Читаем Остров Дельфинов (Повесть и рассказы) онлайн бесплатно

Книгу, которую вы держите в руках, подробно представлять не нужно: все включенные в нее произведения уже выходили на русском языке, их автор знаком широкому кругу читателей. Вошедшие в томик «Морской библиотеки» произведения — повесть «Остров Дельфинов», рассказы «Песни далекой Земли» и «Солнечный ветер» — казалось бы, такие разные, написаны, в сущности, об одном; о романтике странствий, дерзаний и открытий, о созидательной миссии человека.

Родился писатель 16 декабря 1917 года в деревушке Майнхэд на юго-западе Англии. Море было близко, но о нем в этих местах особенно не задумывались — не говоря уж о звездах: сколько помнила людская молва, все Кларки в деревне отродясь были фермерами, крестьянами… От них Артур Чарлз (так назвали мальчика) унаследовал разве что исключительную работоспособность и обстоятельность во всем, за что бы ни брался. Надежды родителей увидеть Артура будущим помощником по хозяйству не сбылись. Когда отец подарил десятилетнему сыну набор картинок с изображениями доисторических животных, мальчик «заболел» палеонтологией. Однако это увлечение скоро сменилось другим, главным: звездами.

Тогда же Кларку попался в руки истрепанный выпуск первого в мире специального журнала научной фантастики «Удивительные истории», основанного в Америке, и сердце мальчика было навсегда отдано этой литературе. Он конструирует самодельный телескоп, и звезды отныне — его постоянные спутники в жизни.

Учился Артур Кларк в Лондонском королевском колледже, затем, в годы войны, служил в британских ВВС офицером связи. А мечта не отступала и не оставалась только мечтой — когда после окончания войны встал вопрос о возобновлении деятельности Британского межпланетного общества, кандидатуру на пост председателя долго не обсуждали. Артур Кларк был самым активным членом Общества, он же его и возглавил.

К этому времени появились в журналах его научно-популярные статьи. В 1946 году вышел в свет первый научно-фантастический рассказ Кларка, однако автор уже был хорошо известен читателям.

Работоспособность его поражала — сказалось влияние родителей, привыкших к ежедневному каторжному труду с восхода солнца. К этому добавились его собственные, «кларковские» активность, острота и широта мышления, фантазия, и блестящая эрудиция во всех областях знания. Немудрено, что за несколько десятилетий Артур Кларк превратился в одного из ведущих фантастов и популяризаторов науки в мире.

Кларк — это фейерверк замыслов, идей и свершений. Переселившись в середине пятидесятых годов с семьей на Цейлон, он и там организует Общество энтузиастов космонавтики. А также — Общество любителей подводного плавания… Научные исследования Большого барьерного рифа в Тихом океане, бесчисленные лекции, интервью, статьи и встречи с учеными и коллегами-фантастами… И еще — несколько десятков книг.

И все это — один человек. Он лауреат премии ЮНЕСКО за свой вклад в дело популяризации науки. Он неоднократно награждался высшими премиями и в области научной фантастики. Во всем мире его знают прежде всего как писателя-фантаста, автора дюжины романов и еще одной дюжины сборников рассказов. Вот уже три десятилетия он пишет свою «особую» научную фантастику — удивительный сплав обстоятельности специалиста и безграничной, раскрепощенной от оков пространства и времени фантазии философа и романтика.

Многие его произведения переведены на русский язык, писателя у нас читают и любят. Но как-то так сложилось, что лучше советский читатель знает лишь «одного» Кларка — автора таких книг, как «Пески Марса» (1951), «Большая глубина» (1957), «Лунная пыль» (1961) и других, написанных в том же духе; к ним относятся и последние крупные вещи — романы «Свидание с „Рамой“» (1973,— уже переведен и на русский язык) и «Земля Имперская» (1975). Это — «ближняя» фантастика, обстоятельное и максимально достоверное описание недалекого будущего человеческих свершений на Земле и в околосолнечном пространстве. В связи с этим родилось даже мнение о Кларке, как о «приземленном» фантасте.

Но есть и «другой» Кларк — оригинальный философ и романтик космоса, однажды очарованный звездами да так и сохранивший к ним любовь на всю жизнь. Советский читатель знаком с этой стороной творчества Кларка по отдельным рассказам, разбросанным в периодике и антологиях. Далеким звездам посвящены и главные романы Кларка.

В одном из первых и, пожалуй, лучшем из них — «Конец детства» (1953) — писатель рассказывает о том, как из неведомых космических просторов явились на Землю загадочные инопланетяне, спасающие нашу цивилизацию от опасности самоуничтожения. Выполнив свою миссию, таинственные «стражи» исчезают, а само человечество, забывшее о войне, голоде, национальных распрях, устремляется к звездам, навсегда покидая свою космическую колыбель — Землю. И это уже не человечество в сегодняшнем понимании, а какой-то новый эволюционный вид, новая, высшая форма Разума, перехватившая «эстафетную палочку» прогресса из рук наших далеких потомков… Заново открывают для себя притягательную прелесть звездного неба и герои другого романа — «Город и звезды» (1956). Они выбирают полную тревог и опасностей жизнь космических бродяг — неустроенную, но упоительную, — отказавшись от вечно-спокойного существования под колпаком сытости и довольства.

В шестидесятые годы Кларк пишет мало фантастики. Да и то, что выходит из-под его пера, относится к «ближней», популяризаторской фантастике (в частности, роман «Лунная пыль»). В это же время дает себя знать еще одно увлечение писателя, воплощенное в «Большой глубине» и «Острове Дельфинов». Увлечение, перешедшее в любовь — ведь хорошо, просто любовно выписаны эти вещи, в которых Артур Кларк доносит до нас очарование не звездного, а самого обычного моря!..

И все-таки многие поклонники Кларка ждали его «возвращения» к звездам, к новым горизонтам и откровениям, Которых в Космосе не занимать. Артур Кларк не обманул ожиданий, остался верен своей первой и главной любви — в 1968 году на экраны вышел фильм «2001: Космическая Одиссея». Мы смогли увидеть его во время Московского кинофестиваля. С экрана к зрителям обращался снова тот, «другой», Кларк — юный романтик и мудрый космический философ; местом действия была выбрана вся бесконечная Вселенная, временем — вечность. На этой необъятной «сцене» шел философский монолог о месте и цели человека в системе мироздания, о встрече с неведомым, что ждет нас за горизонтом сегодняшних представлений. Авторы (режиссер Стенли Кубрик) блестяще передали всю гамму чувств и переживаний человека, вступившего на свою звёздную дорогу ностальгию по себе подобным, ощущение верности Вселенной. Фильм Кларка и Кубрика — это и истовая вера в человечество, гимн его удивительной жизнестойкости и дерзости: в космические бездны герои фильма смотрят прищурившись, но без страха — так, по-хозяйски, осматривают свой будущий дом.

И было в этом фильме еще что-то… Не раз вдруг в философское глубокомыслие врывались эмоции, бурные и непосредственные: сжигающее любопытство первооткрывателя и восхищение вновь открытым, бесшабашный азарт романтиков, вглядывающихся в туманный горизонту — и каждый зритель ощущал себя мальчишкой, стоящим на берегу звездного океана. Так и казалось — налетит ветер, ударит в звездные паруса, и поплывет «лодка» человечества… Куда? В Будущее, в свое бесконечное звездное плавание.

«Морские» мотивы в космических вещах Кларка случайны. Космос — это ведь просто новое «море» для стоящего на земном берегу человека. Расширение границ видимого мира, далекий горизонт, вызывающий непреодолимое желание узнать; а что там, за ним… И как когда-то шли и шли караваны парусников в море, так сейчас стартуют ракеты — пока еще недалеко, но ведь только началось! — а мальчишки играют в космонавтов, сменивших в их сознании мореходов прошлого.

Кларк хорошо почувствовал связь двух романтик морской и космической. Поэтому после приключений в Тихом океане («Остров Дельфинов»), когда вы мысленно окажетесь на далекой планете Таласса («Песни далекой Земли»), а затем совершите увлекательное «плавание» на космической яхте («Солнечный ветер»), вы не почувствуете какого-то несоответствия этих произведений. Чем-то знакомым на вас повеет и с «космических» страниц: рыбная ловля, с любовью написанные картины океана и тихой, светлой жизни обитателей острова, словно сошедшего со страниц старого романа «о южных морях», детальные описания космической навигации… Да и звездолет будет назван «Магелланом», а имя планеты, «Таласса», на языке древних греков означало «море». Так среди звезд вы опять встретитесь с морем.

И вы поймете, что, или вернее, кто объединил эти произведения под одной обложкой. Это — человек-первопроходец, путешественник, романтик, которому не сидится дома, на берегу, и который ищет в море, земном или звездном, поэзию жизни. И пока будет существовать человечество, убежден Кларк, не переведутся и непоседы, всегда готовые подставить свой парус ветру дальних странствий. Так же думает каждый из нас, кто хоть раз в своем детстве пустил бумажный кораблик на воду.

…Вот уже третий десяток лет Артур Кларк живет в Шри Ланка, на берегу Индийского океана. Я не знаю, стоит ли его дом у самой воды или нет, но мне почему-то кажется, что, задумав очередной фантастический роман, писатель вечерами частенько спускается к океану. Что он там делает на берегу: бродит ли вдоль кромки воды или просто усядется где-то неподалеку и глядит в черноту, скрывающую то место, где море смыкается с небом?

Но знаю, что он видит, как в морской воде отражаются звезды.

Вл. Гаков

Джонни Клинтон спал, когда амфибия на воздушной подушке промчалась по равнине вдоль старого шоссе. Свист и рев среди ночи не потревожили Джонни, к такому шуму он привык чуть ли не со дня своего рождения. Для любого мальчика двадцать первого века это были волшебные звуки, они говорили о далеких странах, об удивительных грузах, которые перевозили первые суда, передвигавшиеся с одинаковой легкостью по суше и по морю.

Нет, рев дюз не мог разбудить Джонни, хоть и привычно вторгался в его сны. Но когда рев внезапно прекратился, Джонни приподнялся в кровати, протирая глаза и напрягая слух. Амфибия замолкла на середине Трансконтинентальной магистрали № 21. Что могло случиться? Неужели один из огромных сухопутных лайнеров и вправду остановился здесь, более чем в шестистах километрах от ближайшей станции?

Что ж, проверить это можно было только одним способом. Мгновение он колебался, не хотелось встретиться лицом к лицу с морозной ночью. Все же он собрался с духом, набросил на плечи одеяло, тихонько поднял раму окна и вылез на балкон. Свежо!

Стояла прекрасная ночь, почти полная луна четко и подробно освещала спящую долину. Отсюда, с южной стороны, Джонни не мог видеть шоссе, но балкон опоясывал весь старомодный дом, и мальчик украдкой стал пробираться к северному фасаду. Особенно осторожно он крался мимо спален тети и кузенов; знал, что начнется, если они проснутся.

Но дом крепко спал под зимней луной, и никто из его «милых» родичей не пошевельнулся, когда Джонни проскользнул на цыпочках мимо их окон. Через мгновение он и думать забыл о них.

Ему ничего не приснилось, амфибия сошла с широкой ленты шоссе и, сияя огнями, стояла на земле в нескольких сотнях метров от магистрали. Джонни понял, что это грузовое судно, а не пассажирский лайнер, на нем была только одна обсервационная палуба, значительно более короткая, чем корпус судна, достигавший в длину ста пятидесяти метров. Джонни подумал, что амфибия похожа на огромный утюг — только вместо ручки, которая у обыкновенного утюга расположена вдоль, судно ближе к носовой части пересекал поперек обтекаемый мостик. Над мостиком мигал красный огонь, предупреждавший об опасности любое другое судно, если бы оно оказалось в этих местах.

«С ним что-то не в порядке, — подумал Джонни. — Интересно, сколько времени оно пробудет здесь? Успею ли я подбежать к нему и хорошенько осмотреть?» Джонни никогда не видел судно-амфибию вблизи, во всяком случае, не видел во время остановки. Ну, а когда такое судно с ревом проносится мимо, делая около пятисот километров в час, много не разглядишь.

Джонни не стал долго раздумывать. Десять минут спустя, одевшись потеплее, он отпер дверь черного хода. Но, выходя в эту холодную ночь, он, конечно, не мог предвидеть, что затворил за собой дверь дома в последний раз. А если б и предвидел, то не слишком бы огорчился.

Чем ближе подходил Джонни к судну, тем яснее понимал, какое оно огромное. А ведь это еще не был один из тех гигантов, стотысячетонных танкеров или зерновозов, которые иногда, свистя, проносились по долине; тоннаж этого судна, вероятно, всего тысяч пятнадцать — двадцать. На носу его виднелась чуть выцветшая надпись: «Санта-Анна. Бразилия». Даже при лунном свете Джонни разглядел, что амфибии не помешал бы новый слой краски, да и хорошая чистка тоже. Если двигатели находятся в таком же состоянии, что и видавший виды, залатанный корпус, то удивляться неожиданной остановке не приходится.

Джонни обошел неподвижное чудовище кругом — никаких признаков жизни. Что ж, грузовые суда управлялись в значительной степени автоматически, и в команде амфибии с таким тоннажем насчитывалось, вероятно, не более дюжины человек. Если его предположение верно, все они сейчас в машинном отделении — стараются выяснить, что там испортилось.

Теперь, когда двигатели больше не поддерживали «Санта-Анну» в воздухе, она покоилась на огромных плоскодонных камерах, сообщавших ей плавучесть при посадке на море. Они занимали всю длину корпуса и стеной возвышались над Джонни. В нескольких местах на эту стену можно было взобраться; трапы с поручнями вели к входным люкам, находившимся на высоте шести метров.