Читаем Пандус (СИ) онлайн бесплатно

«Уважаемый Колюшев Юрий Николаевич, ваша жалоба рассмотрена, но, к сожалению, пандус не может быть установлен в связи с аварийной...», он скомкал бумажку, которую читал, и запустил через всю комнату под кадку с сухим фикусом.

Так дёрнул колеса, что инвалидная коляска встала на дыбы и чуть не завалилась на спинку.

Из соседней комнаты выглянул Вадик, поправил очки с толстыми линзами и сочувственно посмотрел на соседа.

Опять?

Юра только кивнул, до хруста сжав челюсть. Он прошёл две Чечни, Абхазию, воевал в ДНР и не получил ни царапины. Ранение заработал, разнимая пьяных сослуживцев. Он всегда лез на передовую, не мог смолчать, где было нужно, из-за чего вечно оказывался виноватым. Вот и теперь, мог бы спокойно ждать выздоровления, врачи обещали поставить на ноги в течение года, но упрямо добивался от местных властей установки пандуса на лестнице из подъезда.

Тебе бы в политику, попытался Вадик. Ты бы им там устроил.

Им устроишь, буркнул Юра. Круговую поруку не прорвешь. Я же всех прошёл от самой мелкой сошки до этой высокопоставленной сволочи, Сидорова! Помнишь, он первый раз не ответил, так я же его всё равно достал. Вот он теперь за всех своих подчиненных и ответит.

Он неожиданно улыбнулся.

Я нашёл выход.

Какой?

Вадик шагнул в комнату, поправляя очки. В отличие от соседа, он на скорое выздоровление рассчитывать не мог и упорно искал возможность облегчить свои страдания. Бесконечные боли пытались раздавить его тщедушное тело, но пока сила воли побеждала.

Слышал про анимотрансплантацию?

Вопрос был риторическим, о методике переселения душ, названного от латинского «анимо» жизненная сила или жизненный дух, знали все.

Так вот в правительстве разработали экспериментальную программу контроля за органами власти...

Строчку что ли из газеты запомнил? перебил Вадик. По нормальному можешь сказать, если сам разобрался.

Разобрался? Юра улыбнулся. Я уже отправил им запрос и получил ответ. Как раз ждал, когда Сидоров пришлёт мне официальную бумажку с отказом. Чтобы уже никаких сомнений не было.

Хочешь участвовать? отступив на шаг, ужаснулся Вадик. Анимотрансплантация не доработана, слышал, как в Таганроге что-то замкнуло в анимосети, и вместо одной души в тело переселились все подопытные анимического отделения? Представляешь какого это, когда в тебе поселилось сразу несколько разных людей? Это как множественная шизофрения. Раздвоение, растроение, расчетверение, распятирение...

Хватит...

Да чего там хватит. Расшестерение личности, и все они одновременно говорят в твоей голове. Что-то спрашивают, отвечают, кричат, смеются. Так же с ума можно сойти. Ужас!

Юра подъехал поближе.

Дело не в твоей любимой анимотрансплантации, а в возможностях которые она предоставляет.

Ну-ну! Вадик прислонился к дверному косяку.

Гну-гну, разозлился сосед, попытавшись привстать из инвалидной коляски. Такую возможность упускать нельзя, понимать надо! Я докажу, что Сидоров и его подчиненные безосновательно отказывались устанавливать пандус, и тогда нас поменяют душами. Чтобы этот гад на своей шкуре почувствовал, каково жить без ног! Это же высшая справедливость!

Юра погрозил кулаком недосягаемому врагу.

Да чушь какая-то, отмахнулся Вадик. Разве такое бывает? Никакой справедливости для обычных людей нет!

Сосед только хмыкнул, доставая из коляски бумаги.

Еще как бывает. Мне осталось подпись поставить, и ты будешь жить рядом с Сидоровым, он протянул толстую папку.

Настоящий лабиринт из юридических формулировок, многочисленных приложений, пояснений, сносок и графиков. Мелкие буквы плясали перед глазами, с трудом передавая смысл написанного. Вадик даже протёр очки, чтобы лучше разбирать сложный текст. Выходило, что сосед и вправду добился своего. Местный чиновник, который так долго отказывал в возведении пандуса, был признан виновным в халатности, превышении служебных полномочий и приговаривался к принудительной анимотрансплантации.

Сроком на одну неделю?

Юра гордо кивнул.

Мне больше и не надо, а этому гаду на всю жизнь хватит. Пусть почувствует себя на моём месте.

Вадик только кивнул, возвращая документы.

Не боишься?

Да за такую возможность и жизни не жалко.

Сосед пристроил толстую папку на коленях и начал подписывать страницу за страницей.

* * *

Уже через неделю всё было готово к операции. Государственная кара неумолима, особенно, когда приводится в исполнение экспериментальной программой.

Пётр Петрович Сидоров до самого последнего момента не верил, что его, опытного конъюнктурщика, поставил в такое неловкое положение какой-то нищий калека. Они встретились в коридоре больницы, и этот Колюшев нагло смеялся ему в лицо. Сидорова передёрнуло. С каких это пор безответные граждане, которым положено держаться и терпеть, насмехаются над носителями власти? Его пугало, что он не заметил, когда вступили в силу новые порядки, не подготовился, не принял меры, не ушёл из-под удара. В его кругах такая небрежность могла дорого стоить.

Их подключили к анимотрону, большой машине похожей на томограф, и задвинули в металлический 'пончик', так, что они почти соединились затылками. Главврач, седой в белоснежном халате, долго объяснял, как проходит процесс анимопереноса. Из занудной лекции стало ясно, что такое громоздкое устройство и близкий контакт нужны только в первый раз, а дальше будет достаточно крошечного прибора анимопровайдера. Он сам перенёсет души хоть на другой конец Земли.

Врачи тихо переговаривались. Нарастал неровный, дребезжащий гул. У Сидорова так скакало сердце, что он не слышал шума медицинского оборудования. Уши заложило и казалось, что сейчас душа оторвётся от тела и пойдёт на взлёт. Оттолкнётся от земли и навсегда покинет и горячо любимое тело, и матушку Россию со всеми многочисленными перспективами и возможностями.

Колюшов же наоборот победоносно поднял руки и крикнул: 'Поехали!'.

Врачи накинулись на него, прижимая к лежаку.

Лучше этого держите, а то его в ад утянет! весело заорал проклятый калека и Сидоров потерял сознание.

Но не провалился в дремучее небытиё, а остался на самой грани, словно в полудрёме различия серый корпус анимотрона и белые халаты. Врачи кружились вокруг, позабыв медицинские премудрости и призывая божественные силы в древнем языческом хороводе. По крайней мере, так казалось Сидорову. Он даже поднял руку, чтобы на всякий случай перекреститься и замер. Здоровенные пальцы-сардельки ему не принадлежали.

Аааааа! заревел он, но стало ещё хуже.

Из не его глотки вырывались незнакомые звуки, поэтому Сидоров замолчал и дёрнулся, чтобы встать, но смог только сесть. Чужие ноги не слушались. Их словно не было. Дрожа от ужаса, он щупал их, и впадал в панику. Его анимотранспланцировали в тело калеки!

Как тебе?

Голос прозвучал откуда-то со спины. Он уже слышал его.

Сидоров обернулся. Его настоящее лицо с хитрым прищуром глаз с любопытством смотрело с другой стороны анимотрона.

Давай наперегонки? предложило его бывшее тело и задрыгало ногами.

Но врачи не позволили им совершить забег, а быстро развезли по разным палатам.

Колюшов продолжал орать, предлагая всё более и более изощрённые соревнования. А когда до боли знакомый голос затих, вопить начал Сидоров. Он обещал пересажать всех врачей, уволить их жен, сдать в приюты детей и отправить на живодерню их собак и кошек. Клялся, что лично вывезет всех в деревню Хреново и уложит на кладбище. Его не успокоили ни смирительная рубашка, ни каталка с ремнями, ни укол успокоительного. Только исчерпав весь арсенал ругательств, Пётр Петрович охрип и замолчал.

Неделя, пробормотал он. Я вернусь обратно и всех вас убью. Из пандуса сделаю крест на могилу чертового калеки.

Чужой бас гулко раздавался в тишине пустой палаты, и злые слова казались жалкой пародией. Хотелось перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку, но его лишили даже этой возможности.

Ты поаккуратнее.

Из темноты выплыла смутная фигура в белом халате. Блестящие глаза уставились на связанные руки, и Сидоров сам покосился в ту сторону. На его запястье блестел пластиковый браслет.

Что это? выдохнул он.

Анимопровайдер, усмехнулся врач. Сломаешь, навсегда останешься в этом теле.

Рехнулся? заревел Пётр Петрович. Он же спадает! А если я его потеряю?

Фигура в белом халате наклонилась, обдав парами спирта.

И правда великоват, завтра поменяем, а пока...

Он вытащил из кармана рулон лейкопластыря и примотал браслет к руке.

* * *

Уже на следующий день Колюшов решил выйти на чужую работу, но ему не разрешили. Как до этого запретили появляться дома у настоящего Сидорова, чтобы не травмировать его семью, пользоваться личными вещами, машиной, дачей и прочими привилегиями. Вообще его новая жизнь больше походила на домашний арест. Если он вдруг хотел размять ноги, ведь такого шанса у него давно не было, за ним сразу же увязывался невзрачный человек в сером костюме. Терпения хватило только на прогулку в ближайшем парке и посещение двух магазинов в соседних домах. Купив кефир по выданной пластиковой карточке без имени, Юра вернулся на 'явочную', как он сам её назвал, квартиру. Сел в казённое кресло и, поглаживая пластиковый браслет на запястье, уставился в зарешёченное окно. Когда он планировал наказать зарвавшегося чиновника, то рассчитывал совсем на другое.

Добрый день, Юрий Николаевич! Вы позволите?

Незваный гость, непохожий на татарина, вышел из-за спины и сел во второе кресло. Ноги скрывали начищенные черные ботинки, поджарое тело обтягивал дорогой костюм (почему-то дорогой костюм всегда можно отличить от недорогого), а на носу блестела тонкая оправа почти незаметных очков. Внешностью он немногим отличался от юриного охранника, и Колюшов быстро определил в нём офицера спецслужб.

Извольте, пробормотал он. Это квартира скорее ваша, чем моя. Так что чувствуйте себя как дома.

Благодарю! Можете звать меня Константин Константинович.

Я вас не звал.

Незваный гость закинул ногу на ногу, устроив сверху ладони.

Что-то вы враждебно настроены?

А чему радоваться? хмуро выдавил Юра. Ваша экспериментальная программа сплошная фикция!

Почему же? спросил Константин Константинович.

Мне ничего нельзя. Зачем тогда эти ноги и это тело, если я не могу ими воспользоваться.

Как же вы хотели ими воспользоваться?

Колюшев наклонился к гостю.

Хочу выступить перед коллегами товарища Сидорова. Чтобы они воочию увидели, что это больше не он, и поняли, что такое может случиться с каждым. Что наказание есть и для них. Что оно может продлиться не неделю, а месяц, год, даже всю жизнь!

Ах вот оно что, оживился Константин Константинович. Тут я вас полностью поддерживаю. Этих нужно держать в ежовых рукавицах, чтобы не зарывались и знали кто хозяин. Да и наглядность должна дать правильные плоды, так что я 'ЗА!'. Как раз опробуем анимоконференцию.

Юра насторожился.

Что-что?

Последняя разработка, гордо заявил незваный гость, объединяет всех носителей анимопровайдеров в одну анимосеть в которой они могут общаться и мгновенно передавать любые, даже самые секретные сообщения. Ни малейшей возможности перехвата сведений. Есть правда побочные эффекты, вовремя анимоконференции нельзя врать, но я думаю, со временем мы устраним это антиполитическое препятствие, а в вашем случае это и вовсе на руку. Согласны?

Колюшев кивнул.

Мне скрывать нечего.

Прекрасно! Тогда ждите. Я всё подготовлю.

* * *

Вы, правда, не он? спросил Вадик, но вместо ответа, перед его носом захлопнулась дверь.

Сидоров метался по крошечной комнатушке как загнанный зверь. Коляска натыкалась на стулья, цепляла вылинявший ковёр и задевала диван. Засохший фикус он давно перевернул. Ноги не желали подчиняться, а руки устали крутить колёса, но больше всего бесила беспомощность. И так целую неделю? Он закрыл лицо руками. На глазах непрошенные и забытые выступили слёзы.

Ааааа! чужой голос сводил с ума.

Он так махнул рукой, что пластиковый браслет чуть не слетел на пол. Его так и не заменили. Врачи словно забыли кто он такой на самом деле, и обращались с ним, как с никому ненужным калекой. Перед отправкой домой, он с трудом поймал главврача, но успел задать единственный из мучавших вопросов: 'А если несчастный случай?'. Его уверили, что волноваться не стоит, при угрозе жизни анимопровайдер разорвёт анимоцепь и душа вернётся в своё тело.

Я хочу домой, простонал Сидоров.

На глаза попался старинный телефон с дисковым набором номера. Он поднял ядовито зеленую трубку и поднёс к уху. Длинный гудок воткнулся в барабанную перепонку, напомнив тоскливый сигнал теплохода из далекого детства. В памяти всплыло два номера. Сначала Сидоров набрал домашний, но ему ответил оглушительный треск. Он попробовал ещё раз. Тот же результат. На пятый раз он сдался, то ли забыл собственный номер, то ли какой-то сбой на линии. Тогда он позвонил на работу и, о чудо, ответил его помощник.

Федька! заорал Сидоров.

Пётр Петрович? удивленно выдавил помощник.

А кто же ещё! Мне нужна помощь...

Простите Пётр Петрович, но если это и правда, вы, нам всем запретили с вами разговаривать, а тем более помогать.

Сидоров не успел возмутиться и высказать обнаглевшему помощнику всё, что о нём думает, а тишина телефонной линии превратилась в предупредительное покашливание.

А если это пранкер, испуганно закричал Федька, то иди в жопу, никакого Петра Петровича здесь больше нет, и повесил трубку.

Пётр Петрович выронил телефон, и кое-как установил на место.

Как нет? Я же есть. Ну почему?

Он еще что-то бормотал, плечи вздрагивали. Подняв глаза к пожелтевшей побелке потолка, он глухо взвыл и закричал:

Господи, за что?

Трубка запрыгала, издав требовательный звонок. Сидоров машинально схватил её и сказал:

Слушаю!

Правильно делаешь, ответил смутно знакомый голос. Только поздно. Надо было делать то, что говорили, а не задвигать зятя, сам знаешь кого.

Я всё исправлю, пообещал Пётр Петрович.

Поздно! повторили в телефоне. Ты теперь в экспериментальной программе.

Как пример остальным?

Именно.

В трубке протяжно загудело.

Всё встало на свои места. Теперь понятно, что обратной дороги нет. Его распнут перед строем в любом случае. Звонить больше некому и незачем никто не поможет!

* * *

Я есть хочу! рявкнул Колюшев, когда ему в очередной раз преградили дорогу.

Невзрачный человек в сером костюме покачал головой.

Вы можете заказать всё что захотите. Вам выдали банковскую карту, по ней можно оплатить...

К черту карту! Я хочу сначала увидеть еду, которую буду есть.

Ничем не могу помочь.

А сигарет купить можно? скривился Юра.

Невзрачный человек кивнул.

Я схожу.

Колюшев обиженно отвернулся, но как только за его 'тюремщиком' хлопнула дверь, бросился к телефону. После набора номера в трубке зашуршало, и механический голос равнодушно сообщил: 'Звонок перенаправлен'.

Мы же вроде договорились? без прелюдий уточнил Константин Константинович на том конце провода.

Да идите вы к черту! не выдержал Юра. Я как осуждённый.

Не передёргивайте.

А какая разница? Колюшев нервно барабанил пальцами по стене. У меня даже свой собственный тюремщик есть.

Он персональный помощник...

Вы издеваетесь?

Нисколько, спокойно ответил Константин Константинович. Он будет делать всё, что вы захотите, кроме того что вам нельзя.