Читаем Осколок(Проза и публицистика о Великой Отечественной войне) онлайн бесплатно

Произведения Евгения Степановича Коковина о Великой Отечественной войне, многие из которых созданы в военные годы, впервые объединены под одной обложкой. Не случайно эта книга появилась спустя семьдесят лет после Победы: видимо, именно в наши дни ощутима потребность в таком сборнике.

Книг и фильмов о Великой Отечественной и в двадцать первом веке появляется немало. Но пишут и снимают их уже люди не воевавшие, из поколения детей и внуков фронтовиков. И акцент зачастую делается на страшных или неприглядных сторонах войны. Пересмотреть сегодня пытаются все: и причины, и ход, и результаты Второй мировой. Не удивительно поэтому, что у сегодняшних школьников складывается впечатление: солдаты не воевали бы, если бы не было заградотрядов; все поголовно дезертировали бы, если бы не боялись репрессий; победу обеспечили штрафные батальоны и безжалостность командования.

Недавно мне довелось посмотреть несколько видеоинтервью: старшеклассники расспрашивали фронтовиков и людей, чье детство пришлось на годы войны. И среди вопросов были такие: «В начале войны наша армия терпела поражение, и говорят, что было много дезертиров, никто не хотел воевать. Это правда?». «Нет, — уверенно, спокойно и с достоинством отвечали им ветераны. — Если по какой-то уважительной причине молодого человека не брали на фронт, это считалось большим позором. Все стремились попасть в армию. У нашей соседки был единственный сын, муж ее погиб на фронте. И сын имел право на отсрочку, раз он один у мамы. Но мать пришла вместе с ним в военкомат и попросила взять ее сына в армию».

Но ведь представления о том, что воевать за Родину никто не хотел, что все стремились избежать отправки на фронт, возникли в головах у школьников не сами по себе: так в последние десятилетия в фильмах, книгах, СМИ, а то и на страницах учебников нередко подается — под видом разоблачительной «правды» — героическая и трагическая история Великой Отечественной войны.

Тенденция к разоблачению всего и вся как реакция на фальшь и ложь официальной идеологии советского времени, охватившая все стороны жизни в период «перестройки» (1985–1991), к сожалению, сохраняется и сегодня в своем самом упрощенном, примитивном виде — в виде бездоказательного очернительства.

Однако каждому человеку, ценящему историю своей страны, важно, чтобы эта история не искажалась, чтобы не искажались факты о войне, и не только о ходе больших сражений, но прежде всего о том, как воевали наши солдаты, что они думали и чувствовали. Мы словно бы стали забывать о героизме фронтовиков, стали сомневаться в искренности патриотического чувства советских солдат.

Но были люди, прошедшие эту войну и писавшие о ней — с передовой линии фронта, рассказывавшие о том, что сами видели и пережили. Все знавшие не понаслышке. Их слово, их свидетельство бесценно. А в наши дни, когда силами, враждебными России, предпринимаются попытки и вовсе «переписать» всю историю войны, потребность в свидетельстве фронтовиков, в их слове, их правде многократно возрастает.

Конечно, и фронтовики, в том числе писатели-фронтовики, — люди разные, у каждого свой опыт и своя война, свое мировоззрение и свой характер. И для кого-то война — это только ужас, страдание и насилие, а для других — святой долг человека: защита Родины.

Повести и рассказы о войне Евгения Коковина просты и бесхитростны. Но это и хорошо, что они бесхитростны. Слишком много сейчас хитрости и лукавства, конъюнктурного переписывания истории войны, безудержного очернительства.

Прямота и простота — редкие гости в современном мире, и потому эти качества прозы Евгения Коковина особенно привлекают сегодня. Именно такие книги воспринимаются как своего рода противоядие от попыток свести поведение советского солдата на фронте к роли бесправного раба, выполняющего нелепые приказы бездарных командиров, а чувства солдата — к страху и боли. Конечно, и боль, и ужас, и страдание были в избытке. Но было и то, что превышало их, то, что подымало в атаку и побуждало на подвиг: безусловная, огромная, искренняя любовь к Отчизне и ко всему, что стоит за этим понятием: к родному дому и невесомому березовому листу, синенькому платочку и негасимому огоньку на девичьем окошке.

Не придумал, не сочинил это чувство поэт Сергей Наровчатов, написавший в 1941 году, наверное, лучшее свое стихотворение:

И не приказы командования, не партийная идеология диктовали в том же 1941-м такие строки Константину Симонову:

И не кривил душой Николай Рыленков, когда, обращаясь к Родине, писал в 1943 году: «Солнце жизни моей, Россия, / Укрепи на подвиг меня!».

Евгений Коковин в своих повестях, рассказах и очерках не показывает многие страшные стороны войны. Это общая черта литературы, создававшейся в военные и первые послевоенные годы. Конечно, в значительной мере это объясняется идеологическими установками того времени, партийно-государственным контролем над литературой и журналистикой. Но все сводить только к этому было бы неправильно. Своим словом писатели искренне стремились укрепить веру в победу, помочь бойцам стойко переносить все трудности и лишения, воодушевить и вооружить терпением всех несущих на своих плечах тяготы войны.

…Когда началась Великая Отечественная война, Евгению Степановичу Коковину было 28 лет. Он уже был известен и как писатель, и как журналист, активно печатающийся в газетах и журналах. В 1939 году увидела свет его первая книга — сборник рассказов «Возвращение корабля». Была написана и сдана в Архангельское областное издательство и рукопись книги «Детство в Соломбале». Директор издательства посоветовал Коковину показать свою повесть в столице, и 22 июня 1941 года Евгений Степанович приехал в Москву.

Война оборвала все его творческие планы. Коковин срочно возвращается домой, в Архангельск, и вскоре отправляется на фронт.

Как и многие литераторы, Коковин в годы войны стал военным корреспондентом, сотрудником газеты Карельского фронта «Патриот Родины». В этой фронтовой газете, редакция которой сначала находилась в Петрозаводске, а после оккупации города осенью 1941 года перебазировалась в Кемь, заметки, фельетоны и рассказы Евгения Коковина печатаются регулярно. Он пишет и о героизме советских солдат, и об армейских буднях, описывает солдатский ратный труд и короткие часы досуга, называет имена и фамилии командиров и рядовых воинов — пишет своего рода хронику, которая сегодня воспринимается как одна из страниц документальной истории Великой Отечественной войны.

В наши дни особую ценность приобретает все, что было напечатано во фронтовых газетах, создавалось корреспондентами и писателями в разгар боевых действий и сразу после войны. В числе этих важных свидетельств — и фронтовые публикации Евгения Коковина.

Карельский фронт, войска которого защищали северные рубежи страны от Баренцева моря до Ладожского озера, был самым протяженным — свыше полутора тысяч километров — фронтом Великой Отечественной. Он просуществовал дольше других фронтов — с августа 1941 по ноябрь 1944 года — и был единственным фронтом, на одном из полярных участков которого (в районе Мурманска) противник так и не сумел перейти Государственную границу СССР.

Спецификой Карельского фронта было и то, что только здесь для обеспечения войск использовались оленьи и собачьи упряжки. Не случайно одно из лучших своих произведений о войне — повесть «Вожак санитарной упряжки» — Евгений Коковин написал о том, как помогают людям на войне собаки.

Эта повесть, опубликованная в 1945 году, увлекала и воспитывала не одно поколение юных читателей. В ней есть все, что необходимо хорошей детской книге: захватывающий, напряженный сюжет, героический пафос, мужественные и верные герои — и люди, и преданные им собаки, торжество добра. И сегодняшним детям так же, как десятилетия назад их сверстникам, очень интересно читать о том, какими незаменимыми помощниками были зимой на фронте собачьи упряжки, на которых вывозили с поля боя раненых и доставляли артиллеристам боеприпасы.

В этой повести, как и в других произведениях о войне, вошедших в сборник, в полной мере проявилась такая характерная особенность прозы Евгения Коковина, как лаконичность, смысловая емкость каждой фразы, каждого слова. И это качество в сочетании с синтаксической четкостью фраз, ясностью и простотой авторского повествования делает произведения писателя понятными и доступными даже самым юным, семи-восьмилетним читателям.

И повесть «Вожак санитарной упряжки», и написанную ранее, еще в 1942 году, небольшую повесть «Гарнизон маленькой крепости» Коковин композиционно выстраивает как цепь отдельных ярких эпизодов, стремится не просто рассказать, но и показать происходящее. Не случайно так легко и охотно рисуют дети иллюстрации к рассказам и повестям писателя, в чем можно убедиться, познакомившись с иллюстрациями к этому изданию.

И повести, и рассказы Евгения Коковина о войне написаны на реальном, документальном материале. И в то же время писатель стремился к обобщениям, к показу отдельных, конкретных событий не как единичных и уникальных, а как типичных, распространенных. Так он показывал и фронтовые подвиги, и самоотверженность людей, оставшихся в тылу, прежде всего — солдаток, матерей и жен фронтовиков.

В сборник вошла лишь малая часть газетных заметок Евгения Коковина, опубликованных в годы войны. Эти газетные материалы не претендуют на такого рода обобщения, они описывали конкретную ситуацию, рассказывали о реальных людях, бойцах Красной армии, и призваны были, как и вся фронтовая печать в целом, прежде всего укреплять дух солдат, поддерживать в них веру в победу.

Произведения Евгения Коковина о войне и сегодня остаются, благодаря своим художественным достоинствам и четким нравственным ориентирам, в числе лучших произведений, рассказывающих детям о том, каким неимоверным ратным трудом, каким ежедневным героизмом всего народа была завоевана Победа.

«Многие века живет наш народ и много раз гнал он вражьи силы от своей земли. Будет и теперь так», — этими словами, которые пишет отец на фронт сыну, обращается к своему юному читателю и Евгений Коковин, завещая новым поколениям русских людей беречь и защищать Родину.

Елена Галимова

В узкую щель амбразуры виднелся кусочек полыхающего заревом далекого неба. Стемнело, и вместе с темнотой на землю навалилась тяжелая, необыкновенная тишина. После шестнадцати часов непрерывной канонады не верилось, что в мире может быть так тихо.

Три дня шли бои на подступах к городу. На четвертые сутки в полдень немцы подтянули свежие силы. Их нажим перекатывался с одного участка на другой; фашисты боем нащупывали слабые места обороны. Но прорваться к городу немцам не удалось. Лишь в двух местах они потеснили передовую линию защитников города.

Вблизи от перекрестка шоссе и железной дороги притаилось поспешно устроенное укрепление — долговременная огневая точка. Укрытая в земле, искусно замаскированная, она ничем не отличалась от естественных холмиков, едва возвышавшихся среди кустарников. Впереди раскинулось поле, и дальше начинался низкорослый лиственный лес.

Прошло несколько дней, как пулеметное отделение сержанта Усова получило приказ занять дот и вместе с другими гарнизонами укреплений защищать подступы к городу.

Последние орудийные выстрелы прогремели полчаса назад. Потом еще долго и назойливо выстукивал очереди станковый пулемет. Он был установлен где-то в стороне, почти на одной линии с дотом.

Как и обычно, с наступлением темноты на немецкой стороне затихло. Видимо, немцы перегруппировывали силы и отдыхали, чтобы с первыми проблесками утра снова ринуться вперед.

— Боятся ночи, как черт ладана, — сказал сержант, присаживаясь у пулемета.

— Не привыкли, — усмехнулся Калита, — ночью можно заблудиться…

— Это тактика, — заметил Петя Синицын, прозванный военным теоретиком, — методичному наступлению еще в восемнадцатом веке учил…

Калита махнул рукой.

— Барская тактика… тактика трусости.