Читаем Осколки времени (ЛП) онлайн бесплатно

РАННИЙ ВЕСЕННИЙ дождик хлестал в оконные стекла возле кресла, в котором сидел Алек, барабанил над его головой по черепичной крыше постоялого двора. В камине потрескивал огонь, они только что покончили с добрым ужином, на коленях у Алека лежала интересная книжка, прихваченная из Дома Орески, так что Алек предвкушал тихий и мирный вечерок. Впрочем, у его компаньона, кажется, были иные мысли.

Растянувшись перед огнём на горе подушек, Серегил равнодушно перебрал пачку последних писем, видимо, показавшихся ему совершенно не интересными, раскидал по полу несколько книжек, и теперь лежал, уставившись в потолок, и тихонько насвистывал сквозь зубы какую-то грустную мелодию… жутко заунывную. Алек предположил, что он сочиняет новую песню, потому что он повторял всё один и тот же куплет, босой ногой отстукивая такт на угольном совке. Даже для Руеты с её котятами это оказалось слишком, так что она убралась в свою корзинку в углу.

Но, несмотря на назойливость и меланхоличность этой мелодии, Алек испытывал даже какое-то облегчение. Прошлый год для обоих выдался непростым. Они потеряли стольких людей, из тех, что были им дороги: Миррицию, Леди Килит, Герцога Мальтуза. Едва не потеряли и дочку Микама Кавиша, Иллию. Да, Алек, конечно, очень глубоко переживал потери. Но Серегил… он просто зацикливался на своей боли, чувствуя виноватым себя. И впервые за долгие месяцы Серегил, наконец-то, снова занялся сочинением музыки, так что Алек был ничуть не против, чтоб он мешал, хоть это и означало, что почитать нынче Алеку не удастся.

Он закрыл свою книжку.

- А у тебя мило получается. Сыграешь мне её?

Серегил кинул взгляд на ауренфейскую арфу, висящую на стене.

- Я ещё не закончил.

- Так сыграй, что есть.

Серегил бросил на него косой взгляд.

- Я тебе мешаю.

- Самую малость.

С извиняющейся полуулыбкой Серегил расправил свои длинные конечности и восстал из своего гнезда. Сняв со стены арфу, прошёлся по струнам, немного подстроил их и взял несколько аккордов мелодии, похожей на погребальную песнь.

Заунывность мотива вкупе с общей неугомонностью Серегила – всё это было знакомыми признаками «смены погоды». Надеясь хоть как-то поднять настроение своего возлюбленного, Алек сказал:

- Ты же знаешь, что однажды пообещал мне больше не заикаться об этом.

- Я же не сказал ни слова за последний час, - отвечал Серегил, выгнув брови над своими серыми глазами.

Алек негромко хмыкнул.

- И мы уже несколько месяцев не брались за ночную работу.

- Просто не было ничего, на что стоило тратить время. Одно лишь…, - Серегил раздражённо всплеснул руками.

- Ну-ну, продолжай. Давай, скажи это.

- Да занудство!

Серегил повесил арфу обратно на её крюк и обернулся к Алеку, уперев руки в бедра.

- Если мне ещё хоть раз придётся доставлять какой-нибудь любовный талисман или разыскивать компрометирующее послание, я повешусь!

- Мы же бываем при дворе.

- Да, бываем…, и как бы меня ни заботила наша юная королева, с меня довольно этой пустопорожней болтовни. Это больше, чем я в силах вынести!

Тут Алеку не с чем было поспорить. Зима выдалась долгой и суровой, похоронив Римини под слоем льда и предательской слякоти, так что о прогулках верхом и стрельбе на свежем воздухе пришлось позабыть. Последняя охота состоялась сразу после Ночи Скорби.

Среди королевских приближённых они были относительно новичками, и числились в любимцах у Королевы Элани, несмотря на свой низкий ранг. Так что, понятное дело, что слишком многие из более высокородных членов её окружения попросту презирали их. Серегил с таким постоянством обыгрывал всех в бакши, а Алек с таким же постоянством побеждал так называемых лучников – этих благородных господ с их изнеженными ручками, которым никогда в жизни не приходилось стрелять по-хорошему, ибо иначе подохнешь с голоду – что теперь мало кому хотелось связываться с ними. За спиной некоторые обзывали их королевскими болонками.

И их злопыхателям было бы, о чём ещё почесать языки, если бы они увидели их сейчас, бездельничающими в своих потаенных апартаментах в Олене и Выдре, на этой жутко немодной Улице Синей Рыбы за Урожайным Рынком! Серегил оставался тайным владельцем этого местечка, являвшегося их настоящим домом, их убежищем от бесконечной круговерти социальных обязанностей, налагаемых на них их положением. Как то: увеселительные мероприятия в особняке на Улице Колеса, посещение салонов тех из господ, кто ещё оставался им друзьями, вечера в Доме Орески с Теро и Магианой, приведение экипировки в соответствие последними модными тенденциям посредством ювелиров и портных. С окончанием войны полтора года назад всяческих роскошных вещичек снова стало в изобилии, так что у дельцов чёрного рынка настали голодные времена.

Очень многие были недовольны состоянием дел с театром. С тех самых пор, как перед самым концом войны вдруг неожиданно исчез Мастер Атре вместе со своей замечательной труппой, Золотой Журавль так и стоял пустым, но остальные городские труппы по-прежнему не выдерживали никакого сравнения с ними.

- Ну, ладно, и что же ты хочешь сделать? – поинтересовался Алек.

- Убраться подальше из этой проклятой столицы!

- Тогда поехали в Уотермид? Мы сто лет уже не виделись с Микамом и его семейством.

Серегил с сомнением глянул на дождь за окном и его тонкие губы покривились. Поездка эта обещала быть жутко сырой и промозглой, он же старался по возможности холода и сырости всячески избегать.

- Быть может, через несколько дней. Если сменится погода. Тем более, что нам по-любому придётся вернуться на Улицу Колеса, чтобы появиться на дне рождения Коратана.

Он подкинул немного дровишек в огонь и снова развалился посреди своих подушек, подобрав с пола одну из книг.

Ну, наконец-то угомонился, - подумал Алек, возвращаясь обратно к своей книжке…

Пока Серегил снова не начал свистеть.

НА УЛИЦУ Колеса и к публичной жизни они возвратились через несколько дней, посетив представление в честь дня рождения Принца, и вновь очутились в водовороте светских событий. Премерзкая погода - с её унылым дождиком, сменявшимся промозглыми туманами – не желала заканчиваться.

Они сходили в театр, в игорные дома, посетили несколько салонов, в том числе салон Маркизы Алании, модной вдовушки преклонных лет, которая проявляла к ним живейший интерес с той самой рисковой выходки Серегила с раздеванием в Трёх Драконах примерно год тому назад. К её чести надо признать, круг её приближенных состоял из интересного сборища неплохо образованных дворян, философов, художников и прочих занятных шалопаев, вроде Серегила. Подаваемые тут еда и напитки были изысканными. Так что даже Серегилу пришлось, скрепя сердце, признать, что жизнь, похоже, потихоньку налаживается.

Наконец, погода всё же выправилась. Дождь уступил место яркому солнышку и свежему ветерку.

Поздним вечером во время Фестиваля Цветов они находились в доме Алании, когда Алек вдруг заметил, как Серегил, продув в бакши придворному художнику Виреусу, рассеянно морщится и трёт левый висок. Закончив кон в Синего Гуся в компании Алании и пары кокетливых юных дамочек, Алек отложил карты в сторонку и поскорее отправился к Серегилу, подсел к нему.

- Что случилось? – едва слышно проговорил он, когда Серегил объявил, что признаёт свой проигрыш.

- Голова, - отвечал Серегил. – Просто раскалывается. Боюсь, что буду вынужден прервать этот вечер.

- Как мне грустно такое слышать! - сказала маркиза, присоединившаяся к ним. – Я могу велеть Эверс приготовить Вам чаю из ивовой коры.

- Премного Вам благодарен, но, думается, тут показан хороший ночной сон, - Серегил склонился к её руке и галантно поцеловал. – Обещаю загладить свою вину чудесным ужином на Улице Колеса.

Большинство ночных светильников задуло ветром, те же, что ещё горели, отбрасывали по краям улицы неверные тени. Ночка выдалась благодатной для разбойников всяких мастей, промышлявших даже в этом модном квартале с его стражей и высокими стенами. Серегил однако выглядел необычайно рассеянным, и пока они ехали верхом, то и дело вскидывал одетую в перчатку руку к своему лбу.

- У тебя, в самом деле, болит голова.

- Должно быть, из-за смены погоды.

Как только они добрались до дому, Серегил с чашкой настоя из ивовой коры забрался в постель. Когда же чуть позже к нему присоединился Алек, он уже спал, и сон его был беспокойным. Алек потрогал его лоб и к своему облегчению почувствовал, что тот холодный. Серегил не проснулся и когда Алек, задув ночник, тоже улёгся в кровать и тесно прижался к нему. Похоже, его объятья немного успокоили Серегила, так что Алек вскорости задремал.

Порывистый ветер настойчиво распахивал полы его плаща и хлестал по глазам волосами. Серегил склонился, чтобы осмотреть замок на массивной дубовой двери. Высоко в небе сияла луна, света её было довольно, чтобы рассмотреть поцарапанную накладку с огромной замочной скважиной. В его свертке с инструментами не было ни одной отмычки такого размера. Эта дверь, обложенная кусками мрамора, изъеденного лишайником, разделяла их с Алеком, а он должен был добраться до него. Эта мысль наливала свинцом его голову, заставляла болезненно биться сердце: должен отыскать Алека!

Сунув руку в скважину, он нащупал штифты. Они были острыми, словно бритвы, и резали подушки его пальцев, но останавливаться он не мог. Боль была невыносимой, но он наконец-то почувствовал, что замок поддаётся. Вытащив окровавленную руку, он распахнул дверь и очутился в каком-то длинном коридоре.

- Алек!

Голос его прозвучал приглушённо, едва слышно. Он попытался крикнуть снова, но сумел издать лишь сдавленный шёпот.

Впрочем, ринувшись по коридору, он услышал, как кто-то кричит его имя. Очень издалека, и вовсе не в этих каменных стенах. Длинный коридор, а в дальнем его конце стоял Алек, повернувшись к нему спиной.

- Алек! – прохрипел Серегил, прекрасно осознавая, что тому нипочём отсюда его не услышать

Как он и опасался, Алек свернул направо и скрылся за углом.

Серегил побежал к тому повороту, но за ним оказался такой же длиннющий коридор, и он снова увидел лишь спину Алека.

Он окликнул его, но Алек исчез опять… на сей раз свернул налево.

Это повторялось снова и снова, как будто они играли с ним в какую-то странную и изматывающую игру, которую выбрал не Серегил.

Свернув за последний из поворотов, он увидел Алека, скорчившегося возле стены. В тупике, в дальнем конце коридора. Алек спрятал лицо в ладони, но Серегил узнал его по его белой косичке и одежде. Когда же его возлюбленный поднял голову, он увидел, что от его некогда прекрасного лица остался лишь череп с пустыми глазницами. И вдруг позади него распахнулась дверь, и Алек провалился в неё. Дверь исчезла так же внезапно, как и появилась.

- Нет! – закричал Серегил. – Алек!

- Тали, ну же…

…вернись!

Отчаянный голос Серегила встряхнул Алека, заставив очнуться ото сна. И тут же что-то жёстко и тупо ударило ему в лицо. Возмущённо вскрикнув от внезапной боли, он машинально вскинул руки, чтобы закрыться от неожиданного нападения, но наткнулся на Серегила. Тот, выпрямившись, сидел в кровати, весь дрожал и обливался холодным потом.

Срывающимся и жутким голосом он повторял:

- Вернись! Пожалуйста, вернись обратно!

- Всё хорошо, тали, - Алек аккуратно опрокинул его на себя и уложил голову Серегила себе на плечо.

Было слишком темно, так что он не мог его видеть, но он чувствовал на своих рёбрах, как бешено колотится сердце его возлюбленного, какая липкая у него кожа. Ночные кошмары для Серегила были не в новинку, но такого с ним не приключалось давненько.

- Что это было?

- Плохой сон.

- О чём?

- Я… я не помню.

- Ты говорил во сне. Умолял кого-то вернуться.

- Правда? – Серегил судорожно вздохнул, – не знаю. Не могу ничего вспомнить, кроме того, что жутко перепугался.

- Может, утром вспомнишь. Как твоя голова?

- Всё ещё болит.

- Пойду, принесу тебе что-нибудь.

Но стоило ему попытаться покинуть кровать, как его стиснули руки Серегила.

- Прошу, останься.

Алек натянул одеяло до самого подбородка Серегила и с усилием растёр его спину, как делал это много ночей подряд после трагической гибели Нисандера. Прошло очень много времени, прежде, чем он убедился, что Серегил снова заснул.

На следующее утро они пробудились поздно. Серегил выглядел совершенно измученным.

- Голова так и болит? – спросил Алек.

- Слава богу, нет, но, по-моему, я спал ужасно, - Серегил потёр глаза, потом нахмурился, глянув на него. – Проклятье Билайри, что это у тебя с лицом?

- Это ты, тали. Ты так метался во сне, - Алек направился к высокому зеркалу и сокрушённо осмотрел небольшой синяк на своей правой скуле. – Спать с тобой рядом порою небезопасно.

Серегил подошёл к нему, обнял и осторожно поцеловал синяк.

- Прости.