Читаем Ожидание чуда онлайн бесплатно

ГАЛИНА ТАЛАНОВА

Ожидание чуда

Стихи

Нижний Новгород

2001

ББК 84(2Рос=Рус)6

Т16

Таланова Г.Б. Ожидание чуда: Стихи. — Н. Новгород, 2001. — 55 с.

ТАЛАНОВА ГАЛИНА — родилась в Нижнем Новгороде, биофизик, кандидат технических наук, автор книги стихов «Годовые кольца» (1996).

ISBN 5—93530—023—0

© Таланова Галина Борисовна, 2001

* * *

...Светит табло на Сбербанке: «Плюс восемь».

Ветер нахальный проник под пальто.

Капли дождя ударяются оземь.

В небе звезда — так ... песчинка, ничто.

Ты же — пылинка, что так одинока.

Ветер подует — куда-то летишь,

не понимая, откуда тревога, —

в слабом испуге, что жизнь просвистишь.

...Бродишь в толпе с чувством странной потери:

годы — меж пальцев,

a все — суета.

Стали похожи на осень апрели,

хоть и прибавилась дня долгота.

...Сладость сиротства.

Свеченье рекламы.

Стертые лица,

а хочется встреч...

Привкус банальной, как хлеб, мелодрамы.

Возраста груз, что не валится с плеч.

* * *

Опять весна,

как будто осень, плачет.

Наст продырявить дождик норовит.

И не один прожект пока не начат.

И пью от дистонии «Ундевит».

И страх покинуть душную берлогу

сильнее тяги слушать крыльев свист.

И не гляжу я жадно на дорогу,

где снег, как бинт сдираемый, нечист.

* * *

...Обрывки грустного письма,

увы, не сделают погоды.

Стихи, где чувствует зима

себя опять хозяйкой года.

Стерильный мир.

И белый снег,

и белый лист,

чтоб все сначала...

Морозом выжженный побег

любви, что цвет мне обещала...

Бояться свой разрушить мир

и суетой, и детским визгом...

Тетрадь, затертая до дыр, —

все для нее чревато риском.

* * *

Это было начало пути для клубка,

что покатится резво, погнав за собою...

Я бежала за ним, задыхаясь слегка,

чтобы стать для тебя,

как ни странно, судьбою.

Машинально скользя по дорожкам из фраз,

что накатаны были,

не думала вовсе,

что своих от твоих я не прятала глаз,

взгляда чувствуя острые-острые гвозди.

И мотался на тоненькой шейке тюльпан —

знак отличья в людской мешанине перрона.

И глядела на поезд сквозь влажный туман

и на то, КАК смотрел на меня из вагона.

Это после в горячке металась рука,

а тогда помахала, твой свет отгоняя.

Потонуло прощанье в стенаньях гудка,

всю непрочность мгновенья дымком оттеняя.

ВЕТЕР С МОРЯ

До глаз родных какое дело? —

Все там известно так давно!

...Две нити крутит столь умело

привычных дней веретено...

И под луной ничто не ново.

И протекает старый кров.

И распрощаться не готова

с тобой, веселый острослов.

И дерзкий взгляд прощу мгновенно.

...Сквозь блики рыбка видит снасть.

Старательно и откровенно

плетется слов ажурных вязь...

И потерять уже боишься

то, что совсем и не твое...

Как стрелка компаса, дрожишь вся,

на цель направив острие.

И ветром с моря стать готова,

что нежно гладит по щеке.

Порхаю, как девчонка, — снова

верчусь на самом сквозняке.

И с удивлением играю

тобой навязанную роль.

О прорве дел не вспоминаю

и — что порхает в доме моль.

* * *

Я робко ладонь протянула.

Ты руку засунул в карман.

И мимо прошла я сутуло,

забыв про заманчивый план.

Боишься покинуть свой кокон

и выпорхнуть в солнечный день?

Потрогай мой лаковый локон!

...Что смотришь, как будто на тень?

* * *

И окажусь вдруг девочкою робкой

И посмотрю доверчиво в глаза,

враз озадачив нежной-нежной ноткой:

“Не нажимай в сердцах на тормоза!”

Дождь бьет, картечью лупит по карнизу.

Окошко в мир — заплаканный квадрат.

Все суета... По странному капризу

судьбы. И ничему совсем не рад.

И сердце жмет тугой и узкий обруч.

Не повернуть теченье жизни вспять.

Бессонница накатывает в полночь.

Как ребус, жизнь пытаешься понять.

Где птицу счастья — вместе! — проморгали?

И почему так скучно от потерь?

...В горелочки старательно играли,

«косили» под совсем глухих тетерь...

Но надоело, кажется, и это.

Как клад, зарыт

друг к другу интерес.

...В бахилах по коврам уходит лето.

И все прозрачней и бесцветней лес.

* * *

Опять наткнусь на раздраженье:

не речь, а резка по стеклу...

Вокруг да около круженье —

так толкунцы снуют к теплу...

Но лета нету и в помине.

И ты по-прежнему далек.

Я вязну в суете, как в тине, —

ты трос не бросишь:

на конек

любимый

лезешь постоянно,

все разговоры ни о чем...

И как в аквариум стеклянный

роман наш странный заключен.

(Для глаз чужих совсем прозрачен.)

...Зарыться б, как карась, в песок,

страшась, что жизнь пойдет иначе:

не от любви на волосок...

* * *

Ничего не стоит объяснять.

Втихомолку по тебе скучаю.

Я тебя отчаялась понять.

Смену настроений отмечаю.

Осторожно смотришь из окна.

Смутно вижу силуэт за шторой.

Наблюдаешь: все ли я одна,

не решаясь стать моей опорой.

Помашу — в испуге отшагнешь

и в углу, как заяц, затаишься.

И в судьбу беспечно не возьмешь,

и не видеть вовсе — не решишься.

* * *

Снует без ниточки игла...

Как хворост, сух ты.

День прозрачен.

И тень усмешки залегла

по уголочкам губ.

Ты мрачен.

Все шутки плоски, как доска.

В воронках глаз не захлебнуться.

И фраза, как ланцет, резка.

И зайчик прыгнул с глянца блюдца

куда-то в угол...

Не поймать,

как счастье...

Через две недели

луч солнца бросится скакать

по каждой бусинке капели...

* * *

Лист пролетел — и ожег мне висок.

Смелый полет обернулся паденьем.

Стали прозрачны, как в осень — лесок,

мы друг для друга

на доли мгновенья.

Солнце лениво:

не сушит слезу.

День ото дня путь для солнца короче.

Душу мою подержал на весу:

и не пушинка, и весит не очень.

Кольца годов скрыла плесень на пнях.

Ветер звенит родниковой водою.

Так и живем — ты и я: второпях,

в вечном разладе с самими собою.

...Всякой дороге приходит конец.

Мельница чувств обороты снижает.

В луже замерзшей листа леденец:

взять под язык — и в секунду растает.

.

* * *

Тебя мне не поймать:

как ящерица, верткий,

в расщелину скользнул,

в руках оставив хвост.

По возрасту ль играть в дурацкие горелки?

Да ты бы сам себе ответил на вопрос,

зачем — все по тебе! — я плакала ночами,

когда луна лила на лоб спокойный свет?

...И остается мне

опять пожать плечами,

внушая вновь себе: все суета сует...

* * *

Ничего весна не развязала,

хоть трещал молочно мутный лед...

Я уже достаточно сказала,

чтобы брать сосулек звон в расчет.

Ничего весна не раскрутила.

Жизнь бежит, не зная перемен.

Как из рук синицу упустила,

ничего не обретя взамен?

Все боялись потянуть за нитку,

чтоб распутать странных чувств клубок.

Ободрали жизнь свою, как липку.

Все боялись быта, голубок.

* * *

На взгляд внимательный наткнусь —

и отведу глаза в испуге:

не прочитал бы в сердце грусть

от неизбежности разлуки...

Не порывался ближе стать:

стена прозрачная осталась.

И не решусь тебя позвать

в сад, где пугает яблок вялость…

...Бежит по мельнице вода,

а в закромах души — беднее...

...Стена прозрачна, как слюда,

а будущее все темнее.

* * *

Весна не встреч, а расставанья.

И от судьбы нельзя уйти.

И пальцев реже всё касанья.

И нам уже не по пути.

И нам уже диктует возраст

другие правила игры,

и напускная в шутках бодрость

не сбросит с плеч его горы.

Очарование уплыло.

Снег в копоти и неглубок.

...Жить в тапочках уютней было,

вставать на цыпочки — оброк...

...Весна...

В ногах — свинцом — усталость,

и бесконечно тянет в сон.

И понимаешь, что осталось

лишь сделать шаг — и Рубикон

ты перейдешь — и будешь тихо

лишь локотки свои кусать:

и в сорок жить была трусиха,

но прима — в облаках витать.

* * *

И странно как:

вся жизнь зависит

от зло сопящего комка,

что обжигает взглядом рысьим

с дивана

в позе для броска.

...И, как в вагоне, неуютно.

И, ежась в плене тишины,

вину почувствуешь подспудно

за то, что не были нежны.

И, сигаретный дым глотая,

грустишь, что больше не в раю.

(Что птица ждет, отстав от стаи,

в родном, в сплошных снегах, краю?)

...И правит бал в квартире скука.

И солнца луч вбирает пыль.

И... сердце ноет от испуга,

что потеряешь эту быль.

* * *

Измерил все?

Все взвесил, милый?

И даже счастья жалкий всплеск?

И вид припомнил мой унылый,

и глаз припухших влажный блеск?

И показалось так все просто:

дождь хлещет сутки за окном...

То виноват мой нрав несносный

в том, что сочится влага в дом.

Скребет карнизы щетка ливня.

Ты трешь старательно висок —

тебя ударил с мощью бивня

мой раздраженный голосок...

Твой ровный голос дипломата

плывет прогретою струей...

Все только сил пустая трата —

ведь не качаюсь в ней ладьей...

* * *

...И не дождешься перемены:

яснее это детских глаз...

И не поддержишь ссоры сцену,

а выжидаешь робко час,

чтоб доказать свою свободу,

живя куриным, но — умом...

...Нещадный дождь,

любя природу,

ее лупцует за окном.

* * *

Ушли иллюзии о чуде.

Игра в пинг-понг —

игра в слова.

Взлетел, как голос,

столбик ртути,

но вдруг осел...

В снегу трава.

Как штопор, дым

ввинтился в небо.

Я прямо голову держу.

Не с твоего каприза слепок —

одной себе принадлежу.

ПРОЩАЛЬНЫЙ ВАЛЬС

Снег вальсирует робко.

Все стало спокойно.

Улеглась в сердце смута, как вьюжная пыль.

...Оказалось: душевная тонкость достойна

не сгибаться под ветром любви, как ковыль...

Розовеет окошко ладонью прозрачной,

что просвечена лампой так щедро, насквозь!

Как вписалось окошко в домишко невзрачный!

...И нацеленней жизнь на разумное: «врозь»...

Та не греет ладонь,

говорю о которой...

Стертым знаком вопроса в окне силуэт.

Ну не смог для вьюнка ты стать прочной опорой, —

Стоит ль застить вьюнку удивительный свет?

...С наслажденьем вдохнешь

воздух колкий, студеный.

Словно писем клочки, снег лениво парит.

Закоулок души, словно двор затемненный...

И не сердце, а так ... под лопаткой болит.

Веришь в чудо прогноза:

зима будет мягкой,

и прикинется жизнь обещающим сном...

Ты один.

Не от этого чуточку зябко:

словно в сказке, живут за горящим окном...

Заскрипят все суставы осин поседевших.

Голова, словно шарик воздушный, светла.

И уходишь ты в ночь...

След ложится прилежно,

а заплата окошка сгорела дотла.

* * *

Я так тебя благодарю

за то немногое,

что было.

Хоть не любила. Не люблю...

Но свет впустил ты в мир унылый.

...Устало смотришь в даль,

в окно:

его закат забрызгал красным,

как соком вишни, полотно...

И кажешься таким несчастным!..

И о гнезде пустом опять

ты зря подумаешь,

печалясь,

что тень руками не обнять...

...А ветви тополя, качаясь,

узор рисуют на стене:

уютный дом,

дымок над крышей...

...Я все на песенной волне,

и ты меня, свет мой, не слышишь,

мой не единственный!

Но все ж

сложилось б счастьице, возможно.

Ты стал бы сказочно пригож,

а мне бы стало так тревожно:

зачем пошел на поводу

моих рефлексий и капризов

и под мою плясал дуду,

судьбе бросая глупый вызов?

* * *

Буйное лето приснится.

Кругом идет голова.

Солнцем пропитаны лица.

Сад, в нем по плечи трава.

Я — стрекоза молодая.

Друг — очень мил и не ... жук.

Буйство цветов, жизнь без края.

И... далеко до разлук.

Молодо-зелено было —

так, что двоим не до сна?..

...С темя до пят окатила

шалого взгляда волна.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Сад тот затерян в пырее,

в пыльных ушах-лопухах.

Стали желанья смелее,

только вот слабость в крылах.

* * *

Все сначала начать, с пустяка:

очарованно бредить свиданьем

и на зов, как на свет маяка,

прилететь с обновленным дыханьем.

Снявшись с якоря, к прошлому плыть,

не отчаяться, справиться с дрейфом.

И по старым счетам заплатить,

не знакомясь ни с шифром, ни с сейфом.

Словно в детстве, о тайне забыть:

раструбить всему миру о кладе,

том, что в сердце пришлось сохранить

и любви, и приличия ради.

ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ

...Ушел совсем недалеко.

Другая женщина под боком.

На сердце снова нелегко,

но дышишь легче за порогом.

...И снова в доме суета:

в нем, как мечи, гремят кастрюли.

И, как под током провода,

напряжены вы в зной июля.

...И снова тянет, как магнит,

туда,

где все же были весны

и где не помнят всех обид,

что непростительно серьезны.

...Плутать в трех сóснах — и терпеть

впиванье игл в шершавость кожи

и потихонечку стареть,

решив, что бабы все похожи.

* * *

Коль зернышко старой вины

на добрую почву упало,

то в жизнь, ту, что ждет новизны

засядет осиное жало.

И сам понимаешь в душе,

что жить остаешься с занозой.

И новая сказка уже

покажется серенькой прозой.

* * *

Так просто

позвонить, забыв про свой обет, —

и ты опять, как вихрь, сорвешься и приедешь.

И снова твой на мне сойдется клином свет:

минуты редких встреч — все — в памяти процедишь.

Пускай другая жизнь,

все те же снятся сны.

В своих же снах цветных

частенько ты со мною.

Уходишь сам в себя

от молодой жены,

тропинку, как слепец,

ища впотьмах клюкою.

...Приедешь —

и опять

не жизнь, а карусель.

И мы плывем с тобой по заданному кругу.

И в голове — сумбур, сумятица, кисель.

И не постичь прощания науку.

...Комок под кадыком

катай, что было сил,

страшась, что вдруг прорвет

соленую запруду.

...Не разорю гнезда,

что слишком ветхим свил

под скучные, как старость, пересуды...

* * *

Зачем ты приехал?

Не кинула трубку —

так грозно шипящую в ухо змею!

А бросила с долею уксуса шутку,

забыв, что обиду, как камень таю...

Все, вроде, как раньше.

Прилипнув к дивану,

заумные речи свои говоришь,

лениво макаешь пельмени в сметану,

с улыбкой блуждающей нежно глядишь.

Все, вроде, как раньше.

Лишь годы — меж пальцев...

Водой унесло головешки моста...

Бездарная роль погорельцев-страдальцев.

Душа от потерь безнадежно пуста.

На кочку не прыгаю с тонущей кочки,

и кругом уже не идет голова.

На новенький мост прибиваю досочки.

И вижу: сквозь пепел пробилась трава.

* * *

Снова в душном купе, как на море...

Будто волны качают вагон.

И в каком-то раздрае, раздоре

ты с собою сама. Сон — не в сон.

Снова жизнь в суете, кочевая.

Лезет холод сквозь щели в окно.

...По крупицам себя собирая,

ты не будешь собой все равно.

Поезд крутит колеса бесстрастно,

словно белка свое колесо...

...Изучай потолок безучастно,

обойдя из трех сосен лесок

и споткнувшись на ровненьком поле,

что под солнцем...

Душа в синяках...

...После делай примочки из хвои,

ненавидя синицу в руках.

* * *

Зря золотистый льется свет,

сочится сквозь льняные шторы...

Уже оставлен резкий след

той жизнью, где одни лишь ссоры.

Проник урановым лучом,

мечты о чуде разрушая.

Дитя-любовь толкнул плечом,

подумав, что она большая.

Не смог жене он рук согреть,

на резонанс настроить душу —

и подыграть, чтоб песню спеть

ей о тоске своей по мужу.

* * *

И нежно, как ноющий зуб,

подробности в памяти трогать.

Твой вздох, вдруг сорвавшийся с губ,

как будто чернеющий ноготь,

отдавленный кем-то давно...

Лицо побелевшее — смутно,

как стертое стиркой пятно,

что вывести разом так трудно...

* * *

Все в ступе дней перемололось.

Пусть сыпет белая крупа...

Вполуха слушаю твой голос,

на шутки тонкие скупа.

И ты, как каменный, спокоен

и дышишь в воротник пальто...

И весь ты стал так ладно скроен,

что что-то в этом есть не то.

...И цвет кругом лишь черно-белый...

Слилúсь с ветвями провода.

И то, что в прошлом в голос пело,

покрылось корочкою льда.

И оттого так одиноко.

Ловлю снежинки жадно ртом...

Но мне с тобой одна дорога:

след в след ступаю я с трудом,

чтоб не свернуть с пути, витая

в прижатых к снегу облаках,

по капле знанье обретая,

что все теперь в моих руках.

* * *

...Не свечу накрыли склянкой —

угасает прыть под зиму.

Пахнет в доме валерьянкой.

Жизнь по рельсам катит мимо —

мимо станции,

где встреча,

что могла бы стать судьбою.

...И втянула шею в плечи —

остаюсь сама собою.

Растяну в улыбке губы,

словно лемеха гармошки...

...Бабий век идет на убыль

по наезженной дорожке.

* * *

Кручусь, как белка в колесе,

иллюзией движенья тешусь.

Ну не выходит быть, как все:

о взгляды пристальные режусь.

И локоть, что толкает в бок,

потом на сердце ночью давит.

И разговор, что не глубок,

осадок муторный оставит.