Читаем Парад искажений (СИ) онлайн бесплатно

Февраль 1981 года.

Первые пять дней февраля Ткачёв крутился, как белка в колесе. Ему пришлось подписать кучу бумаг в связи с созданием его отдела; кое-как, наспех, обустроить предоставленную ему дачу и проследить, чтобы сотрудники отдела получили всё необходимое для работы.

После январской операции в Зареченске Ткачёв так и не зашёл в управление МВД, где служил раньше.

— А зачем вам туда заходить, — говорил ему Андропов после совещания с начальниками отделов. — Все необходимые для вашего перевода бумаги согласованы и подписаны. Деньги и документы вам доставит наш курьер. Надо будет где-то расписаться — распишитесь. Курьер отвезёт бумаги обратно.

— Но как же? — недоумевал Ткачёв.

— Андрей Викторович, ваш отдел имеет особую степень секретности. Вам придётся расследовать преступления против нашей страны на нашей территории, совершенные нашими гражданами, занимающими высокие посты в различных органах власти. Лучше подумайте о создании в вашем отделе разведывательно-диверсионной группы. События во время Олимпиады в Москве, и в Зареченске — в частности, говорят о том, что враги нашего государства могут пойти на многое, — Андропов жестко сверкнул глазами за линзами очков. — Например, у нас совершенно нет опыта против различных проявлений террора. А работники высших эшелонов власти запросто могут создавать в своём окружении бандитские и террористические группы. Кто будет с ними бороться? Или вы будете продолжать вместе со своим агентом бегать с пистолетом за преступниками?

Ткачёв не роптал после этого разговора. Ситуация в стране действительно была «горячей» — после комплексной проверки МВД были уволены и подверглись уголовному преследованию тысячи бывших коллег Ткачёва.

Андрей Викторович выкроил время, чтобы ознакомиться с личными делами сотрудников его отдела.

Майор Гришаев Евгений Арсеньевич — аналитик. Он напоминал Ткачёву Поплутина — оперативника Зареченска, лежавшего в госпитале после тяжелого ранения. Такого же плотного телосложения, с наивным, но проницательным взглядом.

Майор Городов Валерий Иванович — старший опер отдела. Очень серьёзный мужик, судя по характеристике и послужному списку.

Капитан Муслим Ахмедович Танаев — с фото на Ткачёва смотрел черноглазый парень, чуть склонив голову. Чувствовался резкий и своенравный характер.

Старший лейтенант Агеева Екатерина Павловна — худощавая женщина, но прекрасный розыскник. Переведена из Ленинградской области. Ткачёв поморщился, только женщин в отделе ему и не хватало…

Андрей Викторович не посмотрел только одно дело — агента под псевдонимом «Хмель». Его дело можно было взять только в секретном архиве с разрешения председателя КГБ. На вынос из архива дело не давали. Но, наверное, Ткачёв, несмотря на любопытство, не очень хотел знакомиться с делом Хмеля. В Зареченске Андрей Викторович не то, чтобы сдружился с агентом, а в их отношениях было нечто большее. Хотя, возможно, Хмель так не считал.

Разговаривая с сотрудниками отдела, Ткачёв понимал, что они пока относятся к нему с недоверием, но признают его как начальника — Андропов не назначал в руководители неизвестно кого.

«Со временем сработаемся», — думал генерал, мало представляя, сколько времени у него будет. И ещё он должен был привыкнуть к костюму и галстуку. Последнее Ткачёв ненавидел. Эта «удавка» на шее его раздражала. Тут, как назло, Андрей Викторович оказался перед острой нехваткой сорочек подобающих костюму. В бытность опера Ткачёв привык к свободным свитерам и рубашки носил только летом, так и гладить сорочки было некому, что было ещё одной острой проблемой.

Андрей Викторович, стесняясь, попросил совета у Агеевой, попросив остаться после совещания. Екатерина, от неожиданной просьбы, удивленно хлопнула глазами:

— Товарищ генерал, вам некому купить сорочки?!

— Так получилось…

Ткачёв вздохнул, разведя руками:

— Я даже не знаю, где их можно купить и сколько они стоят. Да и не носил я их так часто…

Старший лейтенант поняла. Вернее, она поняла, что Ткачёв стал генералом не за то, что отдавал приказы, сидя в кабинете, а за некие действия, о которых она не имела понятия. Да и не был генерал заносчив и самолюбив. А вот то, что опытен… сомнений не вызывало. Выданные на отдел две новые «Волги» с телефонами говорили о многом.

В дверь кабинета постучали.

— Войдите, — сказал Ткачёв, не поворачиваясь.

В кабинет вошла женщина. Элегантный костюм с длинной юбкой сидел на ней, как парадная форма дембеля ВДВ. Скуластое миловидное лицо с чуть тронутыми помадой пухлыми губами и короткой стрижкой на русых волосах.

— Андрей Викторович, — обратилась к нему женщина, — я ваш секретарь — Кудрявцева Елизавета Сергеевна, — она протянула Ткачёву тонкую папку. — Вот моё личное дело с заявлением и направлением из отдела кадров.

— Я думаю, что теперь вопрос будет решён, — улыбнулась Агеева.

— Вы так считаете? — удивился Ткачёв. — Что же, можете быть свободны…

Старший лейтенант, проходя сзади Кудрявцевой, по достоинству оценила секретаря, восхищенно покачав головой.

— Присядьте, — Ткачёв показал Елизавете на стул, а сам сел за стол и принялся изучать содержимое личного дела. Кудрявцева грациозно присела, сдвинув колени на манер гимназисток и выпрямив спину.

Характеристика впечатляла. Но ещё больше впечатлила приписка самого Андропова — направить в отдел Ткачёва. Андрей Викторович размашисто подписал направление и папку закрыл.

— Будем работать, Елизавета Сергеевна. Если вам что-то требуется, то составьте список. Я отнесу в хозчасть. С телефонами работать умеете?

— Да, — не задумываясь, ответила Кудрявцева.

— Отлично, а то я просто разрываюсь с ними. Порой, не знаю за какой хвататься. Если у вас нет вопросов, то можете приступать к работе.

— Благодарю. Вам ещё нужно моё дело? Я могу его отнести в отдел кадров?

— Да, да… возьмите.

После её ухода, Ткачёв облегчённо вздохнул. Посмотрим, конечно, но с секретарём будет гораздо легче. А то всё сам, да сам…

Андрей Викторович взглянул в окно на заснеженную площадь Дзержинского, снующие вокруг памятника автобусы и машины. Вообще-то, после командировки в Зареченск, он хотел немного отдохнуть. Хотя бы пару дней. Думал, что приедет Надя, и они вместе смогут навести порядок на даче, выделенной ему из жилого фонда КГБ. Но она сказала, что пока Ткачёв не разведётся с женой, переезжать к нему в Москву не собирается. Он поскучал, но втянувшись в работу, решил отложить и развод, и приезд Надежды. Не до этого.

Запищал вызовом интерком. Ткачёв слегка вздрогнул от неожиданности, потом нажал светящуюся зелёным кнопку.

— Андрей Викторович, — послышался чёткий голос Елизаветы Сергеевны. — По первому каналу генерал-лейтенант Трефилов…

— А что мне надо сделать? — он судорожно рассматривал телефонный пульт.

— Нажмите кнопку с цифрой один и снимите трубку.

— Спасибо…

Ткачёв нажал кнопку и поднёс трубку к уху.

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант.

— Не надо так официально, Андрей Викторович, — усмехнулся Трефилов. — Но я по делу. Сейчас к тебе придёт курьер. Прими от него пакет и распишись в получении. После того, как прочитаешь документы, убери их в сейф. Свои соображения выскажешь к пяти вечера.

— Слушаюсь, Анатолий Романович.

И только он положил в трубку, как в кабинет вошла секретарь.

— Курьер из секретного отдела…

— Да, пусть войдёт.

Зашел сотрудник в форме капитана, протянул Ткачёву пакет и листок получения. Андрей Викторович расписался, и, отпустив курьера, кивнул Елизавете:

— Пожалуйста, не пускайте ко мне никого.

Она понимающе склонила голову, и Ткачёв с удовольствием отметил строгость и элегантность её причёски.

Заперев дверь изнутри, как требовала инструкция и, зашторив окна, Андрей Викторович включил настольную лампу и открыл пакет. Записка с грифом «особо секретно» выскользнула на зелёное сукно стола. В ней было указано, что город Южноморск активно посещают иностранцы. Цель их визитов обозначается как туристическая, но мест для туризма в городе нет. При выяснении принадлежности иностранцев к спецслужбам, таких связей не выявлено, но в городе выросла криминогенная обстановка. Отделу Ткачёва предписывалось провести оперативную разведку города с целью выяснения возможных связей иностранных туристов с криминалитетом Южноморска.

— Вот только командировки на море мне сейчас и не хватает, — прошептал Ткачёв, доставая блокнот.

Он ещё раз внимательней изучил текст записки и выписал в блокнот основные пункты. Взглянул на часы, висевшие на стене кабинета над портретами Дзержинского и Андропова. До пяти вечера оставалось времени три часа. А Ткачёв ещё не обедал. И с сорочками ничего не решил.

Андрей Викторович убрал пакет в сейф, раздвинул шторы и подошёл к столу. Нажал кнопку вызова секретаря.

— Слушаю, — отозвалась Елизавета.

— Пожалуйста, пригласите сотрудников отдела на срочное совещание в два тридцать…

Ткачёв подумал, что за полчаса не успеет сходить в столовую и пообедать.

— И ещё… У нас есть возможность попить чай? А то я не успеваю…

— Через пять минут будет, — бодро отрапортовала секретарь.

Генерал вздохнул и пошёл открывать дверь.

Через полчаса все сотрудники отдела, развернув блокноты, собрались внимать указаниям руководителя. Но Ткачёв не спешил. Он ходил по кабинету, рассматривая пол под ногами, и думал с чего ему начать.

По сути не было никакой информации, но было необходимо составить план мероприятий и доложить Трефилову. Сотрудники уже недоуменно поглядывали на генерала, пытаясь догадаться о том, чем вызвано экстренное совещание.

— Да, товарищи, — наконец Ткачёв остановился у стола. — Пожалуй, я поспешил. Надо было дать вам время подготовиться к совещанию.

— А что на повестке? — майор Гришаев отложил блокнот и откинулся на спинку стула.

Андрей Викторович вздохнул.

— На повестке у нас Южноморск. Кто-нибудь слышал о таком городе?

Сотрудники переглянулись, и капитан Танаев неуверенно ответил:

— Южноморск мелькал в сводках по «икорному делу», но подробности лично мне не известны…

— Точно! — перебил его Гришаев. — Южноморск фигурирует в деле «Железной Беллы» — по не установленным данным, сожительницы первого секретаря крайкома. Помню, в деле была одна странность. Когда арестовали Беллу, то пропал первый секретарь Южноморска. Кстати, его до сих пор не нашли.

— А что местная милиция? — насторожился Ткачёв. — Они проводили розыски?

— Мы не участвовали в этом следствии, — пожал плечами майор.

Андрей Викторович задумался. Пропажа первого секретаря горкома была хорошей «зацепкой» для проведения оперативных работ.

— Хорошо, — кивнул генерал. — Валерий Иванович, соберите по этой пропаже всю информацию, которую только возможно. Муслим Ахмедович с Екатериной Павловной займутся сбором информации по посещению иностранными туристами Южноморска за последние два месяца. А вы, Евгений Арсеньевич, попробуйте связать перемещения туристов с датой пропажи первого секретаря горкома. Если «вылезут» неизвестные фигуранты, то хорошо бы иметь на них данные. Впрочем, не мне вас учить, майор. Если найдёте хоть что-то необычное, или противоречивое, то это будет только плюсом. Можете аккуратно поинтересоваться у коллег из других отделов. Но… очень аккуратно. Аналитическую записку жду сегодня к пяти. Вопросы?

Гришаев поморщился.

— Я не очень представляю то, что мне надо сделать, товарищ генерал.

Ткачёв почесал лоб.

— Поначалу исходите от даты пропажи первого секретаря, — он положил на стол лист бумаги и стал чертить кружочки и стрелки. — И от места пропажи. Потом попробуйте наложить на это данные наружного наблюдения за иностранцами. Поднимите протоколы допросов Беллы…

— Мы будем искать секретаря горкома Южноморска? — перебил его майор Городов.

— Мы будем искать его возможные связи с иностранцами, — объяснил Ткачёв. — Но если при этом мы обнаружим другие связи, то тоже неплохо. КГБ работало в этом направлении?

Он не сказал «мы», «наша контора», «наши коллеги», поскольку ещё не привык так говорить. Сотрудники поняли.

— Я поинтересуюсь в каком направлении работали смежные отделы, — спас положение Гришаев. — Зайду в следствие — у меня есть там хорошие знакомые.

— Вот и отлично, — с благодарностью взглянул на майора Ткачёв. — Я на час уеду, а вы, Евгений Арсеньевич, постарайтесь. У меня в пять встреча с руководством.

Андрей Викторович не стал изобретать велосипед, а отправился в ресторан «Пекин». Ему ещё по возвращению из Зареченска хотелось встретиться с Автондилом, но новоиспечённый генерал настолько замотался, что времени не было. А тут и повод был.

Ткачёв не стал звонить и предупреждать Автондила о своём приходе. Он посчитал, что теперь это ни к чему.

Времена нынче изменились. Если раньше, когда Андрей Викторович работал опером в МВД, авторитеты собирались на скромных «малинах», то теперь «авторитетные вопросы» решались в пафосных ресторанах. В заведении был отдельный кабинет, где уважаемый «вор в законе» принимал «посетителей». Автондил Акакиевич был не простым законником, контролирующим отдельный участок территории, а «вором над ворами» — одним из трех представителей воровской «элиты» СССР. И разрешение на встречу можно было получить только после контрольного звонка в ресторан.

Ткачёв проигнорировал последнее правило, хотя до сих пор неукоснительно его придерживался.

Швейцар на входе показал генералу табличку «закрыто на спецобслуживание» в ответ на требовательный стук по стеклу двери. Андрей Викторович тихо, но грязно выругался и достал удостоверение. Высокий старик-швейцар отпрянул от стекла, будто увидел ядовитую змею, но через секунду трясущимися руками дверь отпер.

— А вот теперь, ежели кого впустишь, — прорычал, входя Ткачёв, — сгною на Колыме. Откроешь ресторан, когда я уйду… Автондил здесь?

— Да, Андрей Викторович, — пролепетал швейцар, с трудом веря в происходящее. Буквально две недели назад он видел Ткачёва ещё полковником МВД.

Злой генерал зашёл в кабинет Автондила, когда тот читал «Правду», прихлебывая кофе из маленькой чашки.

— Андрюша?! — авторитет чуть не выронил чашку из пальцев.

— Не ожидал, Макакыч? — с явным сарказмом спросил Ткачёв, присаживаясь напротив.

Автондил быстро пришёл в себя. Выдавил дружелюбную улыбку.

— Не ожидал, право. Мог бы и позвонить…

— Нет, Автондил, — проговорил генерал сквозь зубы. — Ответь мне… Ведь это ты посоветовал меня Трефилову, когда испугался за своё посредничество в Зареченске?

Авторитет сдвинул брови вверх, взглянув на потолок.

— Допустим. И что?

— А почему ты мне об этом не сказал? Ведь, рассказав эту историю до моего отъезда, ты мог существенно облегчить мне расследование. Мало того, ты сразу засветил меня Марии…

— Стоп, Андрюш, повремени… Первое — Трефилов запретил мне кому-либо что-то рассказывать. Второе — я тебе помог, согласись. Ведь знаешь, как у нас расценивают помощь ментам. Да, признаю, что я влез в эти дела, не особо подумав, но все же остались довольны.

— Автондил, ты выкрутился из этого дерьма, благодаря мне и ментам. Двое из них погибли…

— Насколько мне известно, Топтыга будет помогать их семьям…

Ткачёв усмехнулся.