Читаем Ответная месть онлайн бесплатно

Светофор светил то красным, то желтым, то зеленым огнем над пустым пересечением темных улиц. Не было ни одного автомобиля. В витринах универмага вспыхивал свет, озаряя длинную, молчаливую улицу. Газета быстро скользила вдоль тротуара, подхваченная неожиданно подкравшимся ветерком.

Где-то в парке запела птица. Наступал день.

Постепенно разливаясь, свет озарял окружающие дома, сгрудившиеся в молчаливую толпу неких угловатых инопланетных существ. В сотнях окон отражались уплывающие за горизонт облака, словно бы раскаленные снизу невидимым пока солнцем. Змеиные изгибы реки, разделяющей город надвое, с рассветом превращались в тускло сверкающий поток ртути.

Внезапно за городом разрезал небо поднявшийся аэробус; казалось, застыл неподвижно, затем, очертив плавную широкую дугу, стал удаляться, волоча за собой шлейф выхлопных газов, который сейчас же засверкал, вобрав в себя свет поднимающегося солнца.

Свет разгорелся сильнее и ярче, наполнил собой комнату. Он отражался от полированной мебели, от обоев, от стекол, окантованных и развешанных по стенам фотографий, от серебряных кубков на каминной полке, от оружия, размещенного на полках вдоль стен, от круглого зеркала над резным письменным столом красного дерева.

Убийца подошел к зеркалу и заглянул в него.

В зеркале отразилось тусклое, ничем не примечательное лицо.

Так и должно быть.

Никто не узнает, никто не догадается.

Одна смерть прошлой ночью.

Может быть, завтра — другая.

Убийца улыбнулся.

«Зеркальце, зеркальце на стене,

Кто самый хитрый, скажи-ка мне?»

Страйкер наблюдал за самолетом, поднявшимся со взлетной полосы, — на земле тот был так громоздок, так тяжел, что казалось необъяснимым, как он смог оторваться от бетонки и, взлетев, устремиться ввысь. Но самолет поднимался все выше и выше, пока не превратился в крохотную точку, парящую в небе. На мгновенье он сверкнул искрой, отразив солнечный луч, затем стал серым слабым пятнышком — и все.

Постепенно в его сознание снова проник шум аэропорта; привычная картина: киоски, билетные кассы, сиденья для уставших и ожидающих, буфеты, бары, постоянное перемещение людей, неотъемлемый от аэропорта дух странствий, которым было все здесь пропитано.

— Гераклит… — пробормотал он.

— Да брось ты! — отозвался Тос тем небрежно безапелляционным тоном, которым он всегда отвечал на замысловатые и псевдонаучные высказывания Страйкера. — Вот это? Да ничего особенного!

Страйкер взглянул на него и усмехнулся:

— Было же сказано, что наш мир и все в нем постоянно движется, течет и изменяется…

— Не дури! Мы стрижемся, меняем ежедневно белье, регулярно косим траву на газоне — и даже не замечаем этого. И что теперь: перестать этим заниматься, как-то все изменить?

— Ну, об этом ничего не сказано.

— Вот так всегда с этими древними греками, — заключил Тос. — Одни вопросы — а ответов нет.

— Немного напоминает работу полицейского?

— Вот-вот. Я как раз и хотел это сказать.

— Я так и подумал, — кивнул Страйкер.

Они отошли от окна и направились через зал, увертываясь от несущихся на них детей, чемоданов с жесткими углами, стюардесс в форме со списками пассажиров в руках; они перемещались с места на место, наглядно демонстрируя статистику перемещения населения.

На полпути они встретили Пински, перемещающегося в противоположном направлении.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил Тос.

Пински был мрачен; он взмок, словно добирался сюда бегом.

— Кейт отбыла благополучно? — спросил он Страйкера.

— Как будто так, несмотря на недавние странные выступления.

— Эти выступления относились в основном к грязным рубашкам, а также содержали руководство по загрузке посудомоечной машины, — вставил Тос. — Это было очень трогательно.

— Весьма трогательно, как и то, что я собираюсь вам сообщить. Еще один случай.

Тос и Страйкер настороженно ждали продолжения.

— На этот раз полицейский, не в форме — в штатском, — уже спокойнее продолжал Пински. — На стоянке, недалеко от его собственного полицейского участка.

— Как и другие? — спросил Тос.

— Как и другие. В голову, — подтвердил Пински.

Все это началось десять дней тому назад.

Первая жертва, полицейский по имени Ричард Сантоза, был убит выстрелом в голову, когда расследовал случай воровства в весьма респектабельном районе. Детективы полицейского участка, где работал погибший, сами начали расследование убийства; они тщательно копались в личной жизни Сантозы, изучили его счета, все денежные расходы последнего времени — все, что могло бы пролить свет на возможную причину убийства. Словом, все положенные в таких случаях процедуры были выполнены вполне добросовестно.

Вторая жертва, Мэррили Трэск, была застрелена в тот момент, когда проверяла номер брошенной автомашины. Совсем другой полицейский участок, противоположная часть города… И тамошние детективы также начали собственное расследование, выполнив не менее добросовестно все то же, что перед этим проделали их коллеги, пытаясь выяснить причину убийства Сантозы.

Однако баллистическая экспертиза определила, что пули были выпущены из одного ствола.

Оба полицейских участка объединили свои усилия, стали, хотя поначалу и нерешительно, координировать свои расследования, сравнивать информацию. Какая связь могла быть между красавцем холостяком Сантозой и состоящей в разводе Трэск? Вполне очевидное предположение, что они встречались после работы, быстро отпало. У Сантозы была постоянная подружка, и обе жертвы никогда не встречались.

Затем убийца нанес новый удар. Третья жертва, Сэнди Рэндолф, был убит, когда возвращался с расследования случая поджога. Его напарник был ранен, когда их машину вынесло на обочину и она ударилась о телефонную будку, поэтому он не смог преследовать убийцу; стреляли из пронесшейся мимо машины.

Рэндолф был негр, тридцати лет от роду, год назад он женился и собирался уйти с должности патрульного полицейского, освоить компьютер, чтобы или самому на нем работать, или обучать этому практикантов-полицейских. В полицейской службе он предпочитал кабинетную теорию работе на улице.

Снова другой полицейский участок, снова совсем другая профессиональная ориентация погибшего полицейского. И хотя это убийство было совершено из пистолета (в двух первых случаях была использована винтовка), общим мнением было, что все три убийства вполне могут быть взаимосвязаны. Все три нападения казались совершенно немотивированными, во всех трех случаях стреляли в голову, все погибшие были полицейскими.

Дело передали в Центральное управление, в Отдел по расследованию убийств.

Задача была весьма нелегкой. Предположение, что во всех случаях действовал один и тот же убийца, казалось вполне обоснованным. Но убивал ли он наугад — или в каждом отдельном случае существовала особая неясная причина?

Если выбор жертвы был случаен, то ничего и нельзя было предпринять; следовало только быть более бдительными, анализировать разнообразные сведения и слухи, контролировать в оружейных магазинах все подозрительные случаи покупки оружия или боеприпасов, просмотреть файлы известных «копоненавистников» и других психопатов.

И внимательно следить за всеми остальными, на которых пока еще нет файлов.

Но если все-таки существует какой-то мотив, какие-то основания для убийств, то каковы они и как их определить? С чего начать их поиск? Все, что было в распоряжении Отдела по расследованию убийств, все, с чем они могли пока работать, — это сами жертвы. Детективы задавали вопросы компьютерам и ждали от них ответа. Ответы содержали тысячи всяческих возможностей и предложений. И каждое следовало проверить. Хорошо, что в Отделе было достаточно служащих, настолько, что они могли поделить между собой и тщательно проверить все версии, которые выдавал компьютер.

Забросив на время все остальные дела, детективы сосредоточились сейчас на самом насущном, на проблеме, решение которой в конечном счете определяло, пристрелят их самих или нет. Конечно, от их деятельности зависела во многом общественная безопасность и жизнь сотен людей, но в данном случае они должны были защищать свою собственную жизнь.

К сожалению, вездесущие репортеры не были глухи и уж вовсе не страдали немотой. И в подобных случаях, когда газеты поднимали неимоверный визг, всех оповещая, что в городе появился убийца полицейских, сплоченные ряды служащих департамента полиции начинали редеть.

Напарник погибшего Рэндолфа, Фрэнк Ричмонд, был настолько потрясен, увидев, как его спутнику выстрелом разнесло голову, когда они спокойно проезжали по вроде бы безопасной улице, что, выйдя из госпиталя, ушел с полицейской службы.

И не он один.

Те служащие департамента, которые не были уверены в своем призвании, вдруг всерьез стали интересоваться продажей недвижимости, водопроводным хозяйством, захотели изучать закон, агрономию или прикладное искусство. Даже старые, испытанные полицейские, нервничая, замечали, что они насвистывают в темноте, озираются и невольно поглядывают на верхние этажи зданий и прочие подозрительные возвышенные места, где мог бы притаиться снайпер.

Гражданские лица, задумавшие было связать свою жизнь с полицейской службой, решали вдруг заняться чем-нибудь иным, хотя бы затяжными прыжками с парашютом или профессиональным футболом, что казалось в данной ситуации более безопасным.

Причина нарастающей паники была проста, и ничего нельзя было поделать как с разбегающимися кадрами, так и с теми, кто жаждал мести. Тут действовала простая логика.

Тот, кто решился убить полицейского, не пощадит никого. Ибо за убийство полицейского его ждет электрический стул, тогда как за убийство простого гражданина — всего лишь каторга.

Тот, кто решился убить полицейского, сможет убить любого.

Любого.

Автостоянка была заасфальтирована, обнесена высокой оградой и со всех четырех сторон окружена домами. Пухлые облака, проплывающие в небе, вдруг посылали на землю тень, и яркий солнечный свет внезапно сменялся сумраком, а потом солнце вспыхивало вновь. Полицейские машины, с маркировкой и без нее, выстроились «елочкой» на небольшом участке. К ним добавилась постоянно перемещающаяся группа зрителей в форме и в штатском. Из-за постоянно меняющегося освещения люди то снимали, то вновь надевали солнцезащитные очки. Никто не хотел ничего пропустить.

Сейчас общее внимание было приковано к дальнему углу стоянки — там, между микроавтобусом «шевроле» и высокой стеной, лежал мужчина в спортивной куртке и фланелевых спортивных брюках. То, что осталось от головы, было окружено ореолом из крови, костных осколков и шмотков мозга. Над трупом склонился Бэннэрман, медицинский эксперт. Его высокий рост и худоба были сейчас весьма кстати, иначе ему трудно было бы подойти к телу в этом узком пространстве между машиной и стеной. Каждый раз, как он выпрямлял спину, другие члены группы расступались перед ним, думая, что он окончил свою работу; и как только он снова склонялся над трупом, они вновь заполняли проход.

Страйкер поглядывал на окружающие стоянку офисы и жилые дома. Район этот не считался богатым, но и трущоб здесь не было. Влияние старой, центральной части города распространялось, как раковая опухоль, захватывая другие районы, в том числе и этот. Он уже разглядел чистые окна пустующих офисов, случайно откинутую штору в окне незаселенной квартиры. На перекрестке торчали зеваки, кое-где у подъездов спали пьяные. Они притащились сюда, но, по-видимому, здесь они не жили.

— Эти дома проверяли? — спросил он.

Капитан Корса взглянул на него, его темные глаза сверкнули поверх его толстых оливковых щек, словно зверьки из укрытия.

— А вы как думаете?

— Извините, — проговорил Страйкер.

Корса нахмурился.

— Он лежит здесь, должно быть, с ночи; никто его не заметил, пока не заступила следующая смена. — Корса потер лицо, потянул себя за нос и вздохнул. — Мы пили пиво в «Свистке» прошлой ночью, после смены. Мы иногда заходим туда. Он сказал, что ему надо ехать домой, он плохо спал и хочет пораньше лечь. — Корса замолчал, проглотил комок в горле и продолжал тихо: — У него жена и трое маленьких детей. Он был неплохой полицейский — собирался сдавать экзамен на лейтенанта. И друг был неплохой.

— Очень жаль…

Корса кивнул:

— Эх, а всех нас не жалко? Он ведь четвертый? Или уже пятый?

— Четвертый, — ответил Тос.

— Паршивое дело, — промолвил Корса, отвернулся и посмотрел на крыши домов по другую сторону улицы. — Ну, а вы что выяснили?

— Четыре убитых полисмена из четырех различных полицейских участков, — хмуро сообщил Страйкер. — Трое были в форме, только Ентол в штатском. Первые трое никогда не служили и не работали вместе. В разных чинах, разного возраста, разной внешности… да все разное! Ентол мог встречаться с кем-нибудь из них. А может быть и нет. Участки так далеко друг от друга! Едва ли…

— Оружие одно и то же?

Тос покачал головой:

— Первые двое убиты из винтовки. Третий — из пистолета. Возможно, тридцать восьмого калибра, хотя пуля разлетелась на осколки, что трудно установить с достоверностью. Общее: все убитые — полицейские, все выстрелы — в голову, и ни в одном из трех случаев причина не установлена. Может быть, этот случай отличается от тех трех — может быть, ему угрожали или где-то у него был известный ему враг… В этом нам предстоит разобраться вместе с вами. Вот и все, что мы знаем. И еще одно: двое первых были убиты с расстояния примерно в пятьсот ярдов, а третий — из движущегося автомобиля.

— Меткий стрелок, — заметил Корса.

— Таких сейчас много, — добавил Страйкер.

Когда Бэннэрман поднялся на этот раз, он действительно кончил свою работу. Он выбрался из узкого пространства между стеной и автомобилем и направился к Страйкеру и другим.

— Этот случай отличается от других, — сообщил он. — Выстрел сделан с близкого расстояния.

— Оружие то же, что и в прошлый раз?

Бэннэрман пожал плечами:

— Это не по моей части, но сомневаюсь, что они что-либо определят, кроме калибра. Пуля пистолетная. Пробила голову и ударилась в стену — все осколки ее здесь. Может быть, тридцать девятый калибр. — Он показал маленький серый осколок в нумерованном пластиковом пакетике и положил его в карман. — Хотите взглянуть на тело, прежде чем мы его увезем?

— Нет, спасибо, — отказался Тос, щеки его залила бледность.

Бэннэрман посмотрел на него и усмехнулся:

— Приготовьтесь к тому, что вам иногда придется делать это, Тос, если вы хотите продвинуться по службе.

— Лучше уж я обойдусь без повышения, — признался Тос. — И так спасибо…

— Я подойду, — Страйкер вздохнул.