Читаем Парадигматик онлайн бесплатно
Мужчина в прохладном сером плаще, лицом свежий, но взглядом увядший, подошел к метро Лубянка в сопровождении всклокоченного старика, прикрывавшего бойкие глаза пологом кустистых седых бровей, как догорающие угольки слоем золы.
Разница во взглядах проистекала, возможно, от небывалой, как всегда, июльской жары. Из одного она выпила влагу, другой запалила веселыми искрами. Впрочем, причины могли быть другими. В таком большом городе, как Москва, до причин вообще сложно добраться.
Старик сел на пыльный асфальт между арками входа под землю и выхода из-под земли, прислонился к шершавой стене, сладко зажмурился. Мужчина в сером остановился на краю тротуара, запрокинул голову, разглядывая полосатый призыв «Верь в себя», дернул плечами, догнал старика и опустился подле.
– Испачкаться не боитесь? – предостерег старик, копаясь в прорехе свалявшейся телогрейки.
– Если вы о плаще, Сергей Константинович, то бояться нечего. К нему не прилипает ничего, такая уж у меня работа.
Мужчина сел компактно, собранно и погрузился в изучение толпы. Старик достал из прорехи мятую пачку «Примы»; пошарив за берцами зимних, порыжевшей кожи, ботинок, извлек спичечный коробок, засмолил и тоже глянул на людей вокруг, с веселым интересом, сквозь клубы серого дыма.
Люди выскакивали из-под одной арки, суетясь и толкаясь, видимо, в надежде все успеть, и люди уходили под землю через другую арку. Могло показаться, что входят и выходят одни и те же люди, если не всматриваться в лица.
Мимо странной пары, бросая короткие взгляды на седые кудрявые лохмы, на дырявые кальсоны старика и забывая увиденное, не успев рассмотреть, в спешке проносилось нечто нескончаемое, пия, жуя и куря на ходу, пристраивая бутылки из-под дешевого пива вдоль стен, швыряя окурки щелчками пальцев (иногда попадая в урны), плюясь. В сутолоке обреченно бродил милиционер, высматривал приезжих и проверял документы, стараясь не глядеть в настороженные лица. Сновал круглолицый бездомный, руки и ноги его были скрючены болезнью и почти не слушались, рот сочился слюной. Бездомный подбирал жестянки, раздавливал, набивал ими пакет с надписью «Сладкая жизнь». Думал о чем-то, наверное, вспоминал.
– Итак, получили могущество, что с ним делать будете? – спросил старик буднично, и его собеседник легонько вздрогнул.
– Хочу вложиться в… – скрежет заглушил окончание фразы.
Взламывая асфальт, разбрасывая траву и цветы, давно сменившие на посту железного Феликса, посередине площади вырастал многоэтажный дом. Панельный остов стремительно облицовывался, застеклялся, прорастал антеннами. Обзавелся железными дверьми в подъездах и затих наконец.
Прохожие спешили и плевались по-прежнему, не обращая внимания на выросшую новостройку. Автомобили немного посигналили дому, чтобы уступил дорогу, потом стали объезжать.
– …потому что это как никогда актуально, – закончил свою мысль мужчина в сером.
Старик стрельнул в него снопом искр из-под моховитых бровей, затушил бычок об исцарапанный циферблат "Полета" – под стеклом не было стрелок, кроме секундной, да и та шла в обратную сторону – и заметил сухо:
– Сейчас на рынке недвижимости много…
Его слова были поглощены грохотом. Стекла новостройки, блестевшей только что уютом и надежностью, переливисто лопались теперь. В сверкающем облаке махина сначала просела, потом с грохотом рухнула, изрыгнув тучу цементной пыли. Автомобили заорали яростно, но вскоре замолкли, устав от крика. Люди же, кашляя в едкой серой пыли, исполосованные стекольными осколками, зашибленные даже кусками арматуры, продолжали как ни в чем ни бывало свое торопливое движение по делам, только странно стали поглядывать на получивших особенно сильные увечья.
– …кота в мешке, – закончил свою мысль старик. – Могу посоветовать хорошего риэлтера, конечно, хитрюга, но я сильно попрошу, так что не обманет.
– Сергей Константинович, послушать вас, нет ни одного честного человека?
– Нет, конечно! Иначе мы бы до сих пор сидели в пещерах. Честные люди – штука опасная.
Мужчина в сером недоуменно взглянул на старика, потом уставился в асфальт, сдвинув брови, напряженно задумался. Наконец он сказал:
– Я могу попасть к вашему риэлтеру сегодня?
– Воля ваша, – страшновато улыбнулся старик и проворно вскочил.
Его собеседник, поднявшись, снял плащ и долго рассматривал: нет ли следов грязи.
Они поймали такси и ехали больше часа: до коттеджного поселка Вёшки, что почти сразу за МКАДом по Алтуфьевскому шоссе. Потом вышли и ходили между заборами, пока старик не остановился у черных металлических трехметровых ворот. Нажал на кнопку и стал смотреть в видеокамеру. Ворота вскоре открылись, и крепкий черноволосый мужчина в летнем костюме, при синем в полоску галстуке, уважительно кивнув растрепанному старику, сказал: «Следуйте за мной».
Они пошли по мощенной тропинке через приятный сад: в тени вишен и яблонь серебрилась капельками воды нежная трава, алым пламенем горели клумбы маков. Минув фонтан в гранитной чаше – брызги создавали радугу – и ощутив на миг бодрящую прохладу, они поднялись на крыльцо трехэтажного кирпичного особняка.
У крыльца пришедших взял под свое крыло другой крепкий черноволосый мужчина в таком же светлом костюме и полосатом синем галстуке. Лохматому старику он не сказал ни слова, а вот его молодого спутника попросил снять плащ и сменить обувь на «мягкие удобные тапочки». Прошли пару темных прохладных коридоров с гладким блестящим паркетом, стены которых сплошь были увешаны картинами, поднялись по лестнице с бронзовыми перилами, на которой старик, стукая огромными ботинками, оставлял ошметки высохшей грязи, и остановились перед массивной дверью нежных красноватых оттенков.
Крепкий черноволосый мужчина стукнул три раза костяшкой указательного пальца, и сразу же послышался из-за двери энергичный баритон:
– Давай, давай, пускай их, пусть заходят!
Грубо толкнув локтем проводника, старик сам открыл дверь и вошел, на ходу подтягивая свои мешковатые кальсоны. За ним, шурша плюшевыми тапочками, неуверенно последовал молодой покупатель недвижимости.
Им навстречу, мелко переступая, уже шел полноватый человек примерно такого же возраста, что и мужчина, решивший сделать выгодные вложения. Ослепительно блистая великолепным белым галстуком, облаченный в кремовый костюм и персиковую рубашку, источая приятный аромат дорого одеколона и сигар, он подошел к лохматому старику, почтительно протянул руку ладонью вверх и слегка улыбнулся одними лишь пухлыми розовыми щеками.
– Здравствуйте, Сергей Константинович! Я ждал вас. Очень рад вас видеть!
– Здравствуй, здравствуй, дорогой Павел Панфнутьевич, – ответил старик, рассеянно оглядывая кабинет «знакомого риэлтера» и забыв подать ему руку.
Кабинет был чрезвычайно приятен. Из высоких, удивительно прозрачных окон открывался вид на густой сосновый лес. На массивном красноватого цвета деревянном столе серебрилась ручка поверх нескольких листов чистой бумаги, на краю лежали две толстые папки с обложками из черной кожи. Никакой компьютерной техники и даже телефона не было на столе.
На стеклянных полках вдоль одной стены расположились в изобилии книги, все без исключения довольно толстые и в черных переплетах. Около другой красовались шоколадом кожаный диванчик и глубокое кресло, рядом с ними поблескивал стеклянный столик с кофейником. Но самым приятным в кабинете был простор. Здесь можно было бы спокойно, разбежавшись от окна, сделать серию акробатических прыжков и приземлиться на диванчик.
Единственной странностью в кабинете были произведения искусства. Например, в ближайшем углу рядом с дверью стояла мраморная композиция тонкой работы: юноша держал в вытянутой правой руке за шкирку маленькую собачку, а левую руку согнул, глядя на часы; задние лапы собачки опутало щупальцами некое чудовище, напоминавшее осьминога, и готовилось уже запустить изогнутые острые клыки в ее бок. Две огромные картины маслом занимали почти всю правую стену. Одна изображала ночной автомобильный мост, где среди оранжевых огней освещения и плотного потока машин, можно было разглядеть одинокую хрупкую фигурку пешехода. На другой картине был изображен цех, в котором десятка два людей сидели за станками, согнув спины, и что-то мастерили, а кое-где стояли охранники в камуфляже с автоматами. Было в кабинете еще несколько статуэток на полках и маленьких картин, не менее странных
Павел Панфнутьевич, по словам старика, «знавший меру», безмерно долго стоял с протянутой рукой, но так и не дождался ответного жеста. Наконец он опомнился и со словами «Рад приветствовать вас, обращайтесь ко мне просто – Павел» протянул руку мужчине в плюшевых тапочках, держа ладонь вертикально. Мужчина в тапочках не замедлил ответить рукопожатием, про себя восхитившись приятностью мягкой, теплой и сухой ладони Павла Панфнутьевича, и ответил:
– Я монтер путей, спасибо за гостеприимность.
Павел Панфнутьевич помолчал некоторое время, не отпуская руки мужчины в плюшевых тапочках.
– Это непохоже на имя: «монтер путей», – наконец произнес он, отпустил руку собеседника и пристально посмотрел ему в глаза.
– Это не имя, это моя профессия.
– Вы железнодорожник, значит? – Павел Панфнутьевич несколько раз моргнул, потом улыбнулся легонько.
– Не придуривайся, Паш, – продолжая разглядывать картины, бросил старик. – Ты прекрасно знаешь, кто перед тобой.
Повисло молчание, Павел Панфнутьевич раза два переступил с ноги на ногу, потом пригласил гостей, указывая жестом в сторону кофейного столика:
– Присаживайтесь, господа.
Растрепанный старик ответил ему, пристально глядя на две большие картины:
– Нехило ты их отделал.
– Кого? – изумленно обернулся Павел Панфнутьевич.
– Интерьеры свои, – бросил старик, прошел мимо хозяина и плюхнулся на диван.
Павел Панфнутьевич тронул свой ослепительный шелковый белый галстук и сказал негромко:
– Дорогая, будьте добры угощение для нашего самого дорогого гостя.
После чего усадил на диван монтера путей, а сам устроился в кресле по другую сторону кофейного столика.
– Как поживаете, мой дорогой, что у вас нового? – дружелюбно обратился Павел Панфнутьевич к старику.
– Слушай, давай к делу перейдем сразу, ладно? – ответил старик.
– Хорошо… – растерялся Павел Панфнутьевич. – Чем я могу быть полезен? – сказал он после паузы.
– Ничем. Просто привел тебе клиента по недвижимости, но есть нюанс насчет валюты. Монтер путей безмерно могущественный теперь и платить будет соответственно.
– А-ах, – выдохнул Павел Панфнутьевич и кашлянул несколько раз, высоко поднимая при этом брови.
Дверь в кабинет открылась, и, держа двумя руками большой поднос, впорхнула молодая светловолосая женщина невысокого роста. Она принесла с собой сладкий запах духов и крепкий аромат кофе; ловко забрала серебристый кофейник с чашкой и поставила на столик новый, приятно дымящийся. На столике появилось также блюдо с пирожными, тарелка с миниатюрными сандвичами, кувшинчик сливок, корзинка фруктов, плоская серебристая фляга, три белых фарфоровых чашки на блюдцах, серебряные ложечки, хрустальная сахарница.
Павел Панфнутьевич вдруг очнулся от задумчивости, на мгновение чуть-чуть надул щеки, потом обратился к девушке:
– И еще будьте добры мои текущие предложения по недвижимости.
– В Москве? – уточнила девушка.
Павел Панфнутьевич вопросительно посмотрел на старика, а тот, в свою очередь, глянул на монтера путей:
– Ты недвижимость в Москве хочешь приобрести?
– Да.
– Дорогая, да, принесите, пожалуйста, мои предложения по недвижимости Москвы… – Павел Панфнутьевич помолчал немного, держа рот приоткрытым, и добавил задумчиво: – Да-а.
– Сергей Константинович, вы будете кофе с коньяком или со сливками? – поинтересовался он, взявшись за кофейник, как только девушка закрыла за собой дверь.
– Я буду коньяк без кофе, – ответил старик, забрав со стола серебристую флягу. – И еще я буду курить.
Павел Панфнутьевич ловко извлек с нижней полки столика ящик сигар и любезно открыл перед стариком.
