Читаем Особое мнение онлайн бесплатно

— И что это за деревня такая — Мухоловка? — удивилась жена, разглядывая командировочное удостоверение Петра Ильича. — Ничего лучшего придумать не могли?

— Значит, не могли, — безразлично ответил Петр Ильич, собирая необходимые для командировки вещи в небольшой симпатичный портфель.

— Ну что ты берешь это полотенце? Я же там все приготовила. Лежит на диване. Любишь ты, однако, посуетиться…

Жена Петра Ильича, маленькая полная блондинка, впрочем, перекрашенная сейчас в шатенку, с насмешливым любопытством следила за сборами мужа. Ее забавляло то, как он втихомолку сердится, хмурит широкие брови и с недоумением оглядывает комнаты, словно видит их впервые.

— И что же ты там будешь делать целую неделю?

— Работать.

— Оригинально.

— Что?

— Оригинально отвечаешь.

— Как могу…

— Вот именно. А у Инки через два дня выпускной вечер.

— Маша, я ведь не по собственному желанию еду, — терпеливо начал объяснять Петр Ильич, — меня посылают.

— Других нет?

— Очевидно.

— Вот-вот. Когда нет других, тогда есть ты.

Петр Ильич поморщился и пошел на кухню. Ехать ему не хотелось. Но что толку говорить об этом, когда все уже решено. Решено и подписано. Остается недостроенной дача, машина после зимы так и не выходила из гаража. У Инки выпускной, днями должен прикатить Вадим из Благовещенска, а тут, милости просим, поезжай в какую-то там Мухоловку. Действительно, нелепейшее название. Конечно, стоило ему решиться и сказать Владимиру Ивановичу «нет», но в том-то и дело, что не решился. Жена, наверное, догадывается об этом, вот потихоньку и психует.

— Маша, где мой термос?

— На холодильнике. Там хоть есть больница?

— Маша, ну о чем ты говоришь? В этой Мухоловке, да будет тебе известно, крупнейший коопзверопромхоз края.

— С твоим-то здоровьем и вдруг нет хорошего врача…

До аэродрома его довез райкомовский «газик». Петр Ильич поблагодарил шофера, взял портфель и медленно побрел к маленькому двухэтажному зданию аэровокзала. До вылета оставалось еще двадцать пять минут. Он с тоской посмотрел в сторону поселка, где был его дом, семья и масса начатых и неоконченных дел. Уезжать не хотелось.

Петр Ильич подошел к телефонной будке и позвонил домой.

— Маша?

— Да.

— Я отобью Инке телеграмму.

— Сам догадался?

— Сам.

— Билет еще не зарегистрировал?

— Нет.

— Не опоздай.

— Постараюсь. Ты вот что, если Вадим все-таки прикатит без меня, сообщи телеграммой. Да. Это все-таки основание… Да. И я постараюсь приехать раньше.

— Хорошо.

— До свидания. — Петр Ильич повесил трубку и вытер платком взмокший лоб — было жарко. Устанавливались первые в это лето погожие дни: солнечные, безветренные, обильно пахнущие молодой зеленью.

Через пятнадцать минут самолет взлетел, взяв на борт Петра Ильича Бармина.

Сразу же за райцентром начиналась тайга. Да какая! Даже с высоты полета виделась она плотной, необозримой, величественной. Редко, очень редко мелькали крохотные проплешины чистых полян, да однажды пролетели над просекой телефонной линии. Петр Ильич, приникнув к иллюминатору, внимательно следил за проплывающей внизу землей и диву давался ее богатству. Потом пейзаж резко сменился, самолет пошел над речкой, и замелькали под крылом голые скалы, сопки, поросшие диким стлаником, а далеко на горизонте обозначились белоглавые вершины гольцов. И чем дальше уходил самолет на север, тем выше и мрачнее становились горы, хаотичное нагромождение когда-то взбесившегося камня.

«Что-то они в себе хранят?» — невольно подумалось Петру Ильичу…

Крохотная взлетная полоса, зажатая с одной стороны сопками, а с другой — густыми зарослями хвойного подроста и кустарника, довольно недружелюбно приняла самолет. Он долго подпрыгивал, переваливался с боку на бок и, наконец, остановился.

Сойдя на землю и оглядевшись, Бармин увидел, что самолет остановился у небольшого бревенчатого дома с двухмачтовой антенной и слабо болтавшимся над крышей полосатым «чулком». Рядом с домом высилась огромная поленница, под которой стоял зеленый мотоцикл. Больше Петр Ильич ничего не разглядел: сопки, тайга, тайга, сопки.

От дома к самолету спешил высокий поджарый мужчина в соломенной шляпе. На что сразу обратил внимание Петр Ильич, так это на военную выправку подходившего.

— Петр Ильич Бармин? — приятным баритоном спросил он. — Я не ошибся?

— Нет, но…

— Иван Васильевич Худяков, — он протянул руку и добродушно заулыбался. — Удивляетесь, что встречаю? Ничего удивительного. Звонил в райком, чисто случайно узнал о вашем приезде и решил встретить. Гости у нас не часто бывают, так что любому человеку рад, — быстро и уверенно баритонил Иван Васильевич. — Прошу в машину.

Надо сказать, что Петр Ильич и в самом деле немного подрастерялся. В его планы не входило знакомство с директором коопзверопромхоза в первый же день. Планировал Петр Ильич сходить вначале к председателю сельсовета, поговорить с промысловиками, а затем уже и встретиться с Худяковым. А тут такой вот сюрприз.

— Как долетели? — спрашивал между тем Иван Васильевич, и в голосе его было столько расположения и доброжелательности, словно Петр Ильич после зимовки с Северного полюса прилетел.

— Спасибо, хорошо.

— Ну вот и машина. Садитесь на первое сиденье.

— Увольте.

— Тогда прошу сюда, — Худяков без лишней поспешности, с предупредительной вежливостью распахнул дверцу.

— Спасибо, — опять поблагодарил Петр Ильич.

Машина тронулась. Обогнув домик, она бойко выскочила на узкую дорогу и понеслась, подпрыгивая, мимо чахлых кустов.

— Надолго к нам? — повернув голову на крепкой шее, спросил Худяков.

— Да как получится, — уклончиво ответил Петр Ильич.

На время забыв о неожиданной встрече, Бармин с любопытством поглядывал в окошечко на быстро приближающиеся дома и рассеянно думал о предстоящей работе.

— Костя, давай к гостинице, — сказал Худяков.

«Там хоть есть больница?» — неожиданно припомнился Петру Ильичу вопрос жены. Он улыбнулся, и ему показалось, что все здесь у него будет хорошо.

— А может, быть, все-таки ко мне?

— Нет, нет, что вы. Зачем я буду вас стеснять? — Петр Ильич перепугался, что Худяков начнет долго и упорно уговаривать его, но тот быстро согласился, и лишь строго сказал дежурной:

— Тетя Паша, гостя не обижайте.

— Не сомневайтесь, Иван Васильевич, у нас некому обижать.

— Я бы вас ужинать пригласил, — продолжал Худяков, обращаясь к Петру Ильичу, — да сегодня собрался на дальнюю заимку. Поздно вернусь. Так что — до завтра. Отдыхайте на здоровье.

— Спасибо, — в третий раз вынужден был поблагодарить Худякова Петр Ильич. — Вы с девяти работаете?

— Да. — Иван Васильевич двумя пальчиками коснулся соломенной шляпы: — Всего хорошего…

Гостиница, как и все дома в Мухоловке, была деревянной, с высокими узкими окнами, украшенными резными наличниками. В номере, куда проводила Петра Ильича тетя Паша, стояла приятная прохлада, было чисто и опрятно. Стол, две койки, на окнах светленькие шторы, графин с водой, два стакана, тумбочка и старенький стул — все это чрезвычайно понравилось Петру Ильичу. Аккуратно разложив в тумбочке туалетные принадлежности, Петр Ильич присел и задумался. Ему жаль было терять этот день, но и что предпринять — он не знал. Почему-то вспомнилась Инка, и он загрустил. Грусть, как это ни странно, настроила его на боевой лад, и, поднявшись со стула, Петр Ильич решительно вышел из номера.

— Скажите, пожалуйста, — обратился он к тете Паше, — у вас сельсовет до которого часа работает?

— А до шести, милок, до шести и работает. — Тетя Паша была рыхлой огромной женщиной и, как подозревал Петр Ильич, по возрасту вполне годилась ему в племянницы.

— Это далеко?

— Да нет. Туточки. Как выйдете, повернете направо, увидите магазин, а наискосочек от него и будет Совет.

— Благодарю. — Петр Ильич направился к выходу.

— А только никого там теперь нет, — сказала ему в спину тетя Паша.

— Разве уже шесть часов? — удивился Петр Ильич.

— Зачем. Свадьба у председателя.

— Он что, неженат?

— Он-то женат, — басом засмеялась тетя Паша, — дочку выдает. Дочка у него техникум кончила, вот он ее и выдает за школьного учителя. Хорошая пара будет, видная. Оба грамотные…

— Жаль, — огорчился Петр Ильич, — а мне его видеть надо было.

— А вы ступайте, милок, ступайте. Они еще только начинают гулять, там и поговорите.

Петр Ильич заколебался, не зная, какое принять решение.

«Завтра похмеляться будут, — тоскливо подумал Петр Ильич. — Вот и просидишь здесь всю неделю. Нет, схожу, однако. В лоб ведь не дадут. Познакомлюсь да на завтра договорюсь. А так он, чего доброго, неделю прогуляет».

Петр Ильич вышел на высокое гостиничное крыльцо.

«А с другой стороны, — продолжал размышлять он, — у человека праздник, дочь замуж выдает, а тут я заявлюсь. До меня ли ему теперь? Конечно, не откажет, поговорит, а в душе возненавидит хуже врага. Что же делать?»

А ноги между тем несли сомневающегося Петра Ильича вдоль улицы, мимо добротных, в лапу рубленных домов под шиферными и железными крышами. Так, сомневаясь, и дошел он до председательского дома, который сразу же определил по большому количеству людей во дворе, веселому смеху и торопливому шнырянию под окнами всюду одинаково любопытных мальчишек.

Едва Петр Ильич приблизился к калитке, еще окончательно не решив, входить ему или нет, как его тут же заметили, понеслись шепотки, перемигивания, и уже ничего не оставалось ему, как только спросить:

— Алексей Иванович здесь живет?

— Туточки, — ответила какая-то бойкая бабенка, шмыгая по Петру Ильичу озорными глазами.

— Видите ли, — начал объяснять Петр Ильич, — я к нему из районного центра по делу прилетел. Мне бы его увидеть как-то надо.

— Гошка! — крикнула кому-то бойкая бабенка. — Кликни Алексея Ивановича. Тут его по делу хотят повидать, — И к Петру Ильичу: — А дело-то какое?

— Да, знаете ли, — замялся Петр Ильич.

— Не уголовное?

Кто-то прыснул в кулак, кто-то откровенно засмеялся, и Петр Ильич смутился. Скрывая смущение, он откашлялся и запоздало ответил:

— Нет, не уголовное.

— Тогда проходите. Что же вы встали за калиткой? У нас так не положено. Проходите, проходите…

Только теперь понял Петр Ильич, что сюда приходить не надо было.

А из дома уже выскочил председатель, Алексей Иванович. Маленький, жилистый, с быстрыми внимательными глазами, он мгновенно оценил положение, в которое попал Петр Ильич, и неожиданно густым басом пророкотал:

— Настя, не замай гостя. Везде ты поспеешь, сорока.

По сессиям и совещаниям в районе Петр Ильич немного знал председателя и потому обрадовался Алексею Ивановичу, как радуются малознакомому человеку далеко от дома.

— Рад вас видеть! — гудел Алексей Иванович. — Проходите, гостем будете.

— Я на минуточку. Я только хотел попросить вас, чтобы завтра…

— Обижаете, Петр Ильич. В дом-то войти надо или нет?

И с этой минуты Петр Ильич словно бы перестал принадлежать самому себе. Все делалось не по его воле, и он всему подчинялся. Его ввели в дом, усадили на почетное место, рядом с маленькой веснушчатой невестой, налили громадный фужер водки и потребовали, чтобы он выпил до дна.

— Но я же не могу столько, — изумленно бормотал Петр Ильич, тщетно разыскивая глазами председателя, — это очень много. У меня сердце больное…

— Все мы сердешные, — почти в самое ухо Петра Ильича засмеялась Настя. — А вы пейте столько, сколько сможете.

Петр Ильич выпил за счастье молодоженов, ткнул куда-то вилкой, что-то добыл и закусил. Настя не умолкала:

— А вот еще одну выпьете, и мы плясать пойдем. Или и плясать не можете?

— Нет, — замотал головой Петр Ильич.

— Да как же ваша баба с вами живет?

— Живет, — словно бы и сам удивился Петр Ильич.

— Чудеса. А я бы не стала.

— И я бы с вами не стал, — неожиданно расхрабрился Петр Ильич.

— Эт-то почему? — ахнула Настя и плечом легонько привалилась к Бармину.

— Да вот, не стал бы, — с удовольствием повторил Петр Ильич, легонько освобождаясь от Настиного плеча.

— С молодой и не стал бы? — взвихрилась Настя. — А я бы хотела посмотреть, как это — «не стал бы»?

— Дорогие гости, — появился Алексей Иванович, — есть предложение выпить за то, чтобы жизнь у Сережи с Леной…

— За разоружение! — крикнула Настя.

— Настя!

— А чего? Чтобы невеста сегодняшней ночкой разоружилась. Ай не так?

За столом засмеялись, захлопали Насте, и Алексей Иванович, неожиданно улыбнувшись, согласно пророкотал:

— Нехай будет так.

— Петр Ильич!

— Да.

— А вы?

— Настя, не могу, честное слово.

— Со мной сможете, берите!

И опять Петр Ильич выпил, с тоской думая о том, что нитроглицерин остался в портфеле. А потом как-то так случилось, что Петр Ильич встал из-за стола, поднял фужер и предложил выпить за «незыблемое счастье молодых». И все его послушались, все поднялись и выпили, и Петр Ильич уже не различал, где он, а где другие, и лишь Настино присутствие вызывало в нем смутное чувство тревоги.

— Вам сколько лет, Петр Ильич? — спрашивала Настя.

— Пятьдесят, — с некоторой гордостью ответил Бармин.

— Ну а мне тридцать. Всего-то двадцать годков. Это даже лучше.

— Вы… вы зачем так говорите? — перепугался Петр Ильич. — Я вас прошу, Настя, очень прошу, не надо так говорить. Шуткам есть предел. — Он беспокойно заерзал на стуле, потом поднялся и хотел уйти, но Настя как-то ловко вновь посадила его на место и неожиданно тихо сказала:

— Неужели и в самом деле не узнаёте, Петр Ильич?

— Кого? — Бармин уловил перемену в Насте и насторожился.

— Меня, Петр Ильич. Настю Зубову.

Петр Ильич ошалело посмотрел на Настю, мгновенно вспомнил ее, но все еще не хотел верить, что это именно она. Заполошная, развязная бабенка и вдруг — Настя Зубова?

— Вы изменились, — растерянно пробормотал он. — Простите, не узнал…

А застолье шумело, набиралось силы, и никто уже не обращал внимания на Настю и Петра Ильича.

— Вы так больше и не учились? — спросил Петр Ильич.

— Не до учебы было. Закрутило меня тогда, чуть совсем не умотало, — грустно сказала Настя. — А я вас сразу, с первого взгляда, узнала. Думала, что и вы узнали, да не хотите сознаваться.

— А вы… вы еще сердитесь на меня, Настя? — осторожно спросил Петр Ильич.

— Зачем? — Настя усмехнулась. — Ведь все было решено по справедливости. Слишком уж счастлива я была тогда, а за счастье платить надо. Вот я и заплатила.

Петр Ильич покосился на Настю и увидел, что нет больше разбитной бабенки с шальными глазами, вместо нее сидела рядом усталая женщина, Настя Зубова.

— Я вас очень прошу, — тронул Петр Ильич Настю за руку, — помогите мне выбраться отсюда. У меня в самом деле разболелось сердце, а лекарство в гостинице…