Читаем Пагода сна онлайн бесплатно

Тяжелые пестрые шторы, занавешивающие большие окна, не пропускали в зал лучи палящего солнца, сберегая тень и прохладу для избранных гостей Судир Шаха. Полуденный зной оставался за стенами дворца, среди грязных кварталов бедноты.

Здесь в лучших покоях доброго хозяина скрывался от завистливых взглядов черни совершенно иной мир, полный роскоши и всевозможных богатств. Пол зала устилали мягкие ковры, низкие столики ломились от изысканных яств, а в воздухе висел едва уловимый приторно-сладкий аромат пыльцы золотого лотоса, нагонявший дремоту на прислугу. К дивному аромату наркотика, дарящего очаровательнейшие из очаровательных сновидений, примешивался нежный запах благовоний из сандала и жасмина.

Конан лежал на мягких перинах и подушках в объятиях молодых наложниц, собирая сладкие плоды их ласки и внимания. Могучее тело киммерийца прикрывала лишь набедренная повязка, гибкие тела юных красавиц не обременял никакой предмет одежды. Тонкие пальчики, легко касавшиеся его мощного торса и прохладный ветерок от двух опахал из павлиньих перьев, которыми обмахивали варвара двое слуг, поочередно возносили Конана на вершину блаженства и окунали в глубокое море, неги.

К услугам варвара, почетного гостя Судир Шаха, были предоставлены все земные блага, которые можно купить за звонкую золотую монету.

Опьяненный лотосом и вином, Конан с улыбкой вспоминал свое последнее приключение, обеспечившее его щедрой наградой. Великий Аграпур обернулся огромным золотым кошелем, из которого северянин сумел вытрясти более тысячи золотых монет.

Больше всего Конана веселило то, что капитан городской стражи так никогда и не узнает, что его план сработал. Изменники ограбили дворец, но все богатства за них собрал чужеземец, варвар из далеких северных земель. Теперь его пусть ищут хоть все солдаты Турана. Всю вину за грабеж, скорее всего, списали на покойных злоумышленников, но даже если кто-то и прознает о незнакомце, отнявшем у грабителей трофеи, то не станет преследовать вора за морем Вилайет, в далекой Вендии.

С легкой усмешкой на губах, Конан вяло следил за движениями обнаженной девушки, исполнявшей танец змеи. Чьи-то нежные пальчики положили в его рот кусок сочного плода.

У дверей зала с застывшим взором стоял огромный лысый стражник, уткнув в пол тяжелый меч, больше напоминавший мясницкий тесак.

Внезапно своим звериным инстинктом, не раз предупреждавшим его об опасности, варвар почувствовал какое-то странное изменение в спокойной атмосфере дорогих покоев. Угроза исходила отовсюду, хотя Конан не мог определить ее источника. Все выглядело так, словно в зале сгустилось невидимое злое облако. Обстановка вдруг заполнилась отталкивающим смрадом враждебности, ничто теперь не казалось безобидным — даже девушка подносившая кувшин с вином в тот момент показалась киммерийцу хитрой убийцей, проникнувшей в покои с единственной целью — расправиться с Конаном.

Варвар инстинктивно дернулся. Правая рука киммерийца нащупала среди подушек тяжелый клинок.

Та же нагая танцовщица, извивающаяся в страстном танце, тот же наголо выбритый головорез у дверей и двое слуг с опахалами из павлиньих перьев…

Но что-то не так.

Что-то гнусное и мерзкое затаилось в зале, готовясь нанести страшный удар в самое сердце. У варвара стянуло кожу, а по жилам заструился жидкий лед. Так бывало, когда киммериец чувствовал себя загнанным в угол зверем, хищником, попавшимся в капкан охотника, что случалось очень редко, ибо во всей Хайбории не было ничего такого, что могло бы испугать Конана. Ни бог, ни демон, ни человек не заставили бы могучего воина трепетать от страха.

К магии варвар привык относиться осторожно. Он уважал искусство волшбы, хотя предпочитал никогда не иметь общих дел с кудесниками чародейства. Не раз злое волшебство лучших представителей магического искусства было обращено против него, но всякий раз киммериец справлялся с опасными врагами лишь силой мышц, сталью меча, да удачей, ниспосланной ему Кромом. И, похоже, на этот раз варвар вновь столкнулся с черным колдовством. Теперь Конана заботила лишь одна мысль — как можно скорее разделаться с дерзким магом, нарушившим его покой.

Он еще раз оглядел полутемный зал.

Цепкий взгляд горца выискал новую деталь в окружении. У одного из слуг, помахивающих радужными опахалами, изменились глаза. Словно через распахнутые очи человека на киммерийца глядел кто-то другой, кто незримо присутствовал в покоях дворца. Зрачки вендийца почернели, и даже форма глаз приобрела другие очертания. Конан точно знал, что у жителя Вендии не может быть раскосых глаз.

Теперь пальцы киммерийца крепко обвились вокруг рукояти меча.

— Кто ты? — сурово бросил варвар в сторону слуги, поменявшего вид.

Незваный гость ответил жутким заливистым смехом, отбросившим всяческие намеки на вежливость.

Конан вздрогнул. Тела наложниц превратились в уродливые чешуйчатые кольца туго обвивающих его змей. С отвращением варвар оттолкнул от себя мерзость.

Когда яростный взгляд северянина вновь обратился в сторону слуги с чужими глазами, вендиец уже вернул нормальный вид. С изумлением Конан повернул голову и ужаснулся новому чуду — на месте юной танцовщицы извивалась дюжина змееподобных существ, беснующихся в странном танце, а голова лысого охранника с мечом Обернулась колонной кровожадного идола. Из глаз здоровяка катились слезы, смазывая кровь с окостеневшего лица.

С разных сторон киммерийца обступила тьма, навалившаяся грузными душными облаками. Вокруг варвара внезапно заплясали языки ярко-желтого пламени, которое нисколько не делало зал светлее.

С яростным рыком Конан обрушился на змей-танцовщиц — они тут же рассыпались сотней шепчущихся теней. Замахнулся мечом на уродливого стражника — и он истаял серым дымом.

Позади варвар расслышал тот же издевательский надменный смех.

Киммериец резко обернулся и увидел улыбающуюся девочку с двумя тугими косичками черных волос. Темные раскосые глаза маленького существа высокомерно разглядывали воина.

Колдун!

Чернокнижник в облике девчонки…

Одним огромным прыжком варвар преодолел разделявшее их расстояние, меч взвился в воздух быстрее мыслей Конана…

Холодная сталь сверкнула на уровне тонкой детской шеи, и варвар… проснулся.

Тяжело дыша, Конан оглядел зал.

Столы с едой были перевернуты, дорогое вино разлилось по коврам темно-красными, кровавыми пятнами. Испуганные наложницы жались по углам.

Слуги побросали опахала и скрылись за балдахином в углу, спасаясь от гнева киммерийца. В широко раскрытых глазах могучего охранника читался неподдельный ужас. Стражник замер в нерешительности, уставившись на Конана.

Мигом позже варвар осознал, что дикий испуг вызвал вовсе не он, а его обнаженный клинок, который киммериец судорожно сжимал в руках.

Но что за колдун придумал столь искусную волшбу?

Какое черное колдовство заставило его поверить в реальность происходящего?

Разве не было раскосых черных глаз на лице слуги? Разве молодые красавицы не обернулись страшными чудовищами, а могучий страж — поганым идолом?

И куда, во имя Крома, подевалась девчонка-кхитаянка?..

Изрыгнув десяток проклятий, Конан опустил клинок.

Предстоит неприятное объяснение с Судир Шахом по поводу учиненного разгрома. Однако последнее мало тревожило киммерийца.

В ушах варвара до сих пор стоял надменный смех невидимого колдуна.

Таллок ненавидел вечернюю Айодхью. Все в этом городе раздражало его — бранящиеся лавочники, устало плетущиеся домой крестьяне, пугливо жмущиеся по темным углам кварталов нищие, от которых исходил омерзительный смрад немытого тела, и даже городской патруль солдат-кшатриев, которые кидали на прохожих надменные взгляды. Он ненавидел и презирал общество аристократов, самоуверенных эгоистов, коротающих вечера в пустых забавах, среди которых главенствующее место занимали выпивка, перемывание костей себе подобным и издевательства над прислугой. Слащавые красавицы, привыкшие считать жизнь исключительным удовольствием, как правило, не удостаивались внимания странника, несмотря на обворожительные улыбки.

Город пороков, тщательно укрывший всю мерзость под покрывалом благочестия — такой же, как Шадизар или Аграпур — плотоядный хищник в облике ягненка. Стоит неопытному страннику попасться на обман, и столица Вендии распахнет свой жадный зев.

Таллок много путешествовал, много повидал. Со своим братом Далго они убежали из дома, когда им едва минуло одиннадцать лет. С тех пор вся жизнь Таллока проходила как одно большое путешествие. Несмотря на юный возраст, странник успел посетить три дюжины городов по обе стороны моря Вилайет. Он даже останавливался в провинции Кхитая, где изучал древние пергаменты великих чародеев. Вопреки традициям местных жителей, с их суровым отношение к чужакам из дальних земель, Таллок снискал уважение и почет кхитайцев. Эти люди почти боготворили его, почитая за новое воплощение Taй-Xao, величайшего чародея всех времен. Но именно способность к обучению и хорошее понимание законов древней волшбы кхитайцев сделали странника мишенью для преследования вездесущих магов Алого Кольца. Говорили даже, что в свое время им занялся сам Ях Чиенг, и испуганный Таллок поспешил поскорее покинуть древние земли.

Здесь, в Вендии, он не собирался долго задерживаться. Через пару месяцев Таллок планировал оставить Айодхью и вновь вернуться на запад, за море Вилайет. Но сейчас, пока у него позвякивали в карманах монеты, вырученные за лекарственные снадобья, привезенные из Кхитая, Таллок не торопился распрощаться с великим городом. В Айодхье было одно место, где путешественник любил проводить большую часть своего времени — дворец Судир Шаха. Там юному страннику предоставлялись любые земные блага, к тому же Судир Шах был его близким другом, которому Таллок мог доверить на хранение все свои сбережения, не опасаясь за их сохранность. Зажиточный вайшья, иранистанского происхождения, был известен не только за свою честность, но и за небывалую щедрость. Круг знакомых был строго ограничен — Судир Шах признавал лишь особых гостей, тех, кому он мог полностью доверять. Таллок затратил немало усилий, чтобы войти в число избранных друзей вендийца. Золото, дорогие подарки из экзотических стран, магические талисманы из Кхитая, помогающие в торговле — пожалуй, это лишь малая толика того, чем пришлось порадовать доброго хозяина, прежде чем Судир Шах разрешил страннику остановиться в его дворце.

С великим трудом поборов брезгливость, юноша свернул в темный квартал бедняков — так можно добраться до дворца вдвое быстрее.

Таллок не боялся грабителей, за себя юноша мог постоять, тем более, крупных денег у него при себе не было. Какой-то нищий с полным горшком рисовой каши преградил ему дорогу — Таллок отшвырнул от себя бродягу, и тот повалился на землю, опрокинув содержимое горшка прямо на грязные камни улицы.

Впрочем, он тут же вскочил, но не для того, чтобы ответить обидчику, — бедняк с жадностью принялся соскребать с земли то, что должно было стать его ужином.

Потом странника встретили роскошь и великолепие дворца Судир Шаха. Таллок поднялся по ступеням золоченого крыльца, прошел мимо двух сумрачных охранников, слегка улыбнулся молодой наложнице, с которой прошлой ночью успел завязать более чем близкое знакомство, и вышел через длинный коридор в большой зал, заполненный статуями с изображением слонов. Среди фигур с хоботами всевозможных размеров и невысоких пальм высотой в человеческий рост, юноша почувствовал себя гораздо лучше после прогулки по вечернему городу. В зале не было никого за исключением неживых статуй из мрамора и кости, и Таллок провел больше часа в одиночестве, предаваясь размышлениям.

Ходили слухи, что Судир Шах просто помешан на коллекционировании разнообразных фигурок слонов, и юноша подумал, что было бы неплохо в следующий раз привезти доброму хозяину пару таких штук откуда-нибудь из-за моря, где мастера предпочитают дерево и металл белому мрамору и кости. Тогда, возможно, Судир Шах снизойдет для специальных скидок Таллоку. Самое лучшее во всей Хайбории вино можно будет пить целыми кувшинами без страха остаться без гроша.

Увлекшись собственными мыслями, странник не заметил, как в зал спустился сам владелец роскошного дворца. Судир Шах, тучный вайшья в преддверье пожилого возраста, на этот раз казался чем-то опечаленным. Таллок был готов услышать от хозяина грустную новость о том, что запас денег странника вот-вот готов истощиться, и уже придумывал, чем объяснить свое желание остаться в его дворце — задержкой корабля, на котором он собирался отправиться в Туран, или неотложными делами в Айодхье — но, вендийца, по-видимому, занимала совершенно иная проблема. Желая выглядеть вежливым, Таллок спросил:

— Что вас тревожит, о, добрейший из добрейших детей Асуры?

Судир Шах не ответил на формальную вежливость своего гостя. Вендиец казался очень расстроенным.

— Киммериец, — выдохнул Судир Шах после угрюмого молчания. — Он обезумел.

Таллок подумал, что хозяин дворца продолжит рассказ, но Судир Шах не спешил с разъяснениями. Тогда странник собрался спросить что-то еще у вендийца, однако в этот момент в зал вбежали две невольницы, разыскивавшие хозяина.

— Господин, — обратилась одна из девушек к Судир Шаху. — Мы хотели отнести еду и вино вашему высокому гостю с голубыми глазами, но он страшно накричал на нас, а потом запер дверь!

— Да, и сказал, что если мы и в следующий раз заявимся в его комнату без предупреждения, он поотрубает нам головы, — добавила другая.

— У него огромный меч, и мы его боимся, — пожаловалась черноволосая.

— Конан? — догадался Таллок. — Варвар из северной горной страны? Вор Шадизара? Что, во имя Катара, с ним случилось?

Судир Шах бросил быстрый взгляд на юных наложниц и велел им убраться вон. Когда девушки удалились, хозяин дворца склонился к самому уху странника и, словно опасаясь, что их могут услышать, прошептал:

— В него вселился демон!