.Ткаченко. Их действия базируются на агентурной и разведывательной информации. Механизм такой борьбы был достаточно хорошо отработан органами государственной безопасности нашей страны в послевоенное время при борьбе с политическим бандитизмом в западных областях Украины, Белоруссии и в Прибалтике.

В целом информация об этом опыте закрыта. Отдельные мемуарные источники не раскрывают главного – механизма управления при подготовке и осуществлении специальных операций по ликвидации бандформирований и бандбоевок.

Если горькие уроки прошлой деятельности профессионально не изучаются, не делаются практические выводы, то, как свидетельствует история, в аналогичных или сходных по обстановке ситуациях последствия бывают более трагичными.

Буденновск, как известно, не стал последним в цепи трагедий чеченской эпопеи. Яркое и дерзкое событие, осуществленное вооруженными повстанцами-сепаратистами, безусловно, найдет свое отражение в трудах историков, других источниках. Но это будет мрачная страница истории государства Российского.