Читаем Память онлайн бесплатно

Майлз пришел в сознание, хотя его глаза еще были закрыты. В его разуме словно бы еще тлели гаснущие искорки какого-то пылающего сна, бесформенные и тускнеющие. От ужасающей уверенности, что он опять был убит, его бросило в дрожь, а тем временем память и рассудок принялись по кусочкам восстанавливать, что же случилось.

Прочие органы чувств тоже попытались провести инвентаризацию. Он в невесомости; его короткое тело лежит, вытянувшись, на плоской поверхности, пристегнутое к ней ремнями и закутанное во что-то, на ощупь похожее на тонкое одеяло-фольгу – обычное для военных медиков. «Ранен?» Все конечности на месте и по счету сходятся. На нем по-прежнему было мягкое трикотажное белье, которое он надел под космическую броню, – а вот она сейчас отсуствовала. Ремни были натянуты не туго. Сложный аромат многократно профильтрованного воздуха, сухого и прохладного, щекотал ноздри. Он незаметно высвободил руку, аккуратно постаравшись не зашуршать фольгой, и коснулся своего ничем не прикрытого лица. Ни проводов, ни датчиков… ни крови… где моя броня, мое оружие, мой командирский шлем?

Спасательная операция шла так гладко, как это только возможно для подобной миссии. Он и капитан Куинн вместе со своим отрядом проникли на корабль угонщиков, нашли тюремный блок. Прорвались туда, где находился пленный курьер барраярской СБ, лейтенант Форберг, живой, хоть и оглушенный наркотиками. Медтехник заявил, что в теле заложника не спрятано ни химических, ни механических мин-ловушек, и они весело двинулись по темным коридорам назад к ожидавшему их боевому катеру дендарийцев. Угонщики, чрезвыйчайно занятые в другом месте, даже не пытались на них напасть. Что же пошло не так?

Звуки вокруг были умиротворяющими: попискивание оборудования, шипение работающей в обычном режиме системы рекциркуляции воздуха, гул голосов… И чей-то низкий, животный стон. Майлз облизал губы – просто убедиться, что этот звук исходит не от него. Сам он, может, и не ранен, но кому-то рядом плоховато. Характерный, хоть и слабый, запах антисептика, ускользнувшего от воздушных фильтров. Он приоткрыл глаза, приготовившись снова изобразить беспамятство и начать быстро соображать, если окажется, что он в руках врага.

Но он – как он надеялся, в целости и сохранности – находился на боевом катере своего собственного Дендарийского флота, пристегнутый к одной из четырех откидных коек в кормовой части фюзеляжа. Зрелище пункта неотложной помощи было вполне привычным, хотя с такой точки зрения он его обычно не разглядывал. Медтехник Синего отряда стоял спиной, склонившись над койкой по другую сторону прохода, где лежала еще одна опутанная ремнями фигура. Мешков с телами Майлз не видел. «Кроме меня, еще лишь одна потеря.» Можно было бы добавить «Прекрасно» – если не считать того, что никаких потерь не должно было быть вообще.

«Только одна потеря», – мысленно поправил себя Майлз. В основании черепа пульсировала дикая боль. Но он не ощущал ни ожогов от плазмотрона, ни паралича от нейробластера. В его тело не воткнуто ни трубок капельниц, ни пневмошприцов, качающих кровь взамен потерянной или синергин против шока. Он не плавает в наркотическом тумане болеутоляющих. Его движения не стеснены давящими повязками. Органы чувств не заблокированы. Головная боль по ощущениям похожа на постпарализационную мигрень. «Проклятие, но как меня могли парализовать сквозь боевую броню?»

Дендарийский медтехник, все еще в боевой броне, только без шлема и перчаток, обернулся и увидел, что Майлз открыл глаза. – Вы очнулись, сэр? Я предупрежу капитана Куинн. – Он на мгновение склонился над лицом Майлза и посветил ему в глаза – несомненно, проверяя, нормальный ли у него зрачковый рефлекс.

– Сколько… я был в отключке? Что произошло?

– С вами случилось нечто вроде припадка или конвульсий. Без видимых причин. Полевой набор для теста на токсины не выявил ничего, но он диагностирует только основные. Мы самым тщательным образом обследуем вас, как только вернемся в корабельный лазарет.

«Это не повторная смерть. Это хуже. Это осталось еще с того раза. Дьявольщина! Что же я натворил? И что они видели?»

Уж лучше бы… ну нет. Он бы не предпочел попасть под нейробластер. Но почти. – Сколько? – повторил Майлз.

– Приступ вроде бы продолжался минуты четыре-пять.

Определенно, дорога оттуда сюда заняла больше пяти минут. – А потом?

– Боюсь, адмирал Нейсмит, вы были без сознания около получаса.

Прежде он никогда не отключался так надолго. Безусловно, это был худший изо всех приступов, какие с ним когда-либо случались. В последний раз он молился, чтобы этот раз действительно оказался последним. С предыдущего, короткого припадка, случившегося без свидетелей, прошло более двух месяцев. Черт побери, он был уверен , что новый препарат подействовал!

Майлз принялся высвобождаться, сражаясь с термозащитной фольгой и ремнями койки.

– Пожалуйста, не пытайтесь встать, адмирал.

– Мне нужно отправиться в носовой отсек катера и выслушать рапорты.

Медик осторожно положил руку ему на грудь и прижал к койке. – Капитан Куинн приказала дать вам успокаивающее, если вы попытаетесь подняться, сэр.

Майлз чуть было не рявкнул: «А я этот приказ отменяю!» Но они сейчас вроде бы не в гуще боя, а техник смотрит на него с той специфически медицинской непреклонностью, какая бывает у человека, намеренного исполнить свой долг несмотря на любой риск. «…И избавь меня от добродетельных».

– Вот почему я так долго пробыл без сознания? Мне дали успокоительное?

– Нет, сэр. Я всего лишь ввел вам синергин. Ваши жизненные показатели были стабильными, и я побоялся давать вам что-то другое, пока мне не придет в голову, что нам с этим делать.

– А что с моим отрядом? Все выбрались? Барраярский заложник… мы его тоже вывели, он в порядке?

– Все выбрались. А барраярец, э-э-э… будет жить. Его ноги я принес, есть неплохие шансы, что хирург вернет их на место. – Медтехник оглянулся, словно ища поддержки своих товарищей.

– Что?! Как он получил ранение?

– Гм… Я позову к вам капитана Куинн, сэр.

– Вот именно, – прорычал Майлз.

Медтехник нырнул в воздух и что-то торопливо пробормотал в интерком на дальней стене. Затем вернулся к своему пациенту. Лейтенанту Форбергу? Через трубки капельниц, идущие к обеим рукам и шее лежащего человека, закачивались кровяная плазма и различные препараты. Остальное туловище было скрыто теплозащитной фольгой. На передней переборке зажегся световой индикатор, медик поспешно пристегнулся к откидному сиденью. Последовала серия быстрых ускорений, торможений и коррекции ориентации катера – он готовился пристыковаться к материнскому кораблю.

Как и положено, сразу после стыковки раненого заложника спешно выгрузили первым. В двух частях. Майлз в отчаянии стиснул зубы, наблюдая, как солдат с большим охлаждающим контейнером проследовал за медтехником и парящей платформой. Хотя особых пятен крови вокруг тоже не было заметно. Только он устал дожидаться Куинн и начал освобождаться от своих медицинских ограничителей, как она сама покинула взлетную палубу и проплыла по проходу к нему.

Элли уже сняла шлем и перчатки космической брони и откинула назад капюшон трико, высвободив свои темные, примятые от пота кудри. Ее прекрасное точеное лицо было бледным от напряжения, карие глаза потемнели в испуге. Но его маленькой флотилии из трех кораблей вряд ли грозила немедленная опасность, а то Куинн занималась бы сейчас кораблями, а не им. – Ты в порядке? – хрипло спросила она.

– Куинн, что… Нет. Давай сначала общий рапорт.

– Зеленый отряд отключил команду пиратского корабля. Всех до единого. Есть небольшие повреждения оборудования – страховая компания будет не в таком восторге, как в прошлый раз, – но премию за операцию без потерь мы получим.

– Благодарение Богу и сержанту Тауре. А как там наши угонщики?

– Мы захватили большой корабль и взяли девятнадцать пленных. Трое человек противника убито. Все под стражей; наша призовая команда сейчас приводит все в порядок на борту. Шесть или восемь ублюдков сбежали на шлюпке со скачковым двигателем. Вооружение у нее слабенькое, а до ближайшего п-в-туннеля далеко. «Ариэль» догонит их как нечего делать. Тебе решать, то ли нам разнести их на кусочки с дальней дистанциии, то ли попытаться захватить.

Майлз потер лицо. – Допроси этих пленных. Если это та компания, у которой руки в крови, – те, что захватили в прошлом году «Солеру» и перебили всех пассажиров и экипаж, – так Станция Вега назначила за них награду, и мы сможем получить за одну операцию трижды. Поскольку веганцы пообещали то же вознаграждение за доказательство их смерти, записывай все тщательно. Мы им предложим сдаться. Один раз. – Он вздохнул. – Насколько я понял, дела пошли не совсем так, как планировалось. Опять.

– Эй, послушай, всякая операция по спасению заложников, когда удается вытащить всех живыми, является успехом с любой разумной точки зрения. Допустим, наш хирург не приделает твоему несчастному барраярцу ноги задом наперед или левую вместо правой, – значит, успех на все сто.

– Э-э… да. А что произошло, когда… когда я вырубился? Что случилось с Форбергом?

– К несчастью, попал под дружеский огонь. Хотя в тот момент он не казался особо дружеским. Ты рухнул, изумив нас до чертиков. Твой костюм выдал кучу всякого мусора по телеметрии, а потом включился твой плазмотрон. – Она запустила руки себе в волосы.

Майлз глянул на тяжелый плазмотрон, встроенный в правый рукав боевой брони Куинн, – копию его собственного. И сердце у него упало куда-то в его взбаламученный желудок. – О, нет. Ох, черт! Только не говори мне, что…

– Боюсь, именно это. Ты срезал под колени нашего собственного спасаемого. Так аккуратно, как только можно, прямо по обоим ногам. К счастью – как мне думается, – луч прижег там же, где отрезал, поэтому тот не истек кровью до смерти. И он был так накачан наркотиками, что я не уверена, почувствовал ли он что-то. На мгновение я было подумала, что кто-то из противников захватил дистанционное управление твоей броней, но инженеры клянутся, что это больше невозможно. Ты еще разнес приличный кусок стены, так что четверым из нас пришлось ухватить тебя за руку и держать, пока медик не смог вскрыть своим ключом твою броню, залезть внутрь и отсоединить тебя. А ты в это время поливал лучом все вокруг – едва не задел нас, черт побери! От полного отчаяния я выстрелила тебе из парализатора в основание шеи, и ты отключился. Я перепугалась, уж не убила ли тебя.

Когда Куинн это описывала, у нее чуть перехватило дыание. В конце концов, ее прекрасное лицо – не настоящее, а восстановленное после ее собственного жуткого знакомства с плазменным огнем, случившегося более десяти лет назад. – Майлз, что с тобой, к черту, творится?

– Думаю, у меня было… что-то вроде припадка. Типа эпилепсии, не считая того, что неврологических следов после него не остается. Боюсь, это пост-эффект моего прошлогоднего криооживления. – «Тебе чертовски хорошо известно, что это так.» Он потрогал парные шрамы с обеих сторон шеи, теперь слабо заметные и бледные, – самый незначительный из оставшихся с тех пор сувениров. Раз в критическом положении Куинн пришлось выстрелить в него из парализатора, это объясняет и длительное состояние беспамятства, и последовавшую за ним головную боль. Значит, припадок был не хуже предыдущих…

– О боже, – ахнула Куинн. – Но это ведь в первый… – Она замолчала, всмотрелась в него поближе. Голос ее сделался бесстрастным. – Это с тобой не впервые, понятно.

Молчание стало напряженным; Майлз заставил себя заговорить прежде, чем эта тишина с треском разорвалась. – Случалось это раза три или четыре, – или пять – с тех пор, как меня воскресили после криостаза. Криохирург сказала, что это может пройти само собой, таким же образом, как провалы в памяти и трудности с дыханием. И какое-то время спустя показалось, что они прекратились.

– И СБ позволила тебе отправиться на тайное боевое задание с этакой бомбой замедленного действия в голове?

– СБ… не знает.

– Майлз …

– Элли! – отчаянно заговорил он. – Они бы тотчас сняли меня с оперативной работы, ты их знаешь! В лучшем случае прибили бы подошвы моих сапог к полу за каким-нибудь столом. А в худшем – отправили бы в отставку по здоровью. И это был бы конец адмирала Нейсмита. Навсегда.

Она застыла, потярясенная.

– Я рассчитывал, что если приступы возобновятся, я смогу разобраться с ними сам. И думал, что мне это удалось.

– Кто-нибудь об знает?

– Немногие… Я не хотел давать этой информации возможность дойти до СБ. Сказал нашему дендарийскому хирургу. И взял с нее клятву держать это в секрете. Мы с ней работаем над диагнозом, который показал бы их причину. И пока что не очень далеко продвинулись. В конце концов, она специализируется на травмах. – Ага, вроде плазменных ожогов и приживления конечностей. По крайней мере, лейтенант Форберг не мог бы оказаться сейчас в лучших или более опытных руках, даже если бы чудом мгновенно перенесся домой, в барраярский Имперский военный госпиталь.

Куин сжала губы. – Но мне ты не сказал. Не говоря уж о наших личных отношениях, я твой заместитель в этой операции!

– Я должен был сказать тебе. Теперь, оглядываясь назад, я это четко вижу. – «Аж глаза слепит».

Куинн бросила взгляд в дальний конец катера, где медтехник «Перегрина» протискивал в шлюз плавающую платформу. – Идет зачистка территории, мне надо кое-за чем присмотреть. А ты останешься в этом чертовом лазарете, пока я не вернусь. Договорились?

– Я теперь снова в норме! Могут пройти месяцы, прежде чем это случится снова! Если вообще случится.

– Договорились? – сквозь зубы повторила Куинн, неприкрыто сверля его взглядом.

Вспомнив о Форберге, Майлз сдался. – Договорились, – пробормотал он.

– Весьма признательна, – прошипела она.

Майлз отверг предложенные ему плавающие носилки и настоял на том, что пойдет пешком, но все равно с ним отправился медтехник. Чувствовал он себя ужасно подавленно. «Я теряю над этим контроль…»

Как только Майлз дошел до медотсека, обеспокоенный медтехник подверг его томографии мозга, взял анализ крови и пробы всевозможных жидкостей, какие только имелись в его теле, а также заново проверил все жизненные показатели, которые мог. После этого оставалось только ждать прибытия хирурга. Майлз благоразумно ретировался в маленькую смотровую, куда его денщик принес корабельную форму. Денщик все норовил болтаться рядом и хлопотать над ним, и раздраженный Майлз отослал его прочь.