Читаем Ошибка Ангелины (СИ) онлайн бесплатно

Ангелина вяло потянулась в постели и открыла глаза. Убегающий сон оставил ощущение чего-то жуткого, потустороннего. Она машинально протянула руку, чтобы как обычно поздороваться с любимым котом, который дожидался её пробуждения, дремля на стуле, стоявшем рядом с кроватью. Но стул оказался пуст. Лишь на его спинке висела её вчерашняя одежда. Её вид снова всколыхнул в памяти отголосок чего-то нереального.

Но где Злыдень? Или мама режет рыбу на кухне, что маловероятно в семь утра, или… проспала! Часы на тумбочке благодушно показывали 7,10. Фу! Сегодня контрольная, и проспать было бы попросту самоубийством.

Гелька сунула ноги в пушистые тапки — предмет ревности Злыдня, который считал, что пушистым в этом доме может быть только он, и отправилась на разведку.

— Мам! — позвала она хриплым спросонья голосом, направляясь на кухню, как вдруг, в полутёмном коридоре что-то с диким шипением бросилось у неё из-под ног.

— Ох! Злыдень! Ты что?! Ну и напугал!

На шум из ванной выглянула мама.

— Что случилось?

Из комнаты сзади высунулась всклоченная голова старшего брата.

— Чего вы шумите? Спать не дают!

Нина Михайловна тут же отреагировала:

— Тебе тоже пора вставать!

— Угу, — рыжая шевелюра тотчас скрылась за дверью.

В другое время Гелька помогла бы маме вытащить засоню из кровати, но сейчас её куда больше волновало поведение кота.

— Мама, что со Злыднюсей? Он какой-то насмерть перепуганный! — Ангелина пыталась выколупать котяру из-под тумбочки для обуви. Кот упирался всеми лапами и даже, слыханное ли дело, кусался!

— Может, я ему на хвост нечаянно наступила?

— Не знаю, — мама торопливо прошла из ванной в их с папой спальню — по

совместительству, гостиную. — Я убегаю. Ты этого соню подыми и сама, смотри, в школу не опоздай.

— Всё! — она вернулась в прихожую с сумочкой, чмокнула Гелю в щёку, и уже с порога крикнула: "Позавтракать не забудьте!" — так, чтобы донеслось до дрыхнущего сына. В последний момент в исчезающую дверную щель успел проскочить взъерошенный кот, мелькнув в проёме рыжей вздыбленной шерстью.

Ангелина всплеснула руками.

— Надеюсь, он не взбесился!

— Гоша, вставай! — по привычке заорала она в сторону братовой спальни и направилась в ванную, бормоча по дороге. — Каждый день одно и то же.

Однако что-то было не так. Она внимательно посмотрела на себя в зеркало: каштановые (кто-то сказал бы — рыжеватые) прямые волосы, открывающие шею, серо-зелёные глаза, загорелое с лета, но сегодня слегка бледное лицо с несколькими большими золотистыми веснушками.

Гельке показалось, что освещение нынче в ванной комнате было какое-то мрачное, тусклое. Свет лампочки при этом резал глаза, странно мерцая кольцами.

Может, она заболела? Только этого не хватало!

Ангелина решительно выдавила на щётку зубную пасту. Сегодня

контрольная по химии. Есть хоть какой-то шанс списать. Те, кто не явятся сегодня, будут переписывать позже — тогда уже никаких шансов! А если назначат отработки, ещё хуже!

Через пятнадцать минут, прихватив яблоко — не было желания завтракать, и наплевав на брата, похрапывающего в своей комнате, Ангелина уже обувалась в прихожей, когда раздался бодрый стук в дверь. На пороге оказалась подруга Янка со Злыднем на руках.

— А я за тобой! Вы что, кота из дома выгнали?

При виде Гельки, Злыдень взвился у Янки на руках, шипя и плюясь, выпустил все свои когти, но, к счастью, рванул не на улицу, а в родительскую спальню — под кровать.

— Что это с ним? — ошеломлённо спросила Янка, потирая оцарапанную руку. Геля лишь расстроено пожала плечами.

— Идём, а то опоздаем.

Уже на пороге квартиры, держа ключ в поднятой руке, Ангелина попыталась ухватить за хвост ускользающее воспоминание. Взгляд её пробежал вверх по лестнице: чердак… что-то связанное с чердаком… убегающий кот…

— Ты что? Забыла что-то? — Янка уже спустилась на пролёт вниз.

— Нет-нет, — Геле удалось сунуть дрожащей рукой ключ в замок.

***

***

Ангелина первой вернулась домой после школы.

Злыдень не вышел её встречать. Завтрак на столе стоял не тронутым. По-видимому, брат, проснувшись ко второй паре, галопом побежал на занятия.

С отвращением глянув на остывшую еду, Гелька прошла в свою комнату и упала на кровать. Перед глазами мелькали серебристые спирали.

День прошёл на редкость бездарно. Контрольная вспоминалась, как в

тумане. Если ей и удалось что-то написать, то только чудом! Нельзя сказать, что она в химии "полный дуб", но и те крохи знаний, которые зацепились у неё в голове во время уроков, сегодня она донести до бумаги, кажется, не смогла.

Её отвлекали необычные явления: растекающийся матовый свет из окон, ярко-синие полосы на фоне ламп дневного света и, она готова поклясться! красные зигзаги, которые метали время от времени глаза химички Тамары Семёновны.

Заболела! Точно. Правда, таких симптомов у неё ещё никогда не бывало. Мама наверняка спишет всё на осенние вирусы и сунет ей под мышку градусник.

Брат, вернувшись с занятий, застал её в бреду.

***

Время от времени из небытия всплывали лица: испуганная мама, помаргивающая

зелёными искрами, встревоженный брат, незнакомый доктор, с ровным гудящим

свечением вокруг головы, папочка…

Негромко жужжит в голове. Нет, это голоса за дверью.

— Она спит, первый раз за всё время, — взволнованно говорила мама кому-то.

— Скоро день рождения Лариски. — Послышался грустный Янкин голос. — Она так хотела пойти…

Раздался мамин вздох.

День рождения? Уже? Сколько же она провалялась в постели?

— Мам, — из сухого горла вырвался лишь сиплый шёпот. Гелька откашлялась. Тут же дверь в комнату приоткрылась, превратив щёлку света в золотистый квадрат.

— Детка? — мама быстро прошла к кровати и включила ночник. Ангелина судорожно зажмурилась, потом приоткрыла глаза. Ну, так и есть.

— Мам, ты золотая, — язык с трудом ворочался во рту, — а искры из глаз — зелёные.

— Чш-ш-ш, — мама положила тёплую ладонь ей на лоб, — спи, дорогая, завтра всё пройдёт.

— Угу, я хочу на день рождения к Ларисе. — Геля отвернулась к стене.

В дверном проёме маячила, не решающаяся зайти, Янка.

На следующее утро Ангелина проснулась очень рано: часы на тумбочке показывали только начало шестого. На стуле уютно мурлыкал Злыдень.

— Киска. — Гелька запустила руку в тёплую кошачью шерсть. Кот вздрогнул, но замурлыкал сильнее. — Киска…

Она схватилась за край кровати и с трудом села в постели. Тапочек рядом с кроватью нащупать не удалось, а заглядывать под кровать было выше её сил.

Прошлёпав босыми ногами до двери, она схватилась за косяк, чтобы передохнуть. Затем, пошатываясь, по стеночке, добралась до зеркала в ванной. Конечно, зеркало было и в прихожей, и на дверце шкафа в её же комнате, но она привыкла сверять своё самочувствие с внешним видом именно у этого зеркала.

Она уже была уверена, что загадочно, необъяснимо изменилась. Её кошмары в бреду намертво связали чердак и "нечто", там обитающее, с неведомой магией, превратившей обычные вещи и даже её близких в непонятные электрические явления.

Гельке было тревожно и любопытно: высветившиеся ей, скрытые свойства обычных предметов, словно добавляли цельности той картине мира, которую позволяли воспринимать обычные пять человеческих чувств.

Опершись на раковину умывальника и тяжело дыша, она решилась, наконец, поднять глаза к зеркалу. Дыхание у неё перехватило. Это была она и… не

она: её лицо, странно белое и похудевшее, волосы, ставшие ярче и как будто

искрящиеся, но самое главное — глаза: странно пристальный горящий взгляд, который тяжело было выдержать даже ей самой, но от которого невозможно было оторваться.

Чтобы унять нервную дрожь, Гелька иронично хмыкнула: "Воспламеняющая взглядом", и поплелась к себе в комнату досыпать, бормоча по дороге:

— Спасибо, что глаза не светятся… Возьму и пойду завтра в школу.

Словно попытка жить, как ни в чём не бывало, давала ей перевес над невидимым врагом, решившим её уморить.

Никуда, конечно, на следующий день она не пошла, тем более, что настало

воскресенье, но смогла выйти к завтраку, чем очень порадовала родителей.

Правда, маме, забросившей работу из-за её болезни, нужно было обязательно отлучиться — её ждала постоянная клиентка, с которой Нина Михайловна договорилась о встрече ещё накануне, рассчитывая на папу и его выходной.

Аркадию Петровичу же до смерти хотелось вырваться в свою лабораторию, где почти без его участия уже вторую неделю крутился интереснейший, по его словам, физический эксперимент. Поэтому родители, удовлетворённые состоянием "больной", взяли с её брата страшную клятву ни на минуту не отлучаться из дома, быть бдительным, не спускать с "пациентки" глаз, и снабдили сына целой кучей телефонных номеров, по которым нужно было звонить "в случае

чего".

Теперь основательно "нагруженный" Гоша досыпал в своей комнате (воскресенье

— святое дело), а папа с мамой пили чай, то и дело поглядывая на часы.

Ты голодная? — с надеждой спросила мама.

Ангелина понимала, что ответить отрицательно, значит расстроить родителей и

нарушить их планы. Все начнут бегать, суетиться, щупать тебе лоб. Когда ты без сознания, то вытерпеть это не сложно, но, когда на ногах и мечтаешь "вернуться в строй", — просто не выносимо. Поэтому она кивнула головой.

— Хочешь, я тебе манной каши сварю? — радостно спросила мама, глянув на часы.

— Нет-нет, что вы тут едите? Ты же знаешь, после болезни не очень хочется есть. Ты иди, мам, мы тут сами справимся.

— Да? — мама обеспокоенно посмотрела на Гелю, на мужа, на часы. — Ну, тогда я побежала.

Она чмокнула дочку в макушку, хотела что-то сказать, но передумала и, выбегая из кухни, крикнула:

— Кота я кормила!

— Пап, — вспомнила Геля, — а как наш Злыдень? Он не болел?

Папа задумчиво оторвался от журнала.

— Злыдень? Нет-нет… так, мяукает иногда.

Мяукает? Девочка озадаченно мазала маслом хлеб. Но уточнять ничего не стала. Если сейчас опять оторвать папу от научной статьи и спросить, почему он сказал, что их кот мяукает, он будет только растерянно хлопать глазами, не понимая, зачем от него требуют подтвердить, что коты мяукают, собаки гавкают, а небо — голубеет.

Решив на счёт странностей кота расспросить позже брата, Ангелина принялась за бутерброд, с интересом разглядывая улицу за окном.

Стоял чудесный тихий воскресный день. Солнце золотило, и без того

уже золотые, жёлтые и багряные листья, так, что слепило глаза. Прохожих не было, и окно выглядело рамой для осеннего пейзажа. От этой картины веяло покоем и умиротворением. Даже сам воздух, прозрачный и прохладный в это время года, казался сонным этим утром, скованным солнечными лучами.

— Как давно я не была на улице… — подумала Гелька, мечтая о прогулках с

подругами.

— Хочешь, я тебе чаю налью? — встрепенулся вдруг папа.

Гелька рассмеялась.

— Папа, расслабься, я же не… (больная — хотела сказать она и прикусила язык).

— Да я и ничего… ты же знаешь, это мама. Считает, раз… ну, и…

— Что считает? — рассеянно переспросила Ангелина.

— Да, в общем… ой, время уже. Пора. — Папа смущённо топтался у стола.

— Слушай, — девочка выпрямилась на стуле, — мне же в школу справка понадобится.

Папа сорвался с места и выбежал из кухни.

— Пап, можно я к Янке зайду? — крикнула Ангелина вслед отцу. После его ухода, Гелька задумчиво помыла чашки, решив, пока Гоша спит, сходить к подруге, которая жила этажом выше. Но не удержалась, прошла в родительскую спальню и вышла на балкон, чтобы вдохнуть чистого и прохладного осеннего воздуха.

Странно, но она уже так привыкла к световым эффектам своего зрения, что почти перестала их замечать. К тому же, при солнечном свете они не так уж бросались в глаза, а электрические провода, выглядевшие вибрирующими толстыми колбасками из красного света, осенний пейзаж ничуть не портили.

— Гелька! — радостно завопила Янка на всю парадную, распахивая дверь и бросаясь

подруге на шею. — Наконец-то! Как ты? А в школе все пристают: "где Леонова?", да "чем она так больна?". А я, говорю, откуда знаю? Диагноз не известен! Ну,

рассказывай!

— Мне-то что рассказывать? "Упал, потерял сознание, очнулся — гипс". Я же почти месяц в постели провалялась. У тебя-то какие новости?

— Да какие там новости? — Янка махнула рукой. — Лорка с Тимофеевым ходит.

— Да?

— Да, то с ним, то с Поповым, ещё не выбрала. Химичка меня пилит, про алгебру вообще молчу.

Девочки зашли к Янке в комнату. На столе лежали раскрытыми почти

все учебники. На застеленной тахте — журналы и какое-то шитьё, подозрительно

напоминающее сарафан Янкиной мамы.

— Это я так… скомбинировать хочу. — Янка схватила распоротое платье и сунула в шкаф. — Садись.

Геля поняла, что подруга пытается выдумать себе обновку к Лориному дню рождения, поэтому предложила:

— Знаешь, этот цвет, наверное, будет хорошо смотреться с моей сиреневой

водолазкой.

— Правда? — Янка одновременно смутилась и обрадовалась. — Ты как, уже совсем хорошо себя чувствуешь? Давай к Лоре вместе пойдём! Не хочу там одна торчать, — Лорка будет со своими парнями…

— Как? С обоими?

Янка засомневалась.

— Кто её знает? По-моему, ей нравится вокруг себя страсти мексиканские

устраивать. Если она одного пригласит, другой, глядишь, сам её бросит, а так, — оба под боком. Ещё, глядишь, разборку устроят, — будет тогда о чём поговорить всей школе: два дона из-за неё готовы друг друга в клочья порвать.

— Я постараюсь пойти, чтобы не пропустить. — Улыбнулась Ангелина. — А как же Нюся? Её не забыли позвать?

Нюся, т. е. Нюра, т. е. Аня, была человеком странным — не от мира сего — этакой школьной «белой вороной». Но, неизвестно как, она зацепилась в их маленькой компании. Возможно, потому что Гелька ценила её индивидуальность, а Лариса любила окружать себя красивыми людьми. Хотя в отношении Нюси понятия привлекательности не существовало — настолько она была необычна. По крайней мере, ни один парень из их класса не смог бы сказать, красивая она или нет — он бы лишь повертел пальцем у головы и сказал: "Ты чё? Это же Нюська!" Зато у неё были удивительные длинные белые волосы! К тому же, она была почти на полтора года старше подружек (по каким-то обстоятельствам родители отдали её в школу на год позже), что добавляло её авторитета в глазах подруг.

Ну, а Янке — той было всё равно. Заведись в их компании хоть крокодил, и к нему она смогла бы прикипеть душой.

— Конечно, как же без неё? Правда, без тебя, если честно, наша компания

разваливаться начала. Мы почти не виделись, да ещё эти Лорины мальчики…

Яна вздохнула.

Гелька ничего не сказала Янке о своих "побочных эффектах". Ахи и охи ей были не к чему — надо сначала самой разобраться.

Когда Ангелина вернулась домой с расписанием на завтра и домашним заданием за полмесяца, Гоша сидел на кухне с большим бутербродом в одной руке и папиным журналом в другой.

— А я тебя ищу! — С возмущением заявил он и задрал ноги на свободный стул. — Как за тобой смотреть, если ты неизвестно, где бегаешь?

— Да-а? И где же ты меня искал? — ехидно поинтересовалась Гелька. Но нахала это не смутило.

— Здесь… и там, и в ванной… вообще-то я догадался, что ты наверх побежала. — Подмигнул ей Гоша, а потом взглянул с прищуром. — Тебя что, мама в рыжий цвет выкрасила?

— Сдурел? — испугалась Гелька, хватаясь за волосы, и побежала в ванную -