Читаем Оседлай волну онлайн бесплатно

Когда к Айку Такеру приехал незнакомец, он как раз чинил свой мотоцикл. Солнце было в зените, и земля на заднем дворике заправки «Тексако» прогрелась так, что жгла ноги. Яркие блики плясали на полированном металле.

— К тебе пришли, — сказал Гордон.

Айк опустил гаечный ключ и посмотрел на своего дядю. На Гордоне были засаленный комбинезон и бейсболка с эмблемой «Гигантов». Он стоял на заднем крыльце, прислонившись к косяку, и в упор смотрел на Айка.

— Ты что, оглох? — Гордон, конечно, имел в виду и «язык проглотил» тоже. — Я говорю, к тебе пришли, хотят что-то рассказать про Эллен.

Айк вытер руки об штаны, взбежал на крыльцо и прошел мимо Гордона прямо в дом. Дом представлял собой одновременно бензозаправку и магазинчик. Айк шел вдоль полок с консервами и чувствовал у себя за спиной Гордона — рослого, плотного, кряжистого, как пень. Старики у стойки повернулись, чтобы взглянуть на Айка, и он знал, что, когда пройдет, они все равно будут смотреть ему вслед — на проволочную сетку от насекомых и просевшее крыльцо, где прятались от жары мухи.

На подъездной гравийной дорожке, возле насосов, прислонившись к белому «Камаро», его ждал парень. Айк подумал, что приезжий, вероятно, не старше его: лет семнадцать-восемнадцать. Айку было восемнадцать. В конце лета исполнится уже девятнадцать, но ему часто давали даже меньше. Он был невысок ростом — может быть, метр семьдесят пять — и худощав. Всего месяц назад по дороге в Кинг-Сити его остановил патрульный и попросил предъявить водительские права.

Айк с детства не бывал за пределами пустыни и обычно стеснялся всех неместных. А этот парень на дорожке был неместный. Он был одет в бледно-голубые джинсы и белую рубашку. В массе светлых курчавых волос виднелись поднятые надо лбом дорогие солнечные очки. К крыше «Камаро» были привязаны две доски для серфинга.

Айк оторвал кусок от одной из газет, что валялись при входе, и еще раз вытер руки. Приезжий уже собрал вокруг себя небольшую толпу. Возле машины вертелись мальчишки — дети Хэнка из дома напротив; две собаки Гордона, крупные рыжие дворняги, подошли обнюхать шины. Кое-кто из сидевших за стойкой вышел вслед за Айком. Теперь они стояли у него за спиной, опершись на перила и вглядываясь в полуденный жар.

Парню было не по себе. Когда Айк и за ним Гордон спустились по ступенькам, он отошел от машины и сказал:

— Я ищу родных Эллен Такер.

— Так ты их нашел. Вот он, разве не похож?

Это сказал Гордон. Айк услышал, как двое стариков у него за спиной хмыкнули.

Еще один прочистил глотку и сплюнул на гравий. Айк и приезжий парень смотрели друг на друга. У парня пробивались светлые усики, на шее поблескивала золотая цепочка.

— Эллен что-то говорила про брата…

— Я ее брат.

Айк так и не бросил обрывок газеты. Он чувствовал, как потеют ладони. Эллен ушла почти два года назад, с тех пор он не видел ее и ничего о ней не слышал. Не в первый раз она вот так исчезала, но теперь сестра была взрослая — на год старше Айка — и вряд ли когда-нибудь вернется в Сан-Арко.

Парень смотрел на Айка так, словно был чем-то смущен.

— Она говорила, что ее брат — байкер, что у него улетный снаряд.

Гордон громко расхохотался.

— У него есть мотоцикл, — проговорил он, — там, на заднем дворе, самый крутой супербайк в округе.

Гордон еще раз посмеялся собственной шутке.

— Он на нем, правда, катался всего один раз. Ну, малец, давай, расскажи ему, — обратился он к Айку.

Младший брат Гордона торговал мотоциклами в Кинг-Сити, и по выходным Айк работал в его магазине. Свой мотоцикл — культовый харлеевский «Наклхед-36» — Айк по винтику собирал собственными руками. Но он только раз попробовал на нем проехать и свалился на гравий, разодрав себе педалью лодыжку.

Айк не обращал внимания на Гордона. Он все смотрел на незнакомца и думал, как это похоже на Эллен — выдумать такую вот дурацкую историю. Она никогда ничего не говорила прямо, как есть. Считала, что это слишком скучно. А рассказывала она хорошо, но Эллен все умела делать хорошо, только вот держаться подальше от неприятностей у нее никак не получалось.

— Так ты ее брат? Единственный? — разочарованно спросил приезжий.

Он посмотрел, как одна из собак мочится на заднее колесо его «Камаро», потом снова повернулся к Айку.

— Я же говорю — вылитый, — повторил Гордон, — если у тебя есть что сказать про Эллен Такер, валяй, выкладывай.

Парень уперся руками в бедра. Несколько мгновений он глядел на дорогу, которая вела из городка к границе штата. На эту дорогу смотрел Айк в тот день, когда уходила его сестра. Сейчас он снова не мог отвести от нее глаз, словно ждал, что на ней вдруг появится Эллен, сотканная из пыли и света, и пойдет к нему, с трудом таща в руке тяжелый чемодан.

— Твоя сестра была в Хантингтон-Бич, — выговорил приезжий, словно наконец на что-то решившись. — Прошлым летом она поехала в Мексику. Не одна, с парнями из Хантингтона. Парни вернулись. Она нет. Я пытался выяснить, что случилось, — он помедлил, глядя на Айка, — и не смог. Вся штука в том, что парни, с которыми уехала твоя сестра… не слишком-то хорошая компания. Да и слухи поползли не очень-то…

— Какие еще слухи? — спросил Гордон.

Незнакомец помолчал, но на вопрос не ответил.

— Я рванул сюда, — сказал он наконец, — боялся дальше с этим тянуть. Я знал, что у Эллен здесь семья, слышал, как она говорила про брата-байкера, и подумал…

Он не закончил фразу и передернул плечами.

— Черт, — Гордон сплюнул в придорожную пыль, — такты подумал, что ее мощный братан с этим разберется? Это ты не по адресу, приятель. Может, тебе стоит рассказать свою историю копам?

Приезжий покачал головой.

— Это навряд ли.

Он опустил на глаза очки и повернулся, собираясь сесть в машину. Одна из собак вскочила и просунула лапы в открытое окно; он прогнал ее.

Айк оставил Гордона и подошел к машине. Солнце палило спину. Он заглянул внутрь и увидел в очках незнакомца свое отражение.

— Это все? — спросил он. — Все, что ты хотел сказать?

Очки отвернулись от него. Парень смотрел прямо перед собой на приборную доску. Наконец он потянулся к бардачку и достал оттуда обрывок бумаги.

— Я хотел отдать кому-нибудь это. Тут имена тех парней, с которыми она ездила.

Он посмотрел на обрывок, потряс головой и протянул его Айку.

— Думаю, тебе стоит их знать.

Айк взглянул на листок. Солнце светило так, что прочесть было трудно.

— А как их можно найти?

— Они серфуют у пирса по утрам. Но только не дури, не лезь сам. Начнешь расспрашивать — наверняка нарвешься. Это все люди серьезные, понял? И ни в коем случае не давай старикану звонить в полицию. Они ни хрена не сделают, а ты пожалеешь.

Он замолчал, и Айк увидел, как текут из-под очков тоненькие струйки пота.

— Послушай, — вдруг добавил парень, — мне жаль… Я, наверное, зря сюда приехал. Просто, твоя сестра говорила… и я думал…

— Ты думал, у нас все по-другому.

Парень включил зажигание.

— Тебе, наверное, лучше всего подождать. Может, она еще объявится.

— Думаешь?

— Не знаю. Ты же все равно ничего не можешь… — и снова он не дал себе закончить.

Айк стоял в облаке пыли, поднятом «Камаро», и смотрел, как тают в горячих волнах белесые очертания машины. Лишь когда над дорогой установилось привычное марево света и пыли — постоянный знак, отмечающий границу поселка, он повернулся и пошел назад, к бензоколонке.

Теперь на крыльце собрались все старики. Стоя в тенечке, они негромко переговаривались и потягивали пиво. Когда Айк проходил мимо Гордона, тот схватил его за руку.

— Я всегда знал, что так и будет, — сказал он. — Эта девчонка нарывалась на неприятности с тех пор, как выучилась ходить. Черт, да она то и дело уматывала из дому на попутках и джинсы напяливала такие, что всю задницу обтягивали. А чего еще было ждать? Мы ее больше не увидим, малыш. Ты уж привыкай к этому.

Гордон ослабил хватку, и Айк вырвался. Он прошел через магазинчик и, остановившись на заднем крыльце, поглядел на двор. В этом дворике они с сестрой нацарапали однажды на земле свои имена, потом выкопали буквы палочками, а Эллен залила туда бензин и подожгла. Огонь уничтожил перечное деревце Гордона и опалил заднюю часть дома, прежде чем его успели потушить, но Эллен сказала, что все нормально, только пожалела, что не сгорела лавка и весь этот чертов городишко. В ушах Айка звучали ее слова, так, словно это было вчера, а когда он закрыл глаза, ему показалось, что он и сейчас чувствует на коже жар того пламени. Он спустился с крыльца на заляпанную маслом землю и принялся собирать инструменты.

В ту ночь он сказал им, что уходит, что отправляется искать Эллен.

— И на чем ты поедешь? — поинтересовался Гордон. — На «Харлее»?

Они сидели в кухне за столом. Айк слушал, как хохочет Гордон и монотонно кряхтит старенький холодильник. В воздухе стоял запах жареной курятины.

— Кто-то же должен поехать, — сказал он.

Бабка, прищурившись, глянула на него сквозь очки в украшенной стекляшками оправе. Это была хрупкая, сморщенная старушка. Она хворала и с каждым годом, казалось, делалась все меньше и меньше.

— Зачем? — спросила она.

По ее тону было понятно, что она думает иначе, чем Айк. Он отвел глаза, выскочил из-за стола и пошел к себе в комнату — посмотреть, сколько у него набралось денег.

В старую банку из-под кофе было набито почти семьсот долларов. Чему удивляться? Он уже три года как обслуживал мотоциклы, а тратить деньги здесь, в общем-то, не на что. В Кинг-Сити был книжный магазин и единственный на всю округу кинотеатр, в котором два фильма из трех шли на испанском языке, да еще был игровой автомат «бильярд» — его для заправочной станции раздобыл Хэнк. Давать бабке кое-какие деньги на аренду дома Айк начал не так давно. Сбережений было бы, конечно, намного больше, не вбухай он чертову прорву в этот «Харлей». Он разбросал деньги по кровати, пересчитал их несколько раз, затем собрал чемодан и вышел через черный ход.

На улице было темно. Айк шел вдоль изгороди из колючей проволоки, которая отделяла поселок от пустыни. Из окна дома Хэнка доносились звуки кантри, мягкий золотистый свет ложился клином на дорогу, а когда он вглядывался в темные очертания холмов там, за изгородью, то ощущал томящееся в пустыне лето. Одна из собак Гордона вылезла из-под дома и пошла за ним к магазину.

Он собирался выпить банок шесть пива, чтобы залезть в автобус уже сонным. Айк взял упаковку, оставил у кассы деньги и записку и пошел на задний дворик. Он стащил с «Накла» брезентовый чехол и сел, прижавшись спиной к стене. Любуясь, как поблескивает в лунном свете его мотоцикл, он думал, что Гордон пока присмотрит за «Харлеем». Черт, но он ведь и понятия не имеет ни что будет делать, ни сколько это займет времени. Он полагал, что если кто-то обидел твою сестру, ты должен что-то с этим делать. Для этого ведь и нужна семья. Не повезло Эллен, что у нее никого нет, кроме него.

Здесь, за стеной, было тихо, музыка едва слышалась. Он закрыл глаза, немного подождал и уловил отдаленное рокотание товарного состава, медленно карабкающегося по склону в Кинг-Сити. Айк вспомнил, как часто они с сестрой сидели во дворике и слушали эти звуки. Казалось, в них заключено какое-то обещание, потому что это были звуки движения, звуки из дальних мест. Он представил, что она сидит сейчас рядом с ним, откинув голову и полузакрыв глаза, и держит на худенькой коленке банку с пивом. Вспомнил, как возмущало всегда старуху, что Гордон разрешал им пить пиво; но ее вообще много что возмущало.

Звуки поезда становились все глуше и наконец вовсе исчезли. Кто-то выключил музыку, и теперь вокруг была только тишина — та особенная тишина, что бывает в пустыне. Он знал, что если останется ждать и дальше, то мало-помалу звезды погаснут, на горизонте забрезжит светлая полоска, а тишина все будет нарастать, пока не сделается невыносимой, и покажется, будто сама земля тяготится ею. Айк помнил, когда впервые пришло к нему это чувство. Было лето, а он простудился и лежал в постели с температурой. Посреди ночи он поднялся и прямо в пижаме и тапочках вышел к проволочному забору, отмечавшему границу участка Гордона. Он надеялся, что будет ветерок, но вокруг были только пустота, темные очертания далеких гор на фоне черного неба и оглушающая тишина. Ему вдруг показалось, что нечто живое надвигается на него, нечто, рожденное ночью, и чего следует опасаться. Айк бросился в дом, и не к себе, а в комнату Эллен. Сестра же только посмеялась и сказала, что это все жар и что слишком многого он боится — пустыни, ночи, других мальчиков в Кинг-Сити.

В другой раз она сказала, что Айк так и сгниет в пустыне, превратится в ржавую железяку, как их бабка. OEI понял сейчас, что всегда боялся этого, но боялся и уехать — так же, как испугался тогда ночи и неслышного голоса пустыни. Черт побери, это так похоже на него — всегда быть слюнтяем, а она никогда такой не была. Какое дурацкое недоразумение, что он уезжает после нее, а не наоборот.

Он выпил почти половину своего запаса, снова укрыл чехлом мотоцикл и пошел вниз по улице к окраине поселка, туда, где растаял в полуденном мареве белый «Камаро» и где в столбе света и пыли растворилась его сестра.

Сейчас, ночью, не было ни пыли, ни света. Были только пустыня, плоская и жесткая под луной, асфальтовая лента дороги да звук стучащей в ушах его собственной крови. Айк вдруг заметил приближающуюся фигуру: Гордон тяжело взбирался вверх по старой дороге. Два поселковых фонаря осветили его в последний раз, и ничего не стало видно, только шаги звучали все громче. Вот он уже стоит рядом с племянником, и оба, подвыпившие, щурятся друг на друга в полумраке.

Гордон вытащил из бокового кармана непочатую бутылку виски и с силой ударил по горлышку ребром ладони — так он обычно сбивал навинчивающиеся крышки.

— Значит, едешь…

Айк кивнул. Кивнул и Гордон, щурясь на Айка, словно силясь как следует его рассмотреть, потом отхлебнул из бутылки.

— Может, оно и пора, — сказал он, — ты закончил школу, у тебя есть профессия. Черт, это больше, чем было у меня в свое время. Если подумать, в мотоциклах ты соображаешь. Джерри говорит, что никогда не видал, чтобы пацан так управлялся с инструментом, как ты. Что мне ему сказать?

— Я еще вернусь.

Гордон хохотнул и снова хлебнул из бутылки. В смехе его Айк услышал: «Черта с два ты вернешься».