Читаем Осенний блюз (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Кислицын Геннадий Борисович
Кислицын Геннадий Борисович
Осенний блюз
Октябрь - самый глубокий месяц в году. Всё стихло, успокоилось - жизнь легла на дно! И, кажется, никогда впереди ничего не будет: ни света, ни счастья, ни радости, и никогда больше жизнь не потечёт бодрым, звенящим ручейком, и из этого омута никогда не вынырнуть!
Ещё на рынках полно осенних цветов, на прилавках лежат фрукты и овощи прошедшего лета, и продавцы наперебой предлагают свой товар, но уже понятно - впереди грязь, холод и зима. Гуляка ветер, почувствовав волю, весело проводит время: он смело бросается на людей, идущих по улице, срывает с них шляпы и кепки, отряхивает с деревьев последние одежды, и те мокрые, оголённые, пристыженные, стоят, упираясь ветками в свинцовое погасшее небо, жалуются на него кому то, и не знают, зачем и почему так с ними поступили.
Но от этого и веселее! Душе невмоготу больше тащит на себе накопившийся за лето груз забот и проблем, она сбрасывает их, и свободная, она становиться лёгкой и весёлой, опять готова беспричинно радоваться и играть, как в детстве. И благодарная память уносит в далёкое прошлое, она вскрывает такие потаённые уголки, о которых человек не подозревает, которые, как ему казалось, навсегда стёрлись, забылись, уносит к самым основаниям. И появляются фигуры, сцены....
Школа.... Помещение восьмого класса находилось на втором этаже у самой лестницы. Зима. В помещении класса холодно, и чтоб согреться, несколько учеников мальчиков, - наверное, уже юношей, так как всем им уже по четырнадцать-пятнадцать лет, - перед началом уроков вышли в коридор, где значительно теплее, и где на повороте у лестничной клетки на стене висела большая отопительная батарея. Кто сел на неё верхом, кто прислонился боком. И чтоб не скучать, начали обсмеивать проходящих мимо учеников и учениц, в основном младших классов. Они это делали не со зла, просто возраст такой: один сделает, другой, не подумав, подхватит, а потом и все занимаются насмешками, по другому свою весёлость они проявлять не умели. Но когда проходил мимо учитель, шутки разом стихали, наступала молниеносная тишина, и учитель, озираясь и не понимая, в чём дело? гордо проходил в одиночестве. И затем вновь тишину взрывал молодеческий, громкий, откровенно говоря, тупой - это уже с высоты прошедших лет - гогот.
Небольшого роста Иван Стрельцов - ученик этого восьмого класса тоже находился среди смеющихся. Ему не очень нравилось развлечение, которым он занимался вместе с одноклассниками, но он поддался общему настроению, и тоже хохотал и развлекался, а когда приходила в голову удачная шутка, отпускал её.
Рядом с висевшей на стене отопительной батареей находилось большое окно. За ним, среди белых и серебристых узоров на стёклах - несмотря на то, что стыки между рамой и основанием окна ещё осенью были заделаны тряпками, сверху проклеены белой бумажной лентой, этим занималась старая уборщица Лида - среди белых и серебристых узоров на стёклах разгорался рассвет. В северном городке солнце поднимается поздно. Часы показывали десять минут девятого, - урок начинался через двадцать минут, - но солнце только-только начало подниматься из за горизонта. Оно уверенно прорывало фиолетовую мглу, и на небе и на разводах окна во многих местах виднелись яркие красные краски.
Рядом с Иваном стоял его друг Николай Инородцев.
Вчера вечером они вместе и целая ватага городских мальчишек играли в хоккей на городской коробке и допоздна там задержались. Так получилось, Иван и Николай попали в разные команды, и теперь у них сам собой возник разговор о вчерашней баталии, о спорных моментах, которых бывает в таких случаях много. Стрельцов стоял в воротах, и Иван считал, что одну из шайб Инородцев забил ему нечестно, и настаивал:
- Слушай, Жердь, тебе дали шайбу из за штрафной линии, и гол не зачитывается.
Николай Инородцев считался местной хоккейной звездой. Не в пример приземистому Ивану, Инородцев имел высокий рост, за что и получил кличку "Жердь". Худой с длинными руками юноша, он имел задатки большого хоккеиста, и своими длинными руками он ловко отбирал шайбы у противников. Тогда только только в глубинке появились телевизоры, - действие происходило в семидесятых годах прошлого столетия, - но уже тогда транслировались передачи с участием звёзд канадского хоккея. Городские мальчишки и сам Иван Стрельцов выходили на лёд одетые в шапки - зима, холодно, а хоккейных шлемов тогда в продаже не имелось.
Чего там шлемы, клюшек в продаже не имелось, их мастерили сами из подручного материала. Это нынешние дети избалованы цивилизацией: крытые зимние стадионы, хоккейного оборудования в магазинах сколько угодно, но тогда о таких возможностях даже не подозревали. Хоккейную коробку обычно строили родители. Лёд заливали сами. И даже если на улице минус сорок, это не повод, чтоб не идти играть. Над коробкой обычно висел качающийся на ветру одинокий фонарь. Вот, и всё оборудование того времени. Тем не менее, битвы, происходящие на этих примитивных площадках, были ничуть не холоднее, чем при настоящем хоккее. Страна в то время жила тяжело, и родители еле еле сводили концы с концами.
Насмотревшись телепередач с участием канадских профессионалов, Николай Инородцев, копирую их, тоже выезжал на лёд без всякого головного убора. Его длинные, русые до плеч волосы, клоками свисали с обеих сторон его головы, развевались на ветру, и он действительно походил на заморскую звезду. И главное, у него были настоящие коньки, чего у Стрельцова и у других мальчишек не имелось. Поэтому, когда Николай разгонялся и всей массой нёсся с шайбой по площадке, в воротах противника становилось по настоящему страшно, ведь, защиты от летящих, жёстких, замёрзших на морозе шайб у вратарей не имелось. Николаю льстило, что его сравнивают с профессионалом, и собирался в будущем, когда вырастет и уедет из маленького городка, связать свою жизнь с большим хоккеем.
Слушая доводы Стрельцова, Инородцев склонился над ним, и, тыкая пальцами своих длинных рук ему в грудь, в свою очередь громко говорил:
- Нет, шайбу мне передали правильно, поэтому гол зачитывается.
- Не зачитывается! - настаивал другой.
- Зачитывается!
Они спорили, забыв об уроках.
Во время этой перебранки Иван случайно бросил взгляд на лестницу,... случайный взгляд,... ничего не значащий. По ней к ним поднималась незнакомая девушка, и все юноши смотрели на неё (девушка, вернее, девочка - была Вера Плотникова, ученица седьмого класса, помещение которого находилось рядом). Иван тоже взглянул на неё.
Раньше эту девочку Иван не замечал в школе, видел, но в ней не было ничего примечательного, - девчонка, как девчонка, - учится классом ниже, а значит, по не писанным мальчишеским законам, не достойна внимания. Но сегодня, когда она поднималась вверх по лестнице и шла к ним, он почему то вспомнил о ней и воспринял её, как девушку, почему? он и сам не знал.... И тогда не было времени анализировать, что и какие перемены произошли в ней.
Все юноши молча наблюдали за ней.
У девушки были большие чёрные глаза, в этих глазах было что то необычное, притягательное, они были мягкие и прекрасные, спокойные и волнующие одновременно. И почему то кроме её глаз Иван ничего не видел: не видел её лица, не обратил внимание, как она одета, как сложена, не заметил даже, что она красивая. Её глаза сияли, как два больших океана, и в них можно было утонуть. И Иван утонул в них!
И почему то, в свою очередь, девушка не обращала внимание на других юношей и тоже смотрела только на Стрельцова.
Надо сказать, Иван ни чем не отличался от других юношей. Небольшого роста, волосы светлые до плеч (все юноши тогда носили длинные волосы), глаза голубые, крепкий, одет в чёрный школьный костюм, белая рубашка. Его нельзя назвать красавцем, рядом стояли юноши и покрасивее. И почему девушка обращала внимание только на него, непонятно.
Вера Плотникова не сводила глаз со Стрельцова. Между ними пронёсся какой то невероятной величины ток, и на миг - только на миг - перед Иваном раскрылась вся Вселенная со всеми её потаёнными и непотаенными уголками. Там поднимались величественные горы, и падали глубоко вниз водопады, звёзды пересекали огромные пространства, появлялись места красивые и неизвестные, ещё что то и многое.... Невероятно! - в одном взгляде незнакомой девушки раскрылась вся Вселенная!... Стрельцов пытался разглядеть прекрасное видение, но оно, как быстро появилось, также быстро и исчезло. Он снова пытался, но.... Если сказать, что Иван был поражён, значит, ничего не сказать.... И тогда у него не было времени объяснять: видение исчезло, но глаза, большие прекрасные глаза остались, они по прежнему сияли и притягивали, и от них по прежнему невозможно было скрыться.
Между тем, Вера поднялась, прошла на площадку, где стояли юноши, прошла мимо них, неспешно прошла по коридору, обернулась и вошла в свой класс. Иван смотрел ей вслед....
Тут Николай Инородцев опять завис над Стрельцовым, опять стал тыкать пальцами своих длинных рук в грудь Ивана и пытался продолжить неожиданно прервавшийся спор. Это тыканье неприятно удивило и поразило Ивана, и возвратило его из того волшебного мира, в котором он побывал впервые, и в который хотелось вернуться обратно. Из рая, где много света, радости и счастья, он неожиданно опять оказался в каком то тёмном пространстве, где не было ни девушки, ни прекрасных глаз, ни видения, он стоял в коридоре один, и не знал, что делать.... Ивану хотелось обратно - туда,... чтоб всё продолжилось,... чтоб плыла музыка!... Но это оказалось невозможным,... и рядом стоял Инородцев и что то ему говорил.... Осталось только ощущение, что у него отобрали что то дорогое и ценное, интимное.
С другой стороны, продолжать пялиться в стороны ушедшей девчонки, понимал юноша, неприлично и даже недостойно - одноклассники могут подумать, что он влюбился в девчонку и поднимут на смех (такие тогда были нравы). Иван сделал над собой усилие, повернулся к другу, и постарался поддержать разговор, но так как тот, на самом деле, теперь его не интересовал, спор быстро угас. И вскоре прозвенел звонок. Все пошли в класс.
Постоянно думая о случившемся, Стрельцов сел на своё место.
Рядом с ним за одной партой сидел ещё один его друг - Павел Кошкин. Вот, кто являлся настоящей знаменитостью школы, несмотря на то, что он появился в классе недавно. На момент рассказываемых событий Павлу, как и многим его одноклассникам, как уже говорилось, исполнилось пятнадцать лет, но послужной список его недобрых дел состоял из многих строчек. Из городской школы номер один, где ранее он учился, - действие происходит в городской школе номер два, - его с треском выгнали. Ладно бы он плохо учился, на самом деле - хорошо, сплошные пятёрки, и на районных и областных олимпиадах по математике и физике он занимал первые места. Ему пророчили большое будущее в науке, - как потом впоследствии и оказалось, - но его выгнали из первой школы за плохое поведение, за то, что он постоянно пререкается с учителями, ни в грош не ставит их, ведёт себя заносчиво, и часто своими каверзными вопросами ставит их в тупик. После громкого скандала и выгона мать Павла подошла к директору школы номер два и упросила взять сына к себе.
- Он у меня совсем изменился, - говорила со всхлипыванием она.
Видя рыдания и искренние сожаления женщины, добрый директор подумал: "Надо хотя бы дать парню восемь классов окончить, а то, ведь, совсем испортиться!" - и согласился, строго сказав матери:
- Вы поговорите с сыном, чтоб он уважительно относился к учителям, если чего, я тоже церемониться не буду.
- Что вы, что вы, - замахала та руками, - он у меня теперь шёлковый!
После того, как отец Павла дал сыну взбучку и пообещал даже проклянуть, если тот не изменит поведение, сознание Павла пришло в порядок, и он действительно изменился, вернее, затаился. Как умный человек, он понимал, что восемь, а лучше десять классов нужно кончать, а то без аттестата о среднем образовании не видать ему любимой науки, как своих собственных ушей. Поэтому с учителями новой школы он в пререкания не вступал, вёл себя дипломатично и корректно. Зная из рассказов учителей соседней школа о его "подвигах", учителя второй школы недоверчиво смотрели на высокого крупного юношу, и не понимали, как этот кроткий ученик мог наделать столько шуму в городе, и... не беспокоили его. Пройдя через множество скандалов, Кошкину это и нужно было, душа просила покоя.
Вот, этого ученика и посадили к Стрельцову за парту на перевоспитание, чтоб тот своим примером оказывал на него влияние, показывал, как нужно себя вести.
Действительно, Ваня Стрельцов слыл хорошим учеником, звёзд с неба не хватал, в отличие от Павла, но в дневнике не переводились четвёрки и пятёрки, относился к учителям по-доброму и уважительно. Но непонятно, кто кого воспитывал.
Откровенно говоря, по сравнению с Павлом Иван выглядел мальчиком и по комплекции, и психологически. Павел, как уже сказано, был рослый и крупный юноша, с красным круглым лицом, со светлыми короткострижеными волосами, и как полагается будущему учёному, носил круглые очки. Он еле еле помещался за партой. Иван, не в пример ему, рост имел небольшой, тоже со светлыми волосами, но они у него были до плеч - по тогдашней моде, больше любил подвижные игры, чем учёбу. Павел в своём арсенале уже имел стычки со взрослыми, в отличие от него, Иван считал, нехорошо плохо относиться к взрослым, и любил, чтоб всё было гладко и гармонично. Во всём они были антиподы. И когда Стрельцову сказали, что его пересаживают на заднюю парту - ранее, как примерный ученик, он сидел на первой - для того, чтоб он перевоспитывал Кошкина, он очень удивился, не понимая, в чём должно состоят перевоспитание, но перечить классному учителю не стал, взял портфель и пересел. Вскоре юноши подружились.
