Читаем Отец её лучшей подруги (ЛП) онлайн бесплатно

? Переводчики: Настёна (1 глава), Лена Ч. (со 2 главы), Denikа (с 5 главы)

? Редакторы: Катерина Г.; Александрия (с 5 главы)

? Вычитка: Александрия

? Обложка: Wolf A.

Глава 1

Лия

Если я закрою глаза и изо всех сил притворюсь, то в списке передо мной будут указаны даты посещения галереи и художественные принадлежности, а не ряд за рядом варианты работ, с которыми, по мнению моей мачехи, я могу справиться. Я едва могу терпеть необходимость быть здесь с ней дома. Как только у меня появится работа и я смогу накопить достаточно денег, чтобы снять собственное жилье, то уйду отсюда до того, как высохнут чернила на договоре аренды.

Стены моей детской спальни всё ещё серебристо-чёрные в полоску, а мои смешанные произведения искусства выставлены в виде личной галереи. Сейчас они выглядят так же, как и в старших классах. Моя предыдущая почти мачеха пыталась уговорить моего отца отправить всё это мне и превратить комнату в студию йоги для себя, но он отказался. Несмотря на то, что я была взрослой и владела собственной галереей, я по-прежнему была его маленькой девочкой и нуждалась в своём месте в его доме. Она так и не пошла с ним к алтарю; он не женился бы на ком-то, кто был бы так откровенно жесток по отношению ко мне. Джин, нынешняя мачеха, старалась быть особенно милой с ним, пока они не поженились. Её поведение по отношению ко мне с тех пор — это совсем другая история, более типичная для мачех в сказках.

Я понимаю тебя, Золушка.

Когда экономика полетела ко всем чертям, я больше не могла позволить себе свою мечту. Я продала свою машину, чтобы отплатить за два месяца коммунальные услуги и аренду. Даже с кредитом моего отца, который после этого ещё несколько лет покрывал расходы моей галереи, это было слишком сложно. Это не значит, что я стала каким-то знаменитым художником, но я держала себя в руках. Только что окончив художественную школу, я неплохо устроилась. У одного мецената, жившего неподалёку от моего колледжа, была старая витрина, которую он хотел сдать в аренду, и в обмен на кое-какие произведения искусства и свидание, которое не устроило нас обоих, у меня была галерея. Однако делать хорошо для себя — этого недостаточно в современном мире. С крошечным буксиром холстов, скульптур и разнообразных инструментов, которые я не могла продать, чтобы заплатить за аренду ещё на месяц, я вернулась домой.

— Лия! Сейчас время завтрака. Поднимай свою ленивую задницу с кровати и спускайся сюда. Будь продуктивной частью домашнего хозяйства, — интерком отключается, но не раньше, чем я слышу обычную жалобу Джин. — Эта твоя дочь — просто пустая трата времени, дорогой. Неужели ты ничего не можешь сделать?

Мой отец не сделает ничего, чтобы изменить её отношение; даже в свои сорок пять лет она всё ещё имеет тело студентки колледжа — в основном пластиковое — и является его прославленной трофейной женой. Они никогда не ожидали, что я вернусь домой и, думаю, он считает, что это просто вопрос периода адаптации. Её единственная проблема — это я. Она позволяет ему играть в гольф с его приятелями или сбегать в Вегас на «выходные с парнями» и никогда не задаёт вопросов. Я даже слишком громко дышу в сторону Джин, и я разрушила её мир. Джин — какая-то учёная, очень умная, и если бы она могла быть для меня кем угодно, только не разъярённой сукой и злой мачехой, она бы мне понравилась. Я стараюсь ради папы.

Смерть мамы всё ещё давит на него. Они были влюблены друг в друга со старших классах, а я была их ребёнком, зачатым в медовый месяц. Я почти уверена, что именно из-за того, что я так похожа на свою мать, Джин меня ненавидит. Ладно, может быть, это были четыре флакона лака для волос, которые я подарила ей на первое Рождество, когда она была с моим отцом, а также записка, что они могут помочь с её причёской эпохи восьмидесятых.

Я натягиваю джинсы, застёгиваю их и иду к двери своей спальни. Они забрызганы краской и обожжены в нескольких местах, когда защищали меня от искр во время сварки. Художники оставляют маленькие чёрные платья для открытия галерей, а не для создания произведений искусства. По крайней мере, дни, проведённые в студии, поддерживали меня в форме: таскать металл домой со свалки и держать детали над головой во время сварки, было так же хорошо, как потеть в тренажёрном зале.

Когда я открываю дверь, интерком снова жужжит. Я нажимаю на кнопку, прежде чем Джин успевает крикнуть, и говорю самым сладким голосом:

— Я уже иду вниз.

Я хватаю свою сумочку с крючка возле двери и спускаюсь вниз. Когда-то эта лестница вела меня мимо спальни отца и мамы, но после того, как мама проиграла свою битву с раком, папа больше не мог там оставаться. Это стало комнатой для гостей, или скорее комната Таши, когда мы стали слишком взрослыми, чтобы спать в одной кровати.

Таша — это изюминка возвращения домой после долгих лет отсутствия. Лучшая подруга, которая всё ещё остаётся им, несмотря на то, что мы так долго не виделись, — это редкий дар. Она соответствует обозначению «ЛДН» (прим. перев. — «ЛДН» — Лучший Друг Навсегда; в ориг. — «BFF» — Best Friend Forever) в моём списке контактов. Я делаю всё возможное, чтобы убедиться, что она знает, как сильно я ценю её и использование её гаража для импровизированной рабочей студии. В моём альбоме для эскизов есть рисунок-татуировка, над которым я работаю специально для неё. Она хочет набить его, в конце концов, когда сможет набраться смелости, чтобы сделать это, всё ещё живя под крышей дома своего отца.

— Ух ты! Ты даже одета. Я очень удивлена, — Джин одаривает меня ехидной улыбкой, ставит кастрюлю с заварным кремом на подставку на столе и садится рядом с моим отцом. Тот факт, что она умеет готовить, ставит её немного выше своих предшественниц.

Мой отец поднял газету, читая биржевые новости.

— Леди, я даже не допил свой кофе. Давайте попробуем хорошо провести день, — папа шуршит страницами, прежде чем закрыть раздел и положить газету на стол. — Какие у тебя планы на сегодня, Лия?

Его волосы поседели на висках и начали немного редеть спереди, но он всё ещё выглядит как отец, которого я помню с тех пор, как закончила художественную школу и пыталась оставить свой след в мире.

Я кладу себе кусок пирога с заварным кремом, едва удерживаясь, чтобы не сморщить нос от кусочков грибов и перца. Если Джин увидит, что мне не нравится то, что она приготовила, я буду находить эти ингредиенты во всех блюдах до конца недели.

— Я иду к Таше, чтобы поработать над скульптурой, — изо всех сил стараясь не обращать внимания на хмурый взгляд Джин и её преувеличенный вздох, я продолжаю: — Я отправила своё резюме и заявление во все места, куда вы меня просили. Я также обратилась к нескольким другим людям, которые просто искали сезонную помощь. Прямо сейчас любая работа будет хороша.

Любая работа, чтобы избавиться от Джин, была бы подарком, плюс я могла бы начать выплачивать свой кредит отцу.

— Прошла всего неделя, Лия, успокойся, — папа доел свой пирог с заварным кремом в несколько укусов и возвращается к газете. — Ты же знаешь, что это твой дом и всегда им будет.

Я изо всех сил стараюсь не улыбаться за завтраком, когда лицо Джин вытягивается.

— Я знаю, папочка, — мне не нужно видеть его, чтобы понять, что он улыбается; обращение «папочка» всегда вызывало у него улыбку.

— Сегодня вечером у нас гости на ужин. А ты к тому времени уже будешь дома? — у Джин есть тон голоса, который балансирует на грани между тем, что я незваная, но ожидаемая.

— Ну, не знаю. Это зависит от того, как далеко я продвинусь в своём проекте. Хочу сохранить своё портфолио в актуальном состоянии на случай, если удастся попасть на следующую выставку галереи в центре города.

На самом деле, я надеюсь увидеть отца Таши и не хочу отказывать себе в этом шансе. Он был занят на работе с тех пор, как я вернулась домой, и я так и не смогла понять, тот ли он всё ещё материал, из которого сделаны мои эротические сны.

— Я могу немного побыть одна и взять сэндвич, чтобы не мешать вашему званому ужину, — предлагаю я.

Мой отец удостоверяется, что я знаю, что у меня есть постоянное приглашение на их ужин. Когда мы заканчиваем есть, папа спрашивает меня:

— Ты хочешь взять мою машину или пойдёшь пешком?

Это великолепный день для сезона, и прогулка занимает меньше мили, так что я не возражаю против свежего воздуха.

— Я прогуляюсь пешком, папа. Таким образом, вы не останетесь только с одной машиной или застрянете здесь, ожидая меня. Кроме того, мы же не можем допустить, чтобы я была ленивой, не так ли? — сладко говорю я, прежде чем быстро встать и убрать посуду.

***

Несмотря на то, что я в третий раз работаю в их гараже, Таша продолжает смотреть на меня, как будто я могу исчезнуть в любой момент. Это было бы странно от кого-то ещё, но от Таши это почти очаровательно. А ещё мне от этого грустно. Она и её отец были рядом со мной после того, как мы потеряли мою маму; я отплатила им тем, что сбежала из города при первой же возможности и не оглядывалась назад, пока не передумала.

— Я не собираюсь исчезать, Таша, — упрекаю я её, снимая куртку. Мне жарко от работы с металлом, но я не хочу рисковать испортить ткань грязью и маслом на цементном полу. Работа на земле между козлами для пилки — это не самая гламурная работа, но это лучшее, что я могу сделать на данный момент, если хочу закончить эту скульптуру. Я скучаю по своему более портативному сварочному аппарату, но и этот неплохо выполняет свою работу. Продажа моих сварочных инструментов позволила мне отплатить четверть стоимости обучения, аренды и еды. Ещё находясь рядом с художественной школой, я могла бы воспользоваться их услугами. Жизнь здесь не даёт такой роскоши, но у меня есть возможность работать. Я не могу позволить себе быть разборчивой в том, какие инструменты использую, если всё ещё могу получить желаемый эффект.

— Я рада, что у твоего папы есть эта ползающая доска для игр с его грузовиком. Она идеально подходит для того, чтобы позволить мне скользить вокруг.

Подростком я провела много воскресных дней, сидя на верстаке, наблюдая, как её отец, Бек, меняет масло и делает мелкий ремонт. Я даже мастурбировала под его грузовиком, почти надеясь, что он войдёт в гараж и поймает меня с пальцами в шортах. Я не думала о законности — только о том, что я была возбуждённым подростком, а он был горячим. Он выглядел лучше, чем большинство мужчин в душераздирающих подростковых журналах.

Даже если сейчас он хоть вполовину так же великолепен, как тогда, я думаю, что всё равно буду благодарна за то, что у меня есть место подальше от моей мачехи.

— Джин меня уже достала. Не могу дождаться, когда у меня будет работа, и я смогу уйти оттуда, — я быстро вспоминаю, каково это — иметь злую мачеху прямо из диснеевской истории.

— Мы могли бы потесниться здесь, это будет похоже на ночёвку. Будем только мы с папой вдвоём, ты не будешь нам мешать. Кроме того, есть ещё шесть неиспользуемых спален. Он всё равно никогда не бывает дома, потому что занят работой и командировками, — говоря, Таша играет со своим телефоном и пишет сообщение, как будто я не вижу, как её пальцы скользят по экрану. Свайп и близко не такой скрытный, как она думает.

— И кто он такой? — спрашиваю я. Парень — единственный человек, которому она могла бы так писать. У нас уже много лет не было секретов друг от друга, кроме одного — я влюбилась в её отца, когда мы были подростками. Но даже это было не столько тайной, сколько упущением. Нам было всего по шестнадцать лет, когда Таша поймала меня, пялящуюся на её отца, когда он играл в ракетбол; я пообещала за бутылкой украденного рома в нашем убежище, что никогда не пересплю с её отцом. Перенесёмся на шесть лет вперёд, и я с такой же гордостью и тревогой скажу, что не нарушила своего обещания.

— Его зовут Крис, — я практически слышу, как она закатывает на меня глаза. — И прошло уже четыре месяца, — говорит Таша, прежде чем я успеваю спросить, как давно они встречаются. — Он не совсем тот человек, которого бы одобрил мой отец. Я имею в виду, что у него есть работа и всё такое, и он действительно хорошо ко мне относится, но он просто не такой человек, как наши семьи. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Цемент холодеет под моими пальцами, когда я вытаскиваю себя из-под рабочего места, чтобы посмотреть на Ташу.

— Парнишка из низов? — спрашиваю я.

Она кивает, слегка улыбаясь мне.

— Он механик, — она приносит свой телефон и показывает мне фотографию. Он высокий и красивый, длинные волосы собраны сзади в конский хвост. Это беззаботная ухмылка, но не совсем улыбка, напоминающая мне о художниках в моей школе, которые проводили слишком много времени с галлюциногенами в качестве вдохновения.

— Крис очень милый, — говорю я ей. Он не в моём вкусе, но я определённо нахожу его привлекательным. Его голубые глаза пронзительны, и они светятся весельем от того, что Таша говорила перед тем, как сфотографировать его. Совершенно ясно, что он любит её.

— Может быть, мы как-нибудь сходим куда-нибудь, чтобы ты с ним познакомилась. — О, счастье, быть третьим колесом звучит так весело… — Ты знаешь, Лия, есть ещё несколько парней из средней школы в городе, которые достойны твоего внимания, — не будучи уверенной, что кто-то из мальчиков может соответствовать стандартам, установленным моей долгосрочной любовью, я издаю ни к чему не обязывающий звук, пока она бессвязно бормочет. Это был адекватный ответ, и Таша снова принялась болтать о Крисе. — Я знаю, что четыре месяца — это ещё слишком рано, чтобы говорить о вечности и обо всём остальном, но он намекал на то, что подарит мне обручальное кольцо на день рождения. Просто что-то маленькое, но он хочет показать моему отцу, что мы преданы друг другу, когда они встретятся. В следующем месяце у него будут выходные по воскресеньям, так что я планирую пригласить его на семейный ужин. Ты тоже должна прийти; ты будешь посредником, если папа закричит.