Читаем Остров Королевы онлайн бесплатно

Шторм завывал раненым зверем. Океан на юго-западе бесновался, ветер взбивал тёмные волны в кипящую белую пену, вздымал их почти до тяжёлых свинцовых туч, рваными космами дразнящих водную бездну. Молния вспарывала небеса, гремел гром. Воды озёр, заводей, речек и ручьев Зелёного острова рвались из берегов, деревья размахивали кронами, рассыпая листья и ветки.

Крупный морской ястреб-скопа не замечал буйства природы. Ему угрожала более серьёзная, смертельная опасность. Могучие когти птицы, правда, разорвали ловчую сеть, остатки одурачившей его приманки он выплюнул. Но не так просто оказалось освободиться от шипастой колючки, скрытой в предательской приманке. Острые шипы глубоко вонзились в клюв крылатого хищника, кровь ручейками стекала по шейному оперению. А рядом, выжидая благоприятного момента, чтобы прикончить добычу, кружили два молодых диких кота-охотника.

Вриг Феликс, вождь боевых котов Зелёного острова, опершись на ствол поскрипывавшей на ветру осины, презрительно наблюдал за неуклюжими прыжками своих потомков. Он повернулся к постоянной помощнице и советчице кунице Атунре.

— Г-рр-мау-у, танцы-выкрутанцы какие-то, а не охота. Лягушки ленивые, а не охотники.

Атунра отскочила, потому что сыновья Врига разом прыгнули назад, спасаясь от взмаха когтистой птичьей лапы.

— Эта птица — опасный противник, о вождь. Сыновья твои мудро поступают, выжидая подходящего момента.

Вриг Феликс фыркнул. Он отшвырнул боевой топорик, скинул плащ, как будто не замечая непогоды.

— Мурр-гурр! Трусишек я вырастил, а не бойцов. Ну-ка, слабаки, отойдите прочь, в сторонку. Смотрите и учитесь.

Сыновья вождя послушно отступили, а Вриг прижал уши к черепу, обнажил клыки и издал оглушительный вопль:

— Гр-р-мвау-вау-у-у-у!

На ястреба эта демонстрация боевой мощи впечатления не произвела. Он как раз освободил крылья от обрывков сети и ловко увернулся от острых когтей Врига. Но собственные его когти не промахнулись, глубоко вонзились в кошачью морду меж глазами и ноздрями. Мощный взмах крыльями, и боевой вопль кота перешёл в пронзительный визг боли. На краткий миг Вриг повис в воздухе, затем бесформенной кучей рухнул наземь. Ястреб взмыл вверх, а куница и оба сына бросились на помощь — слишком поздно. Обидчик улетел.

Взлетев, он тут же стал игрушкой урагана, даже не пытаясь сопротивляться буйству природы. Ветер швырял его, вертел как сухой листок, ерошил перья. Шторм понёс птицу над деревьями, лужайками, ручьями, болотами, дюнами… наконец, над беснующимся морем.

Дикий кот Вриг Феликс лежал без сознания. Его сыновья окаменели от ужаса. Атунра осмотрела раны. Она повернула тело раненого мордой вниз и крикнула:

— Бегом за помощью! Я постараюсь не дать ему задохнуться.

Джифра отважился задать вопрос:

— Он не умрёт? Эта страшная птица его не убила?

— Выживет, если не захлебнётся кровью. Бегите!

Питру вытянул шею через плечо Атунры. Куница оттолкнула его.

— Не тяните время! Лекарей, носилки, перевязки, мази! Полморды потерял: нос, щеки, верхняя губа… Да живее же, отец кровью истекает!

Они метнулись прочь, а Атунра покосилась на обезображенную морду Врига Феликса.

— Глаза-то у тебя остались. Когда увидишь своё отражение, вряд ли поблагодаришь меня за то, что я тебя спасла. Но полморды все же лучше, чем совсем без головы. Теперь Вриг Феликс сможет убивать врагов взглядом… да и одним видом морды своей, пожалуй.

Бодрую, энергичную Ликиану никак не назовёшь старухой. Однако мудростью и рассудительностью эта симпатичная моложавая мышь превосходила многих обитателей Рэдволла. По этой причине и исполняла она многотрудные обязанности настоятельницы аббатства.

Утреннее солнышко пригревало выложенные из красного песчаника стены аббатства Рэдволл. На парапете восточной крепостной стены Ликиана и её постоянная наперсница, кротиха тётушка Берби, наслаждались первыми лучами и баловались мятным чайком.

Тётушка Берби вытянулась в раскладном кресле и поскребла бархатный затылок мощным рабочим когтем.

— Хурр, мэм, слыханное ли дело, буря-то какая… Хур-хур, нет, не припомню этакой за все свои сезоны…

Ликиана подняла взгляд к нежно синеющему над ними небу.

— Спасибо Матери-Природе, нынче она в добром расположении духа. Послушай только, как этот жаворонок заливается! Слышишь?

Берби сосредоточилась, зажмурилась и через некоторое время кивнула.

— Хурр, а и правда ведь, что-то там вроде шумит, беспокоится.

Ликиана повернулась к аббатству, в который раз наслаждаясь видом грандиозного строения из красноватого камня, на черепичной кровле которого играли светотеневым узором солнечные лучи. Взор аббатисы скользил по колокольне, по фасадам, наличникам верхних окон, цветным витражам Большого зала, колоннам и аркам.

— Нашему аббатству никакая непогода не страшна, правда, Берби? — проронила Ликиана рассеянно, пригубив чашку.

— Рр-хурр, что верно, то верно. Зато во саду, в огороде страсти какие! Кусты помяты, фрукты-ягоды по траве раскиданы… Противный ветрина!

Ликиана улыбнулась и похлопала Берби по лапе:

— Ладно, не ворчи. Так всегда бывает в бурю. Ничего непоправимого не случилось. А вон нам добавку несут.

Груд Длинный Туннель кроме почётной и ответственной должности кротоначальника исполнял также обязанности главного садовника аббатства. Племянник тётушки Берби славился силой, добротой и готовностью помочь всем нуждающимся. Он поднялся на стену с внушительным подносом и поклонился тётушке и настоятельнице:

— Хурр, сударыни, доброго утречка вам. Чайку пожалуйте, ватрушек, лепёшек тёпленьких. Дивлюсь я на вас, сколько вам чаю удаётся одолеть. У меня б язык растаял.

— Хо-хо-хурр, балагур, молодой бедокур; поменьше болтай, поскорей наливай.

Груд поставил между ними поднос, нагруженный свежей выпечкой с мёдом и небесно-сливочным нектаром. Смахнув с чайника чехол-согревайку, он наполнил обе чашки, приговаривая:

— Ох-ох, огород… Нехур-рошо в огороде… Лук с петрушкой полегли, редиску с корнем повырывало, помидоры везде разбросаны… Бурр!

Ликиана подула на чай.

— Ваша тётя только что об огороде беспокоилась. Большой урон, Груд?

— Не волнуйтесь, мэм, все исправим, — улыбнулся Груд. — Кроты мои уже работают, звери добрые помогают. Но ещё для двух рэдволльцев-добровольцев работа найдётся, так что добро пожаловать, хур-хур!

Ликиана улыбнулась и шутливо погрозила кроту лапой.

— Вот только чай допьём, но ни минутой раньше.

Груд ещё раз поклонился и степенно погладил нос.

— Хурр, смиренные кроты с нетерпением ждут-пождут высоких гостей.

— Ступай, ступай, негодник, ху-ху-хур! — замахала на него лапами тётушка Берби.

В саду тем временем распоряжался Командор выдр Бандж Живая Вода. Ростом он не выделялся, но пользовался непререкаемым авторитетом среди обитателей Рэдволла. Все беспрекословно выполняли его указания — кроме малышей, разумеется. Тут уж приходилось Командору запасаться терпением.

— Гропп! Вынь яблоко изо рта, живот заболит! Тагл, прекрати швыряться орехами! Грамби, немедленно слезь с яблони! Иргл и Ральг, куда с тачкой направились?

Подошёл Кромка Серая Иголка, крупный толстый ёж, хранитель погребов.

— Совсем одолела тебя мелкота, Бандж, — посочувствовал он Командору. — Я ими займусь, не беспокойся.

Серая Иголка решил воззвать к аппетиту малышни.

— Послушайте меня, работнички лихие! Слышал я, что брат Библ наградит самых усердных помощников сахарными каштанами. Для этого надо всего-навсего собрать в эту тачку все разбросанные в саду фрукты, ягоды да орехи. И на кухню отвезти. Пойдут на заготовки зимние да на пироги. Ну-ка, напрягите свои крепкие мышцы!

Малыши с визгом бросились собирать упавшие плоды.

Бандж заметил, что несколько рэдволльцев постарше во главе с его дочерью Тайрой направляются к выходу из сада.

— Эй, дочка, куда направилась?

Тайра Живая Вода на голову переросла отца. Крепкая молодая выдра нарядами не увлекалась, носила простое грубое платье-рубаху, но подпоясывалась только пращой. Этим оружием в аббатстве лучше, чем она, никто не владел. Имя для пращи хозяйка подобрала простенькое, но выразительное: Фитька.

Тайра помахала отцу лапой. Для краткости она называла Командора «Ком».

— Хотели помочь кротам с компостной кучей, Ком. А что, есть другие предложения?

Бандж долго не раздумывал.

— Кротоначальнику нужно дерево для забора. Он хочет укрыть огород от ветра.

Один из приятелей Тайры, белка Гирри, покачал головой:

— Но в аббатстве столько древесины не найти…

— Хурр, сэрр, в лесу разве что, — добавил другой неразлучный друг Тайры, молодой крот Трибси. — Там ивы много, тис есть, ясень…

Бандж кивнул.

— Вот-вот, правильно подметил. Может, выйдете в лесок, прогуляетесь?

Глаза Тайры загорелись.

— То есть нам можно самим, без всяких провожатых, выйти из аббатства? Я, Гирри, Трибси и Бринти?

Предложение отца означало, что их уже считают взрослыми!

— Точно так, Тайра. Ты старшая, отвечаешь за выполнение задачи и за безопасность товарищей. Не забудьте, зачем идёте. И далеко не забредайте.

— Есть! — воскликнула Тайра, едва сдерживая восторг. — Выйти из аббатства, набрать материалу для забора и тотчас обратно. Пошли, ребята!

Бандж кашлянул и отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

— Не так быстро, молодёжь! Лес от вас не убежит. Возьмите тележку да два топора в погребе. Подойдите к брату Библу, захватите чего-нибудь пожевать. Ветки выбирайте прямые, прочные. Все понятно?

— Понятно, сэр!

— Ну, в путь!

Командор долго смотрел вслед развесёлой команде и думал о чем-то своём.

Кромка Серая Иголка распрямился и потёр спину.

— Первая самостоятельная вылазка, — махнул он лапой вслед удаляющимся лесорубам. — Не рано, Командор?

— Тайра не подведёт. Не держать же их вечно на привязи. Найдут они сами топоры у тебя в погребах?

— Где топоры-то они найдут, знают, где искать, — почесал ёж иглы на затылке. — Не сломали бы… Я к большому топору только два дня как новое топорище приладил, буковое. Хороший топор…

Он собирался продолжить похвальное слово топору, но тут заметил стайку удаляющихся малышей.

— Куда так решительно направились, молодые господа?

Ежонок Грамби жестом полководца указал на главные ворота.

— Надо же помочь же мисс Тайре лес лесорубить. И проследить тоже, чтобы с ней ничего не случилось. Уж поверьте, мы не подведём!

Кромка сгрёб всю группу и погрузил малышей в тачку, прямо на собранные фрукты.

— У нас есть дело поважнее. Надо доставить фрукты в кухню брату Библу. Он нас угостит за доблестный труд. Командор, поможешь?

Бандж схватил вторую лапоять тачки.

— Помогу, приятель. Мне птичка на лету шепнула, что у брата Библа уже сливовый пудинг готов.

— Ур-ра-а-а-а!

Ёж возвёл взгляд к небу.

— Ну а коль не готов, как мы спасёмся от этих разбойников?

К югу от Рэдволла уже бродила по лесу ещё одна ватага разбойников: шайка речных крыс, числом восемь, атаман — Хриплый Обжора. Они сбились вместе, отстав от разных крупных банд нечисти. Промышляли эти вредные водные крысы грабежом и разбоем, без всяких сопливых сомнений убивали и калечили тех, кто имел несчастье попасться им в лапы, а мечты их устремлялись к светлому будущему, когда они станут грозой всех лесов. Пока что этим желанным будущим и не пахло, за мелкими успехами следовали крупные неудачи, но Хриплый Обжора не терял уверенности и присутствия духа.

Ласковое послеполуденное солнце пригревало берег тихой речки. Крысы валялись на берегу у самой кромки воды, пытаясь поймать рыбу, бродили по лесу в поисках птичьих гнёзд со свежими яйцами. Хриплый Обжора до таких низменных занятий не опускался. Он вождь по праву: по силе, по весу, по наглости. Развалившись у костра, атаман поверх своего объёмистого брюшка следил за сизым дымком, поднимающимся к кронам деревьев.

Прихромал Висячая Лапа, помахал пойманным окуньком.

— Глянь, атаман, какая рыбёха!

— Х-хе… Муха-кроха, а не рыбёха, — презрительно процедил атаман. — Сунь своего малька в костёр, на угольки, да дуй за новой, побольше.

— Йо-хо-о-о-о-о! — раздался вопль из чащи. — А я-то орла изловил!

Хриплый Обжора вскочил и гневно заводил:

— Заткните пасть придурку!

— Не-е, шеф, Жабий Глаз и вправду орла сцапал, чтоб мне камни лопать, — заверил атамана Пробкохвост.

Атаман смел его в сторону, направляясь к месту происшествия. За ним поплелась вся шайка.

— Дубина дубовая, — бормотал Хриплый Обжора. — Булыжная башка. Знамо дело, орлы крыс ловят, кто бы спорил… А вот крысы орлов ни во все сезоны ни разика.

Никто из шайки орла в жизни не видал, но и такой большой да страшной птицы тоже никто не видывал. Вылитый горный орёл, решили бравые разбойники Хриплого Обжоры. Обычно прикрытое висячим веком незрячее око Жабьего Глаза возбуждённо мелькало молочным зрачком. Он прыгал вокруг птицы, пихая её древком самодельного копья. Измождённая жертва попыталась дотянуться до воды, но Жабий Глаз стукнул её по клюву и засмеялся:

— Ага, а вы не верили! Я сам, собственными лапами живого орла словил, вон оно как!

Хриплый Обжора вытащил саблю — тоже самодельную: обломок косы, обмотанный верёвкой, чтобы можно было взять в лапу. Он наступил на одно крыло птицы, другое пригвоздил к земле саблей, чтобы получше рассмотреть добычу. Ясно дело, было бы крылатое чудище здорово, они бы от него сиганули врассыпную, куда подальше. Но этот уже почти покойник. Золотистые глаза затуманены, запёкшаяся кровь запечатала смертельный кривой клюв. Великолепное оперение смято штормом и запачкано береговой грязью.

— Ну-у ладно, орёл, орёл, — нехотя признал Хриплый Обжора.

Спорить желающих не оказалось, но Висячая Лапа, тощий самец с усохшей ногой, осмелился задать вопрос:

— А чего нам с орлами-то делать-то?

— Сожрать, ясное дело, — немедленно отозвался Трезубец, прозванный так по числу оставшихся в пасти зубов.

— Не знал, не ведал, что ты орлами питаешься, — усмехнулся Поскребун, почёсывая чесоточную спину.

— А ежели я не позволю? — поинтересовался Жабий Глаз. — Это ведь мой орёл, я его поймал! — напомнил он братьям по промыслу.

— Глянь-ка вон туда, друг, — показал атаман в сторону, обращаясь к ловцу орлов. Жабий Глаз послушно повернулся и с любопытством уставился в указанном направлении. Хриплый Обжора ударил его в спину, сбил наземь и врезал под ребра. — Забыл, кто тут главный? Гнилушка, червяк, личинка! Ну-ка, вяжите птичке лапки, да покрепче!

Пробкохвост обмотал птичьи лапы верёвкой. Орёл… Ястреб? Коршун? Сокол? — гадали особо любознательные крысы шайки — лишь слабо пошевелил крыльями.