Читаем Осколок онлайн бесплатно

Когда до их появления остаются считанные минуты, я достаю фотоальбом. Просто чтобы немного отвлечься от томительного ожидания. Чтобы сердце перестало колотиться так сильно, предчувствуя новую встречу и одновременно в который раз не веря, что она произойдет.

Конечно, я знаю, что они придут. Мы снова сядем за стол, я снова буду с удовольствием смотреть на них, слушать их речь. Неважно, о чем мы будем говорить. Разумеется, о пустяках. О погоде. О последних новостях. О моей жизни и о моем здоровье, до которых мне самому почти нет никакого дела. Время проходит, я старею, с каждым годом все больше и заметнее, ничего необычного в этом нет. Моей ноге не поможет уже никакая операция, и это тоже известно давно. Ну и ничего, прохромал полжизни – прохромаю и ее остаток. Инвалид так инвалид. Я уже привык.

Конечно, жизнь могла бы сложиться совсем по-другому, если бы не моя травма. Может быть, даже вырос бы в большого начальника, имей я к этому интерес. Ну, относительно большого. Выше директора автопарка мне вряд ли удалось бы скакнуть. Все же помимо опыта и положения «на хорошему счету у руководства» нужна еще деловая хватка и стремление управлять людьми, ну а этого как раз мне всегда не доставало.

Впрочем, что теперь рассуждать. Сложилось так, как сложилось. Да, в последние годы я все реже выхожу из дома. И нога меня беспокоит иногда так сильно, что хочется выть. Не беда. Никто не слышит этого. Никто и не должен слышать. Тем более они. Мои дорогие и любимые. То немногое, что связывает меня с этим миром. То немногое, что осталось в этой никчемной, тянущейся с черепашьей скоростью жизни. Она ускоряется лишь в те редкие дни, когда мы видимся. И время течет чуть быстрее, когда я в очередной раз перелистываю этот альбом.

В нем не так много снимков. Марине всегда было не до этого. Считала, что все успеет. Не успела. Времени, отмеренного ей, хватило только на несколько плохеньких черно-белых фотографий. Снимать она никогда не умела. Дети то выпадали из кадра, то не хватало резкости, то света. Однажды я уговорил ее взять меня с собой, чтобы пофотографировать их, всех вместе. Там-то, в интернате, мы с ними и познакомились. Я сразу почувствовал, что мы будем друзьями с этими славными малышами. Так и получилось, вскоре мы стали постоянно навещать их вместе. Вновь эти кадры передо мной. То самое апрельское воскресенье двадцатилетней давности. Такими я их и запомнил на всю жизнь – смущающимися от присутствия чужого дяди, но любопытными, добрыми, забавными, солнечными созданиями. Вот и Марина рядом с ними – молодая, цветущая, полная задора и оптимизма.

Но лишь в те дни, когда им удавалось быть вместе. А таких дней было немного. Ей было бесконечно горько снова и снова расставаться с ними. Я видел это, и сердце мое сжималось каждый раз, когда они прощались до следующего свидания. Обычно на обратном пути мы молчали – ей было трудно разговаривать, а мне было трудно чем-то ее успокоить. Она мечтала накопить денег и забрать их из этого «казенного дома». Я хотел как-то ей помочь, несмотря на то что самому мне едва удавалось сводить концы с концами. И все же я надеялся – на чудо ли, на себя ли, а скорее, и на то, и на другое. Но она и слушать не хотела. Пыталась добиться всего сама. Да и что я мог предложить ей? Выйти за меня замуж и жить с двумя детьми на наш скудный суммарный заработок? Забрать детей и переехать в деревню? Смешно. И грустно. Конечно, это не было бы той жизнью, которой желала Марина для себя и своих детей. Ей казалось, что есть другой выход. Что ее энергии хватит на то, чтобы наладить жизнь своими силами. Это был ее выбор. Как и способ осуществления своей мечты, к которому она в итоге пришла. Смелая женщина. Я и сейчас преклоняюсь перед ней, хотя многие из ее друзей и знакомых отвернулись от нее еще когда она была жива. А когда эта жизнь оборвалась, остался лишь я – одинокий, разбитый таким внезапным и чудовищным горем, мучающийся угрызениями совести и собственной беспомощностью друг несуществующей семьи. Случилось так, что через несколько дней после ее кончины я стал инвалидом, и мои призрачные надежды как-то помочь детям Марины стали совсем невыполнимыми. С того момента я мог лишь наблюдать за их взрослением издалека, тратя время на переживания, воспоминания и гоня прочь от себя мысли о том, что все могло бы сложиться совсем иначе. Мечты, разрывающие мое сердце в клочья.

Кто-то мог бы сказать, что все мои неприятности начались именно из-за того, что мы встретились. Что моя жизнь оказалась изломана и стала бессмысленна оттого, что я поддался пустым иллюзиям, мной самим придуманным и не воплощенным в реальную жизнь. Я не согласен. Марина – это главное, что было в этой жизни. Это яркий луч, который мелькнул, озарил мое мрачное однообразное существование и ослепил, заставив тянуться навстречу к нему, идти вслед за ним. Одна-единственная женщина, которую я любил. И которую не уберег, за что и получил сполна. По справедливости.

И лишь ее дети, которые теперь уже стали совсем взрослыми людьми, напоминают мне о том, что я по-прежнему жив. Мы видимся, мы дружим, мы интересуемся друг другом. И я рад, что это так. Ведь это маленькая победа при огромном списке неудач – то, что мы не потерялись. Я понимаю, что они не могут быть со мною часто – у каждого из них своя сложная, суматошная, современная, молодая жизнь. Но они все еще помнят, что станет для меня лучшим подарком на день рождения. Это, конечно, их визит.

Первым, как всегда, приходит Артем. Один долгий звонок в дверь.

На секунду я закрываю глаза и пытаюсь представить его себе.

Нет, снова то же самое. Вихрастый курносый мальчишка шести лет с огромными мамиными глазами. Деловитый, любознательный. Его звонкий голос слышится не очень часто. Молчун. Мужчина. Обязательный, добрый, справедливый. Матросский костюмчик и напряженное от ожидания лицо в объективе. «Сейчас вылетит птичка!» – объявляю я и строю какую-то смешную рожицу. Он стеснительно улыбается в ответ, не зная еще, что эта улыбка сохранится в фотоальбоме его матери на долгие-долгие годы черно-белой карточкой.

Как обычно долго добираюсь до прихожей, дрожащими от волнения руками отстегиваю цепочку и щелкаю замком. Какое может быть «Кто там?»

Глаза. Вот первое, что я вижу.

Волшебство. Время вновь повернуло вспять.

Глаза Марины на его лице. Тот же чудной нос. В остальном мне опять трудно узнать Артема, хоть мы виделись всего несколько месяцев назад.

Улыбающийся мне великан в темно-сером костюме. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга в легком изумлении.

– Привет, дядя Коля! – наконец звучит его чуть хрипловатый голос.

– Привет, дядя Коля! – тут же пропищал в моей памяти тоненький голосок мальчишки, спрятавшегося за юбкой мамы Марины.

Снова не могу заставить себя поверить. Вот старый кретин.

Помедлив, растерянно отступаю от двери, пропуская Артема внутрь. Не свожу с него зачарованных глаз. И только когда он делает шаг в открытую дверь, я будто просыпаюсь.

– Привет, Артем…

Крепкая мужская ладонь стискивает мою. Объятие. Легкий запах табачного дыма, одеколона и машинного масла. Совсем мужчина.

– С днем рождения тебя, дядя Коля! – говорит Артем, стараясь казаться предельно торжественным. – Здоровья и не унывать ни за что!

– Спасибо, дружище, – оживаю я, улыбаясь в ответ, – обещаю стараться.

Он принимает шутливо-таинственный вид и оборачивается к двери.

– А теперь – мой подарок! Надеюсь, его еще никто не успел спереть.

С этими словами он на секунду исчезает, а затем появляется позади шикарного полукресла на колесиках, которое он вкатывает в прихожую.

– Получите персональный транспорт! – проговаривает он с чуть смущенной улыбкой.

– Ух ты! – слегка ошарашенно реагирую я, разглядывая подарок. – Это ж и впрямь почти личный автомобиль!

– А ну-ка присядь, посмотрим, как ты с ним управишься, – усмехается Артем, торопливо подкатывая кресло.

Но едва я послушно сажусь, в дверь снова звонят. Два коротеньких легкомысленных звоночка.

Это может быть только Катя.

Подвижная смешливая девчушка с двумя забавными светленькими косичками. Когда она улыбается, ее голубые глазки превращаются в щелочки, а аккуратный носик чуть сморщивается. Крохотный шрам у правой брови – иногда она была настолько быстра в своих мыслях и передвижениях, что не все предметы успевали от нее уворачиваться. При этом не помню ее плачущей, хотя почти взрослая растерянность на ее личике после известия о смерти мамы казалась мне еще более сильным проявлением эмоций, чем детские слезы. Девочка-молния. Это она унаследовала от Марины.

Дверь открывает Артем, я остаюсь сидеть неподвижно. Как говорится, «весь превратился в зрение».

И вот ее светлый локон показывается из-за его плеча. Небольшая пауза – видимо, Катя недоуменно смотрит на Артема, ожидая увидеть вместо него меня. Но ориентируется быстро, как и всегда.

– Дядя Колечка, ау! – слышится ее озорной голос.

Я, разумеется, снова не могу определиться с быстрым ответом.

– Ты куда это уже успел подевать дядю Колю, а? – шутливо осведомляется она у Артема, пытаясь отодвинуть его в сторону. Тот в ответ обхватывает ее за талию, не пропуская Катю в прихожую. Их дружеский борцовский поединок длится несколько секунд и завершается дружным смехом.

Брат и сестра. И я. Мы вместе. Время не имеет значения для родных людей.

С трудом поднимаюсь с кресла, сияя улыбкой.

– Вот он! – восклицает Катя, отпуская Артема и протягивая ко мне обе руки.

– Привет, Катюша. Вот и ты, – только и успеваю сказать я, заключая ее в объятия.

Нежный аромат ее волос. Еще одно мимолетное горько-сладкое воспоминание о Марине.

Катя отходит на два шага и с любопытством рассматривает меня. А я – ее. Привлекательная молодая женщина. Подкрашенные волосы чуть светлее, чем были. Загорелая кожа. Элегантная модная одежда. Лицо довольной собой и уверенной в своем будущем принцессы. И, конечно, улыбка. Та самая.

– Здравствуй, дядя Коля! Вот мы и встретились! – говорит она весело. – Наконец-то наступил твой личный праздник. Мы с Тёмкой его ждали. Правда, Тём?

– Дни считали, – с готовностью подтверждает Артем и подмигивает мне.

– А это никак твой подарок? – оглядывается она на него, указывая рукой на кресло.

– Нравится? – приподнимает он бровь.

– Ты бы еще шкаф дубовый подогнал. Нет, чтобы что-нибудь для души преподнести! – с иронией протягивает Катя и кивает мне: – А как тебе, дядя Коля, подарок нашего балбеса?

– Отлично. Теперь буду только ездить по квартире, никаких больше пеших прогулок, – заявляю я.

Они смеются. Я чувствую себя счастливым рядом с ними. Необходимым. Частью чего-то большого и светлого.

– Ну что ж! Он придумал, как облегчить жизнь твоим ногам, а я придумала занятие для твоих рук! – говорит она и с видом опытного фокусника извлекает из пакета здоровую книгу в яркой глянцевой обложке. Протягивает мне. «500 кулинарных рецептов».

– Та-да-а-а! – выводит Катя загадочный напев.

– Супер! – комментирует Артем. – Сделаем из дяди Коли отпетого кулинара!

Я с чудаковатой улыбкой разглядываю картинки.

– Спасибо, солнце, – говорю я с нежностью, – это, конечно, замечательно, вот только для кого мне все это гото…

– Для нас, конечно! – почти выкрикивает она, смеясь. – Чем не способ собрать гостей в доме? Звонишь и говоришь: «Катюша, у меня сегодня на ужин куриное филе в грибном соусе. Айда ко мне!» И всё, мы с Тёмкой примчимся на огонек, про все срочные дела позабыв!

Я улыбаюсь, поглаживая обложку.

– Главное, верь в то, что нет ничего невозможного, дядя Коля, – добавляет она серьезнее, – мы всегда рядом и даже когда нам трудно приехать, не забывай, что мы с тобой. В этом и есть смысл моего подарка.

– Тогда я присоединяюсь и признаю, что твой подарок лучше, – улыбается Артем. – В конце концов, если не захочешь готовить, то можешь использовать эту милую вещицу как молоток или как подставку, если колесико моего кресла отскочит.

Катя оборачивается к нему и отвешивает брату шутливую оплеуху.

– Ты продукты не забыл, приколист?

Артем хлопает себя по лбу.

– Сейчас принесу из машины! – бросает он и выбегает из квартиры раньше, чем я начинаю протестовать.

– Зачем, Катюша… У меня и так еды хватает, Маргарита Ивановна наготовила на целую неделю. На ваши деньги, между прочим. Только благодаря им и живу, можно сказать, – спешно бормочу я.

Она просто смотрит на меня с улыбкой, и я чувствую себя старым глупцом.

– Ничего-ничего, дядя Коля, ты, главное, держись молодцом. Не падай духом и продолжай жить. Ты нам с Тёмкой нужен вот таким – веселым и счастливым, – говорит Катя проникновенно.

Я чувствую, как слезы наворачиваются на мои глаза и быстро меняю тему.

– Ты чудесно выглядишь, дорогая. Цветёшь, хорошеешь. У тебя все в порядке?

Катя лишь кокетливо закатывает глаза и хлопает длинными ресницами. Принцесса – ни дать, ни взять. Затем она пожимает плечами и разводит руками, искоса глядя на меня:

– Всё не бывает хорошо, но, в общем, нормально. Ведь если бы случилось что-то плохое, то ты бы догадался, что я притворяюсь, не так ли?

– Не знаю. Я каждый раз вижу тебя в хорошем настроении. Просто это происходит редко и по праздникам. Кто знает, может быть, только в эти дни ты и можешь позволить себе быть беззаботной милой девочкой. Чтобы порадовать меня, – говорю я чуть серьезней, чем этого требует ситуация и беру ее за руку.

Несколько секунд Катя задумчиво смотрит мне в глаза. Затем наклоняется и нежно целует в щеку.

– С днем рождения тебя, дорогой дядя Коля, – шепчет она мне на ухо, затем выпрямляется и идет в ванную.

Она уже на полголовы выше меня, отмечаю я с удивлением.

Я слышу, как она включает воду, поворачивая сразу оба вентиля. Совсем как Марина.

Хлопает входная дверь, в прихожую влетает запыхавшийся Артем с несколькими полиэтиленовыми пакетами.

– И снова здравствуйте! Надеюсь, я ничего не пропустил, – проговаривает он, ставя еду к стене.

На пороге ванной появляется Катя с полотенцем в руках.

– Надеюсь, шампанского прихватил? – спрашивает она, величественно приподняв бровь.

– Все исполнено в точности с вашими указаниями, моя госпожа! – подыгрывает ей Артем.

– В таком случае гарантирую отменный стол, уважаемые хозяева и гости, – произносит Катя и делает реверанс.

Он аплодирует, я присоединяюсь.

– К столу, друзья! – восклицаю я, театрально простирая руку.

– В карету, граф! – подхватывает Артем и усаживает меня в новое кресло. Затем смотрит на сестру и насмешливо бросает ей: – Покатили, принцесса!

Они дружно хватаются с подлокотники, и под общий заливистый смех катят меня в комнату.

– А жениться-то не собираешься? – интересуюсь я.

– Собираться я собираюсь, да вот неизвестно когда соберусь, – отвечает жующий Артем, – это же не так просто, дядя Коля, в наше время найти себе невесту, думающую не только о деньгах и шмотках.

– Ой-ой-ой, посмотрите на этого романтика с большой дороги! – язвительно отзывается Катя со своего края стола. – Можно подумать, вам, современным мужчинам очень надо, чтобы мы разбирались в стихах и восхищенно ахали, глядя на закат. Ты приятелей своих послушай, на жен их посмотри. Они стремятся к духовным отношениям? Или их интересуют более очевидные достоинства?