Читаем Остенландия онлайн бесплатно

ОСТЕНЛАНДИЯ

Шеннон Хейл

Austenland, Shannon Hale

Колину Ферту:

Знаешь, ты классный парень и все

такое, но я уже замужем, так что

давай останемся просто друзьями.

П р о л о г

Все знают, что женщина в возрасте слегка за тридцать, если она вполне довольна своей

карьерой и прической, вряд ли считает, что ей чего-то крупно не хватает в этой жизни.

Так что на первый взгляд у одной весьма умненькой и симпатичной особы по имени

Джейн Хейз не просматривалось особых причин для депрессий. Правда, мужа у нее не

было, но кто сказал, что сейчас без него нельзя обойтись? Конечно же, бывали в ее

жизни мужчины, а из этого проистекали и проблемы, и разные взаимные разногласия,

но ведь это и есть жизнь, не так ли?

И все же имелся в жизни Джейн один секрет.

Бывает, мелькает время в суете встреч с кем-то где-то, писанины кому-то о чем-то, и

все идет своим чередом. Но день заканчивается, и едва сбросив тапочки, устроившись

на софе и включив свой крошечный телевизор, она уже знает, чего ей так не хватало

целый божий день.

Время от времени ей было совершенно необходимо пересмотреть еще раз «Гордость и

предубеждение».

Ну, вы знаете, конечно, эту двухдисковую экранизацию ВВС с Колином Фертом в роли

восхитительного мистера Дарси, и как раз такой очаровательной и аппетитной

английской актрисой в роли Элизабет, о которой только и можно мечтать.

Джейн могла до бесконечности просматривать ту самую сцену у пианино, когда их

взгляды встречаются, и некая магическая искра проскакивает между ними, а черты ее

лица вдруг смягчаются, осветившись такой улыбкой, что у него перехватывает дыхание

от нахлынувших чувств, и кажется, что сейчас на его глаза навернутся слезы… и ах!

Всякий раз сердечко ее екало, и мурашки пробегали по спине, и тогда ей просто

необходимо было заглушить это ужасное ощущение в животе чем-то категорическим,

вроде шоколадных драже, к примеру. И вот на следующее утро, после того, как всю

ночь ей не будут давать покоя мужчины в цилиндрах, она проснется в решительной

уверенности, что пора наконец отнести в комиссионку все эти остеновские книжки,

конечно с этими самыми фильмами в придачу.

Но она этого никогда и ни за что не сделает.

Этот чертов фильм оказался просто какой-то навязчивой манией. Конечно, Джейн, как

и все мы, лет в шестнадцать прочла сам роман «Гордость и предубеждение», и много

раз перечитывала его потом, хотя остальные романы Остен осилила всего раз-другой,

за исключением «Нортенгерского аббатства» (разумеется). Но надо было появиться

этой знаменитой бибисишной экранизации, чтобы в тот же день необыкновенные

джентльмены в классных бриджах в обтяжку шагнули с экрана в ее жизнь.

Когда отдалились куда-то в вечность язвительные и насмешливые строчки романа

Джейн Остен, перед глазами осталась только любовь. Самый трогательный и

потрясающий любовный роман на свете, который сбивает тебя с ног и берет в плен, раз

и навсегда.

Это было странно. Это как-то смущало. В этом невозможно признаться кому-либо.

Но это так, и ничего с этим не поделаешь.

1

Год тому назад…

…Ее мама Ширли пришла к ней однажды со своей теткой Кэролайн. Не очень

душевная сложилась компания, надо сказать, и, когда временами в разговоре повисали

неловкие паузы, Джейн под аккомпанемент легких укоров совести могла расслышать,

как тихо шлепались на пол засохшие листики ее комнатных растений. Она очень

любила растительность в доме, но продлевать этим беднягам жизнь почему-то

оказалось за пределами ее способностей.

– Господи, Джейн, я не понимаю, как тебе самой удается выживать здесь, – заметила ее

мать, ощипывая засохшие листики с куста чего-то пока зеленого рядом со своим

креслом. – Тут как в гробу, или в кабине лифта. Правда, Кэролайн, дорогая? Уверена,

тете не дано отдышаться здесь после поездки. Воздух словно в сауне, и мало того – ни

минуты тишины за окном. А ты уверена, что окна закрыты?

– Это же Манхэттен, мам. Тут всегда так.

– Ну, я не знаю, – и она поднялась с недовольной миной, и шестидесятилетние доски

заскрипели под ее ногами. – Мы как раз только что из апартаментов Кэролайн, так

даже в ее прихожей тишина такая, словно ты в деревенской глуши.

Ну да, ведь у нее нет денег на звуконепроницаемые окна.

– Хватит об этом. Лучше расскажи, как твоя…

Не надо об этом! Только не о моей личной жизни!

– … Подружка Молли поживает?

– А, Молли. Прекрасно, работает теперь внештатно в газете, она родила близнецов.

Это моя подруга еще с шестого курса, – пояснила Джейн восседавшей в инвалидном

кресле тетке.

Лицо тети Кэролайн исчерчено мельчайшей сеткой морщин. Она лишь слегка в ответ

шевельнула веком, может, в знак того, что информация принята к сведению. А может,

это она ей подмигнула? От неопределенности Джейн предпочла сделать вид, что

ничего не заметила.

Она не видела старуху с двенадцати лет – со времен похорон своей бабушки. То, что

мама решила заявиться к ней со старой теткой, было бы более чем странно, если

только цель не в том, чтобы напомнить на исходе своих дней родственнице о

бедственном положении другой, еще такой молодой. И, судя по многозначительным

взглядам и намекам матери, так оно и было. Сюда, а не сразу в ресторанчик на обед

старушку привезли с целью показать, что ее родная внучатая племянница, увы, далеко

не благоденствует.

– Ну что, рванули? – поднялась Джейн, с мечтой все это прекратить.

– Да, дорогая, но сначала я тебе поправлю прическу.

Пришлось тридцати-двух-летней дочке топать за маменькой в ванную, словно она все

еще дошкольница. Какой она себя и чувствовала всегда во время причесывания,

обрызгивания лаком и прикалывания прядок, вне зависимости от числа прожитых ею

лет. Ведь Ширли Хейз, «Мисс Твист 1967», не выносила в жизни лишь небрежно

уложенных волос. Хотя, на сей раз целью скорее всего была необходимость внушить

дочери небольшую инструкцию по очаровыванию старушек.

– Побольше слушай, – шептала она, – но и о детстве выспрашивать не ленись, ведь все

равно бедняжка больше ничего уже не помнит.

Когда они вернулись в комнату, кресла на колесиках в ней не было. Джейн в панике

ринулась во вторую комнату, рисуя себе в воображении опрокинутое кресло и

старушку без признаков жизни внизу под лестницей. Однако ее ожидало впечатляющее

зрелище совсем иного толка. Старушенция подкатила кресло к окну, пытаясь

водрузить агонизирующее на полу растение на подоконник, будто этот убогий кусочек

синтетического городского света мог еще творить чудеса. И тут к своему ужасу, Джейн

услышала, как бесценные диски «ГиП» с громким треском шлепнулись на пол из

тайника среди ветвей деревца.

Щеки Джейн предательски вспыхнули. А Кэролайн улыбнулась.

Собственно, а что такого? Уйма людей смотрят этот фильм. И покупают эти диски. Но

никто так старательно не прячет, скажем, первый или сотый сезон какого-то там

сериала. А сейчас Джейн вдруг показалось, что она очутилась перед бабушкой в

несвежем поношенном белье.

В ресторане, пока мама Ширли в туалете битый час пудрила пресловутый свой носик,

Джейн пыталась изображать полную безмятежность, ковыряясь в тарелке с салатом.

– Какая нынче теплая стоит осень, – отважилась Джейн.

– Тебя волнует, заметила ли я, – сказала Кэролайн. К старости голос у одних людей

становится скрипучим, у других пронзительным, словно битое стекло. Ее же голос с

годами стал мягким, ласкающим, словно измочаленный в пушистую пыль прибрежный

песок.

– Что – «заметила»? – невольно спросила Джейн.

– Этот мистер Дарси сущее дьявольское наваждение. Но ты не стала бы прятать диски,

если бы просто любовалась им. Тебе за тридцать, и ты не замужем, и ничего пока

серьезного на горизонте, насколько я могу судить по сплетням и твоей обстановке. Так

что ты у него в когтях, ты одержима им, дорогая моя.

– Я вовсе никем не одержима, – рассмеялась она.

Но так оно и было.

– Хм, и краснеешь при этом. Но расскажи мне, что же во этой истории эдакого –

завораживающего?

Джейн в панике сделала большой глоток воды, с беспокойством оглядываясь на дверь

уборной – не показалась ли мама Ширли.

– Конечно, это остроумная и забавнейшая книга на свете, но вообще-то дело в том, что

это самая идеальная история любви, с которой никакая реальная никогда не сможет

сравниться. Так что в жизни мне остается только тихо млеть в сторонке от зависти.

Кэролайн не сводила с нее взгляда. А Джейн решила, что сказала совершенно

достаточно.

– Это прекрасный роман, – сказала старая дама, – но ты же не книжку прячешь,

согласись. Я видела этот фильм. И я знаю, кто такой Колин Ферт, моя девочка. Так что

мне нетрудно было догадаться, кого ты собираешься ждать всю свою жизнь.

– Но послушайте, нелепо мечтать выйти однажды замуж за мистера Дарси. Но

просто… ничего в жизни не может и близко сравниться… ох, какая ерунда! Не думаете

ли вы, что я живу в придуманном мире.

– Скажешь, что это не так?

Джейн через силу улыбнулась.

– Теплая у нас нынче осень, не правда ли?

Кэролайн поджала губы, и все ее морщинки сложились в весьма выразительный по

недовольству рисунок.

– Так как твои дела любовные?

– Я с этим завязала.

– Да неужели? Это в тридцать два? Х-м-м. Позволь мне погадать? – Кэролайн

наклонилась вперед, ее голос теперь шелестел, словно старый шелк. – Думаю, что при

каждом следующем разочаровании мистер Дарси получал еще одно очко, и делал еще

один шажок в твою жизнь, так что теперь этому негоднику никакой реальный мужчина

не конкурент.

Оливка застряла между зубцами вилки, но когда Джейн попыталась стряхнуть ее,

описала дугу в воздухе и шлепнула проходившего мимо официанта по заднице. Джейн

смутилась и рассердилась. Конечно, если припомнить всех ее бывших… И еще эти

сны, скажем, тот, пару недель назад – она в дивном подвенечном платье в ожидании

появления ее мистера Дарси. Она проснулась, задыхаясь от ужасающей реальности

сна, такой реальности, что и сейчас она не смогла бы посмеяться над собой.

– Может, я просто чокнутая слегка.

– Я хорошо помню тебя, с детства. Ты и после похорон бабушки рассуждала вполне

трезво и здраво, хотя не могу поверить, что ты не любила ее. Но мне твои житейские

расспросы странным образом помогли справиться с собой. У тебя слишком трезвая

натура, чтобы до такой степени обманываться воображаемым счастьем.

– Я помню тот чудесный твой кружевной воротничок. Мне он казался верхом

элегантности.

– Покойный муж купил мне это платье. Это самое мое любимое. У нас был такой

безрадостный брак, – вдруг сказала она, складывая салфетку чуть дрожащими

пальцами. – Харольд много работал и очень мало разговаривал. Спасаясь от скуки, я

стала изменять ему, благо в деньгах я не зависела от него. А вскоре и он начал

погуливать, только чтобы досадить мне, я думаю. И лишь когда я состарилась

настолько, что уже не могла соблазнять сопляков направо и налево, я заметила,

насколько хорош тот, кто всегда был рядом со мной. И судьба подарила мне два года

блаженства до того, как у него вдруг остановилось сердце. Какой же дурой я прожила

свою жизнь, Джейн. Я лишь тогда разглядела сокровище, когда потоком воды унесло

все суетное и никчемное.

Такими простыми словами передала тетка ей свою историю, ведь вся боль давно ушла.

– Сочувствую.

– Ты лучше самой себе посочувствуй. Я достаточно стара и богата для того, чтобы

заставить слушать себя. И вот что я тебе скажу – думай сама, чего хочешь получить в

жизни. Прожить-то все равно придется свою собственную жизнь, а не чужую. И, как

ты знаешь, самой мисс Остен эта книга не принесла счастья. Она так и умерла старой

девой.

– Я знаю.

Джейн сама об этом часто вспоминала, как и многие другие, впрочем. Это

излюбленный довод всех критиков магии книг Остен.

– Хотя, конечно, я ничего не имею против старых дев.

– Я тоже. Теперь таких называют просто карьеристками.

– Послушай, дорогуша. Моя песенка спета. Я свое лето красное пропела, и конец уже

близок. Только небо может знать, что тебя ждет. Так что не стоит полагаться на вечное

«когда-нибудь потом».

Все это очень мило, хотя слегка покровительственно. Пора сменить тему. Небрежным

таким тоном.

– А почему вы мне ничего не рассказывали о своем детстве, тетя?

Она рассмеялась. У нее и смех был мягким, как масло в комнате.

– Да, самое время рассказывать о детстве. Ну, сама напросилась, так что теперь не

обессудь. Помню, что я прихрамывала уже, едва начав ходить. Мы очень бедствовали,

с твоей бабушкой мы спали в одной кровати, которая кренилась на один бок. Хотя это

вряд ли стало причиной…

Когда Ширли подошла к их столику, старушка старалась вспомнить, сколько стоила

бутылка молока «в то время», и мама одобрительно улыбнулась своей дочке. Ее

маменька была практична с головы до пят – слава богу, что она не слышала их

предыдущий разговор. Она ни за что не поверит, что ее дочка живет в мечтах.

И, пожалуй, Джейн уже была готова согласиться с этим. В самом деле, как можно

мечтать о выдуманном мужчине, грезить о двести лет как исчезнувшем мире, в то

время как ее реальная и единственная жизнь проходит мимо.

Конечно, это просто глупо.

2

Шесть месяцев назад

Увы, но в один печальный день тетушка Кэролайн покинула этот мир.

– И ты упомянута в завещании, дорогая! – позвонила ей мать из Вермонта. – Уверена,

тот последний ужин сделал свое дело. Юристы за всем проследят, так что сразу

позвони мне, как только узнаешь сумму.

Джейн присела, стараясь не думать про завещание. А вспомнить старую женщину,

полюбившую наконец своего мужа, только слишком поздно. С легкостью проникшую

ей в душу, чтобы извлечь на свет то, что увидела внутри. Она помнила достаточно,

чтобы почувствовать, как грусть и таинство смерти обволакивает ее каким-то почти

мистическим настроением.

И оказалось, сама Джейн занимала мысли Кэролайн, раз ей захотелось вписать ее в

завещание. Что же можно оставить такой малознакомой родственнице? У тети

многовато потомков для того, чтобы можно было рассчитывать на что-то

внушительное, однако и состояние ее считалось почти легендарным. Хватит ли этого

на квартиру с кондиционером? А может, даже на безделье до конца своих дней?

Джейн удивилась этой странной мысли. Нельзя сказать, чтобы она обожала свою

работу – не такое уж скверное дело: заниматься графическим дизайном для журнала;

но все же это была работа. Стабильное, приятное занятие, надежное местечко, куда

приходишь всякий божий день, которое тем не менее не лишает прочих радостей

жизни. Однако в метро, по дороге на встречу с юристом, Джейн подумала невольно, не

поддастся ли она искушению, если сумма окажется достаточно велика? Чтобы купить

себе домик в Хэмптонсе и обзавестись пудельком по кличке Порридж, который будет

старательно поливать мочой ее ковры?

Такие мысли занимали ее всю дорогу до дверей отполированного здания адвокатской

конторы, выдержанного в пристойной кирпично-охряной гамме, и напомнили о себе в

глубине кожаного кресла, когда она очутилась пред неестественно бледным лицом

адвоката.

Который сходу ошарашил ее заявлением:

– Это не деньги.

– Что?

– Она не оставила вам денег – как таковых, в сущности. – Он медленно, по лягушачьи

моргал в конце каждой фразы. – Люди обычно рассчитывают именно на деньги, так

что я решил сразу же прояснить ситуацию.

Ситуация в любом случае неловкая, и Джейн криво усмехнулась.