Читаем Отделение онлайн бесплатно

Тексту нужно начало, нужно что-то написать, сказать. Наверно, я должен ввести вас в курс дела, в начало истории, задать первыми строками настрой, заинтересовать, чтобы вы мгновенно погрузились в симметрию букв и слов и поменьше отвлекались. Вот я сел и пишу. Я не знаю, о чем пишу. У текста есть какое-то название, вы уже прочли – «отделение». Но о чем он, и куда пойдет дальше мысль? Кто его знает? Вы знаете? Я – нет. Текст рождает сам себя, мысль думает сама себя. Я не думаю мысль, она льётся, струится, скачет! И все сама, ей не нужно мое участие. Что необходимо для того, чтобы родился текст? Два слова, фраза, предложение? Вполне достаточно. Он потом сам проявляется независимо от автора. Но в одном мне все же повезло: в том, что вселенная или Бог выбрали посредником именно меня, чтобы текст вылился, обрёл форму. Думаете, мое эго стремится к бесконечности? Нет, вовсе нет. На самом деле я скромный малый. Само! Все само происходит! Отделение! О чем текст? Что можно написать об отделении? Очень много, даже слишком! На полку книжек про отделение точно хватит, а, может быть, даже и на целый шкаф. Вы читаете этот текст, это занудство, значит, отделение все же произошло. Отделение текста от меня, его автора-медиатора. Помните, я писал о вселенной, Боге? Нет, я не уверен, что это их рук дело! Психика, бессознательное – вот кто повинен в игре букв, слов, которые я чирикаю шариковой ручкой в помятом блокноте. Ещё раз: мысль, думающая сама себя! Откуда она берется, где зарождается? Ладно, оставим! Я уже чувствую, как вы начинаете злиться! Так что там с отделением? Ты – автор, который заявляет, что он не автор, а посредник, назвал текст «отделение»! Поясни, о чем ты будешь писать, иначе мне – читателю, придется отделиться от твоего текста! Автор, дай сюжет, расскажи что-нибудь интересное! Ну хотя бы концепцию, хотя бы ее, нельзя же так дурачить. Бессознательное! Вот, в чем причина! Это чистый поток моих сбившихся мыслей, они отделяются от мозга, который как будто хорошенько взбили миксером, взболтали и перемешали! Отделяются! Ты сказал – отделяются! От моего мозга вряд ли сможет отделиться что-то мудрое. Нет и еще раз нет! Отделение, оно повсюду, не только в моей голове! Нет! Оно только в моей голове! В моей голове весь мир – отделение!

Вот возьмем, к примеру, единственный спутник земли, этот ночной желтый блин – Луну. Она же отделилась от Земли, это в школе проходят! А дети! Ребенок, он же в чреве матери созревает, формируется, а потом раз! Отделился! Тут-то и начинается самое ужасное! Защиты никакой, абсолютно беззащитный взрослеет, учится, матереет, стареет и бац! Финиш! Отделяется от мира живых! Понимаете! Именно отделяется, погружается под землю в царство мертвых. Отделение? Что такое отделение? Это когда один объект уходит от другого, убегает. Он теперь сам по себе, вроде бы как. Вокруг одно отделение, а хочется присоединения, сращения, т.е. стать больше, слиться с кем-то или чем-то, а я только и делаю, что отделяюсь, и чем больше отделяюсь от всего – мира, человека, от себя в конце концов, тем больше этих мыслей про отделение. И то, что отделяется от меня, это уже не я, оно уже полностью самостоятельно и не имеет ко мне никакого отношения. Понимаете?

Да что там отделение от матери! А как же отделение от Бога? Ну, допустим, Бог сначала человека создал. По образу и подобию, если помните. Все равно, что отделил, образ-то его и подобие, знаете ли, тоже. А кто вернёт теперь Адаму ребро? Его же заимствовали, отделили! Адам, получается, почти сразу стал не совсем цельным человеком. Не с инвалидностью, конечно, но тут есть над чем подумать. Как минимум, он перестал быть совершенным, таким, каким создал его Бог сначала. О, прекрасная Ева, мучительница рода человеческого! Тебя винят в порочности уже больше трёх тысяч лет. Идиоты! Они писали об этом научные тексты! Адам был несовершенен, его слегка изуродовали, а Ева, просто попала под горячую руку. Если считать, что рай – идеальный гармоничный мир, то этой парочке калек, определенно нечего там было делать, вот их и … отделили. Бог (ваш отец) сказал: “плодитесь и размножайтесь!” Вот вы и устроили вакханалию: делились, делились, делились! Бац! Семь миллиардов людей на малюсенькой планете. Кажется, что-то пошло не так. Тук-тук! Пустите нас обратно в рай! Тактичное молчание. Ок, поняли! Остаёмся тут, без вариантов!

Вы ходите на работу? Или в детский сад, или в школу? Весь мир – детский сад, но я о другом. Если принять как концепцию, что то, что отделяется от нас – уже не мы, получается то, от чего отделились мы сами, тоже перестаёт быть нами. Приведя с утра себя в презентабельный вид, закрывая дверь и уходя в неизвестность, мы… отделяемся от нашего дома, он остаётся только в голове, но это уже не он, а всего лишь игра памяти. Мы можем воссоздать его в своём сознании в мелких деталях, даже вспомнить, что уронили утром на пол ушную палочку и не стали поднимать, потому что торопились. Это воспоминание – следствие отделения. Ужасно, правда? Везде сплошное отделение. То, которое происходит на унитазе, я, пожалуй, не буду описывать. Честно вам признаюсь, это даётся мне нелегко, очень сложно сдержаться, когда… бултых… У меня скверное чувство юмора… Потому, что в голову постоянно лезет всякая дрянь, копится, копится, череп так и норовит взорваться. Я вынужден ей делиться, иначе окончательно свихнусь, съеду с катушек. Про самое главное отделение-то забыл упомянуть: больничное. В нем, отделенные от обычной жизни, запертые, прозябают несчастные. Ладно, я не настолько злой и наглый, чтобы совсем не испытывать жалости и сострадания. Здоровье – один из самых ценных активов жизни любого существа. Больные лани первыми попадают к хищникам на ужин, равно как и маленькие особи. Крепкий организм – это огромная опора. Несчастные, заполняющие собой пространство больниц, мне искренне вас жаль. В больничных отделениях пахнет безнадегой, как будто вас заранее готовят к векам, которые вы проведете в каком-нибудь чистилище. Чего стоит один запах! А стоны? Койки в коридоре? Вы по праву должны быть названы обделёнными, изгнанными, настоящими мучениками. Старушка-медицина надежно вас спрятала. Несмотря на тысячелетия своего развития, она далека от совершенства, особенно в такой стране, как Россия, где хромает каждый государственный институт. Слишком большая площадь, с такой разве можно совладать? Россия – это неоднородная плавающая территория, она любит присоединять, но в результате большинства ее усилий в конце все равно происходит отделение. Помните, как корчился в муках Советский Союз? Теперь всё, что отделилось от этого гиганта, многие мечтают собрать, как пазл, обратно. Тут не должно быть имен и названий, все и так ясно. Территория, которую нельзя называть, присоединили под шум колес бронетехники. Овации! Браво! Значит, в скором времени произойдет отделение, таковы законы жанра! Только тссс! Об этом тоже нельзя говорить вслух, в Конституции кое-что написано, в УК тоже. Мы же с вами знаем, что наказания в этой стране суровы. Черт! Почему вы меня не остановили? Я отвлекся и наговорил лишнего. Тут надо, наверно, вспомнить про отделение полиции, но это такие обидчивые ребята, что даже вскользь не буду. Подождите минутку. Мне нужно отделить свой зад от стула и немного размяться, тяжело, знаете ли, трепаться вот так вот, почти впустую без темы. Когда ты забываешь заранее заготовленный фрагмент речи, ничего не остается, кроме как импровизировать, я вот и выкручиваюсь, как могу.

Россия, кстати ещё кое-чем славится. Русские писатели в XIX веке прекрасно изучили эту ее болезнь, имя ей – бюрократия. Один из симптомов этой болезни – бесполезная отчетность, которая портит жизнь телу государства. Бессмысленные работники занимают свои должности, перекладывают бумажки, сводят воедино цифры, чтобы в конечном итоге выявить ошибку, наказать кого следует, выписать штраф. Знаете что? Эти отчёты у них никогда не сходятся, кого им нужно действительно наказать, так это себя. Жаль, что самобичевание уже не в моде. Но этим инстанциям нужно как-то оправдывать свою никчемность, поэтому они маскируются, делают вид, что работают для граждан, питаются обращениями. Некто N с утра, смотря в окно, обнаружил, что привычный ему вид на помойку стал мрачнее, чем обычно, потому что мусор не вывезли вовремя. Некто N решил, что ему нужно позвонить куда следует. Так началось великое отделение его скромного обращения. Некто N пытался дозвониться час, его упорству и настойчивости могли позавидовать самые именитые спортсмены планеты. Но, увы, есть в этом мире невозможные вещи, которые не под силу и самым упорным, вроде Фродо или Гарри Поттера. N решил, что он не сдастся. Заядлый пользователь сети интернет, он смекнул, что обращение можно подать там. В максимально тактичной форме отделенное в это нервное утро от N его обращение было направлено в Жалобную палату. Пройдя первичный отсев жалоб в канцелярии, она медленно отделялась, спускалась вниз по инстанциям. В Жалобной палате некая чиновница бальзаковского возраста ловко перенаправила обращение N в Сортировочное бюро. Скромная сотрудница Сортировочного бюро, будучи императрицей в душе, наделенная почти неограниченной властью, в пару кликов спустила обращение в Комитет по мусору. Почесав лысину, малоподвижный, тучный, а оттого безразличный ко всему бывший прапорщик, отправленный доживать в Комитет до пенсии, передал обращение бойкому, источающему сильный аромат дешевых духов и водки бригадиру. Через три дня блужданий по обращению N было принято единогласное решение – устранить зловонную проблему. Ранним утром, затемно, на место происшествия выехала бригада. N не спалось, он сидел у окна и курил, наблюдая увеличившуюся за эти дни гору мусора. Через открытую форточку в ноздри N проникал едкий смрад, он поперхнулся дымом, закашлялся и затушил сигарету. Неожиданно он увидел яркий свет фар и приближающийся мусоровоз. Свет фар отражался в глазах N, придавая его взгляду что-то демоническое. Тем временем мусорщики ходили вокруг помойки. Она была переполнена, за один раз весь объём вывезти было невозможно. Бригадир чесал затылок, он сразу понял, что нужен будет ещё один выезд и пустое пухто. Разбросав не поместившиеся мешки с мусором по площади ограждения помойной зоны, бригада вывезла переполненный мусорный контейнер. N ждал. N был чистоплотным от природы, он не любил непорядок, поэтому его левый глаз то и дело дергался, когда он видел бардак. Бригадир мусорщиков рапортовал руководству Комитета, что дело-дрянь, и для того, чтобы оно перестало быть таковым, необходимо срочно отправить вторую машину. Бригадир всего три раза употребил слово на п… и четыре на х…, чем очень гордился, потому что, как правило, эти слова сопровождали каждое его предложение. Прошло два дня. Гора по своим размерам резко росла так, что неопытный альпинист издали мог принять ее за городские Гималаи. N больше не мог курить из-за смрада, он думал, что, отделенное, его обращение окончательно заблудилось, но ранним утром вновь увидел свет приближающихся фар. Его сердце стало биться чаще, сидя на стуле, он облокотился локтем на стол, приняв выжидательную позицию. Бригада работала быстро, только изредка они говорили слово на п…, тем самым характеризуя трагизм ситуации. Оставив в периметре помойки семь мешков с мусором, которые не влезли в переполненное пухто, выполнив долг, бригада скрылась в рассветном зареве. N все еще нервничал. Он надел кроссовки, спортивные штаны и майку, и, выйдя на улицу, он полной грудью вдохнул весенний воздух и жадно закурил. Светало. N разбросал семь оставшихся мешков по урнам вдоль улицы, вернулся и лёг спать. В цветных снах он увидел подножие горы Фудзи, на котором ровными рядами выстроились цветущие сакуры. N вдыхал их нежнейший аромат, пока на его подушку текли теплые слюни. Счастливый конец. Занавес! Столь редкий поворот сюжета для этой страны.

Знаете, чем на самом деле в девяноста девяти процентах случаев пахнет русская бюрократия? Безысходностью! Вот чем! Безысходность? Какое странное слово. Без Исхода. Будто народ Израилев так и не покинул Египет, не шлялся сорок лет по пустыням, а просто растворился в шуме времени. Прискорбно, потом родилось столько сюжетов! Слава Яхве, что этого не случилось! Эти заблудшие люди слишком долго были отделены от своей земли, своей великой литературой они заслужили вновь обрести ее…