Читаем Оружейник Кейд онлайн бесплатно

Далеко внизу, под ночными сонными коридорами и комнатами, в древних подвалах из толстого бетона и стали монотонно и размеренно работало реле, подключенное к отлаженному механизму. И его тихий гул пронизывал здание насквозь. Сам воздух был заполнен множеством разнообразных звуков; мягким жужжанием, разносившимся по пустым помещениям, глухими ударами пищевых машин в кухне, где огромные ковши размешивали варево на завтрак, уханьем поршня, закачивавшего воду наверх.

Оружейник Кейд, посвященный Брат Ордена Оружейников, примерный последователь Клейн–дао и преданный гражданин своей Империи, ворочался в спальном мешке на чистом, до блеска выскобленном пластиковом полу. Он краем уха улавливал предутренние звуки работавших механизмов и узнавал едва различимые изменения в ритме ударов. Еще не до конца освободившись от сна, он прислушивался к привычным звукам, с которых начинался каждый день: скрип засовов на окнах и дверях, нестройный шум пробуждающегося мира.

Таков закон: Императору подобает править.

А Ордену Оружейников с Верховным Понтифексом во главе подобает повиноваться Императору и служить ему.

И пока этот закон незыблем, страхи и хаос не коснутся прекрасного и гармоничного мира.

Слова сами собой возникали в сознании еще до того, как Кейд до конца успел проснуться и открыть глаза. Они всегда отчетливо и ясно всплывали в его мыслях с тех самых пор, как он, будучи шестилетним ребенком, поставил между собой и своими родными непреодолимый барьер принадлежности Ордену Оружейников. И вот уже в шеститысячный раз его день начинается с осознанного утверждения учения Клейн–дао.

Оконные засовы заскрипели в давно разболтавшихся пазах, и тут же первые лучи восходящего солнца пробились сквозь узкие щели высоко над головой. По телу Кейда пробежала неожиданная дрожь, и он наконец проснулся, в одну секунду вспомнив, какое сегодня утро — утро Битвы.

Мощный, холодный поток воздуха со свистом вырывался из кондиционера, морозя кожу. Однако Кейд даже не обращал внимание на прохладу. Его охватила настоящая лихорадка: привыкший к работе организм сегодня как никогда требовал действий. Кейд выскользнул из спального мешка и несколькими точными движениями сложил его в маленький пакетик, способный уместиться в кармане плаща. За многие годы утренние процедуры превратились в процесс автоматических действий: расстегнуть кобуру, вытащить оружие, вскрыть и проверить энергоблок, замкнуть водозащитную изоляцию, сложить пояс и спальный мешок в специальный запирающийся ящик встроенный в стену.

Утро Битвы! С приподнятым настроением и даже с особым удовольствием Кейд выполнял мельчайшие детали утреннего распорядка. Его тело, вышколенное многолетними тренировками, действовало отлаженно и четко, как машина, в то время как сознание мало–помалу врабатывалось в будущие события дня.

Кейд размышлял о гражданах Империи, которые, в этот ранний час, лениво развалившись в своих постелях, нерадиво шамкают приветствие Императору, а потом обжираются за ломящимися от яств столами. Он размышлял и об учителях Клейн–дао, которые едва проснувшись, придумывают хитроумные поучения: как и что должен чувствовать оружейник. Он думал и о своем собственном дивизионе — Звезде Франции — который, после утомительной ночи медитации, уже не казался таким блестящим и великим.

Мелькнула мысль и об Императоре — Ниспосланном свыше Целителе, Мудрейшем Учителе и Верховном Правителе — мысль страшная и болезненная, словно вспышка бластера: так быть не должно.

Кейд оборвал себя, ощущая, как чувство вины заполняет сознание. Он Оружейник — ему не подобает так думать. Он постарался отвлечь внимание от этих мыслей и с ужасом заметил, что оружейник Харро до сих пор нежится в своем мешке, позевывая и потягиваясь.

Его разинутый рот — это же так негигиенично! Кейд уже хотел было возмутиться, но только резко произнес:

— Утро Битвы, брат!

— Ну и что из того? — захлопнув рот, вежливо поинтересовался Харро, ни сколько не смущаясь.

— Вставай, — холодно отрезал Кейд, — и готовься к достойной смерти, если понадобится, или к жизни, полной славы и праведной службы.

Однако, похоже, марсианин совершенно пропустил мимо ушей весь этот выговор, хоть и принялся лениво выбираться из мешка. Интересно, а какие у них там, на Марсе, конвенты?

— А сколько времени до душа? — спросил марсианин как бы между прочим.

— Двадцать или тридцать секунд, — пренебрежительно бросил Кейд.

И тут Харро принялся суетиться с такой скоростью, которая при других обстоятельствах, наверняка, сделала бы ему честь. Кейд с нескрываемым отвращением следил за тем, как марсианин кинулся к стенному шкафу и принялся торопливо, как попало, запихивать в него неупакованный, полный воздуха, спальный мешок. Портупею с кобурой он швырнул сверху, едва успев в последнюю секунду замкнуть изоляцию. И в тот момент, когда щелкнул замок стенного ящика, открылись потолочные щели, и пронизывающе–резкий, холодный душ хлынул на них со всех сторон. Бодрящие струи воды хлестали двух голых мужчин, каскадами скатывались по стенам и воронкой уходили в небольшое отверстие в полу. После такой процедуры Кейд всегда чувствовал себя свежим и чистым, словно заново родившимся.

Он старался не думать о марсианине и его лени. Благоговейно сжимая оружие, он смотрел на потоки воды, скатывающиеся по стенам и мысленно приветствовал этот очищающий душ, как делал это каждый день в течение многих лет. Сомнения и колебания отлетели пустой шелухой. Первое прикосновение оружия к губам — во имя Мудрейшего Учителя, второе, к груди — во имя Целителя, и наконец последнее, ко лбу — во имя Великого Правителя, Императора.

Он старался не думать, что кроме него в комнате находится и Харро, который салютовал очищающей силе воды с непроверенным блоком. Это одно само за себя говорит. Выходит, слухи об условиях службы на Марсе верны. Впрочем, распущенность в мелочах — это еще полбеды, но вот пронести опасную лень и нерадивость сквозь очистительные воды Утра Битвы — это уже было выше понимания Кейда. Да, какой-нибудь зеленый новичок мог встретить душ неготовым, оруженосец даже мог бы забыть проверить энергоблок заранее, но как же Харро сумел подняться до ранга Оружейника? И зачем такого послали ему, Кейду, да еще и в канун Утра Битвы? Даже сейчас, в такой важный и ответственный для всех день, его медитация была нарушена.

Его готов был захлестнуть гнев. Но гневу не место сейчас в его душе, в это славное Утро Битвы, когда впереди предстоит урок Клейн–дао и ответственный день. Кейд постарался выкинуть из головы посторонние мысли и сосредоточиться только на будущих событиях.

Поток воды иссяк, щели в потолке закрылись, засвистел воздух в кондиционерах, высушивая комнату. И Кейд принялся молча одеваться, стараясь не обращать внимание на нерасторопного марсианина.

Каждый предмет его формы имел свое предназначение, привнося в его сознание умиротворение и торжественность.

Нижнее белье: как и без него, без Ордена Империя беззащитна и обнажена перед лицом многочисленных врагов.

Рубашка: Орден стоит на страже Повелителя, раб своего Учителя, преданное сердце Империи, от работы которого зависит жизнь всего общества.

Рейтузы: Орден Оружейников — опора Империи, без него государство не сумеет устоять, но и без мощи и влияния Империи Орден сам по себе — ничто.

Ботинки: Оружейники идут туда, куда направляет их властная рука Императора, и в этом их слава и почет.

Шлем: Орден повинуется Императору — Мудрейшему Учителю, Ниспосланному свыше Целителю, Великому Правителю — ум и жизнь Империи.

Плащ: как он, Орден окутывает собой всю Империю, защищает ее и оберегает.

Кейд снова отсалютовал, трижды приложившись к оружию: к губам — во имя Учителя, к груди — во имя Целителя, ко лбу — во имя Императора и Повелителя.

Он быстро отключил герметизацию и пристегнул оружие к поясу. По зданию прокатился гулкий звон гонга, призывающий к завтраку. Кейд направился к небольшому шкафчику за двумя дымящимися плошками горячего варева, только что приготовленного в гигантских котлах на кухне Конвента.

— Послушай-ка, брат, — окликнул Кейда Харро.

Конечно, никому не запрещалось за завтраком разговаривать, но как правило, ни у кого не возникало желания болтать за едой. Кейду пришлось напомнить себе, что Харро новичок в их Конвенте и может не знать всех традиций и обычаев.

— Да, брат, — нехотя откликнулся он.

— А здесь, в вашем Конвенте, еще есть марсиане?

— Насколько я знаю, ты — единственный, — ответил Кейд сухо и мысленно поздравил себя с этим фактом. Если все марсиане такие нерадивые, то прощай порядок. — А почему тебя это интересует?

— Да так… мне было бы спокойней среди своих, — натянуто произнес Харро, — …особенно во время Битвы.

В первую секунду Кейд даже не нашелся, что ответить. Странный какой-то разговор получается. Этот Харро, он что, не считает себя членом Ордена? Среди них здесь, в Конвенте, было много новичков, Оруженосцев, Воинов, Оружейников, Наставников и даже сам Арль — Понтифекс Конвента. Но все они считали друг друга братьями — старшими или младшими, но братьями. Все они были одной огромной семьей — одним организмом.

— Ты и так среди своих, — как можно более мягко произнес Кейд, стараясь не поддаваться порыву гнева. — Мы все твои братья.

— Но я ведь новичок среди вас, — возразил Харро, отставляя плошку с недоеденным варевом. — Я здесь никого не знаю, и братья вашего Конвента совсем чужие мне.

Ну что ж, это можно было понять. Он и сам хорошо помнил свою первую Битву за родной дивизион — Звезду Франции. Это произошло сразу после того, как он навсегда покинул Денверский Конвент, где провел детские годы и молодость.

— Очень скоро твои братья из нашего дивизиона окажутся с тобой бок о бок в Битве, — терпеливо напомнил он новичку. — Воин, который будет биться рядом с тобой — совсем не чужой.

— Ну, это будет завтра, — Харро неловко улыбнулся. — И это если я еще переживу сегодняшний день. Но в любом случае, я здесь надолго не останусь.

— А куда же потом? — не сдержал любопытства Кейд.

— Обратно, на Марс.

— Такого быть не может, — Кейд даже перестал есть. — Рожденные на марсе Оружейники должны сражаться за Звезды Земли. А рожденные на Земле Оружейники сражаются за Звезды Марса. Таков закон Ордена.

Харро лишь меланхолично пожал плечами:

— Может и так, брат, но только в письме отец писал мне, что Понтифекс нашего дивизиона — Звезды Марса — обратился к Императору с просьбой предоставить в его распоряжение всех людей, рожденных на Марсе. Я тоже вхожу в их число.

— Твой дивизион — Звезда Франции, — резко выпалил Кейд, теряя самообладание.

Только вчера он получил письменное назначение Харро, скрепленное подписями и печатями Верховного Понтифекса и Великого Наставника. Кейда так и подмывало возмутиться, но он все-таки взял себя в руки и промолчал.

— Но если это воля Императора, то какие могут быть разговоры? — неожиданно бросил он. — Но только почему ты называешь воинов “людьми”, как каких-нибудь гражданских? И почему ты выделяешь “своих людей” среди остальных братьев Ордена?

Какую-то секунду Харро колебался, но затем все-таки ответил:

— Институт Ордена нов для Марса. Шестьсот лет — не такой уж большой срок. У нас есть поговорка: Земля — неизменима, Марс же всегда молод и непостоянен. Мои родители — Эрик Хогнесс и Мэри Лара, которые, много–много лет назад, проводили картографирование северного полушария Марса. А вот ты, даю голову на отсечение, наверняка ничего не знаешь о своих предках и чем они занимались.

— Думаю, — холодно парировал Кейд, — они делали для своего дивизиона все, что было в их силах. Как я теперь выполняю службу для своего.

— Ну, конечно, — пробормотал Харро и смущенно замолчал, вынужденный уступить под давлением неоспоримых аргументов.

Кейд оставил пустые плошки новичку и направился к двери.

По коридору уже строем маршировали воины и Оружейники, собираясь на утреннюю лекцию Клейн–дао. Кейд молча присоединился к ним, стараясь отогнать от себя все опасные сомнения, подозрения и глупые мысли, приходившие в голову все это утро.

Разместившись в лекционном зале на первом ряду, он с удовольствием отметил, что учитель Клейн–дао еще не пришел, а значит у него будет немного времени сосредоточиться и отбросить все лишнее перед занятием. Кейд погрузился в размышления, и когда наконец появился учитель Клейн–дао, опасное настроение рассеянности и неверия, уступило место готовности воспринять великие слова учения, как и подобает Оружейнику.

Как замечательно ощущать свою причастность к Ордену Оружейников! Как приятно чувствовать себя братом Учителей Клейн–дао, Воинов, Старших Оружейников — Кнехтов! Раздражение и подозрительность исчезли без следа, словно их и не было.

Кейду за свои годы принадлежности к Ордену приходилось слышать многих учителей, преподававших учение. Но сами основы и законы Клейн–дао никогда не изменялись и не варьировались не зависимо от того, трактовал их умудренный опытом, седой Учитель, или едва оперившийся выпускник Академии, как вот этот парень, вышедший сейчас на трибуну перед аудиторией. Впрочем, так и должно быть. Закон и должен оставаться законом для всех и всегда.

Впрочем, в Утро Битвы, как казалось Кейду, лучше всего было выступить опытному проповеднику, Старшему Учителю. Это бы скорее подобало такому важному событию.

Кейд поймал себя на этой мысли и сразу же одернул. Опасная гордыня незаметно подкрадывается к его душе — он даже почувствовал отвращение к самому себе. И ощутив прилив раскаяния, он с особым вниманием вслушивался в слова молодого Учителя на трибуне:

— Начиная с создания Мира, десять тысяч лет назад, существует Орден Оружейников. Он верой и правдой служит Императору в лице Верховного Командующего и дивизионов–Звезд. Учение Клейн–дао говорит о воинах: “Они должны быть бедны, потому что богатство порабощает душу человека. Страх утраты лишает его мужества, и Воин перестает быть воином. Они должны быть целомудренны, потому что любовь к женщине порочна, она убивает любовь и верность к Императору и Правителю. Они должны быть покорными слову командира, поскольку дух неповиновения может заставить Воина отказаться даже от самой славной и почетной смерти”. Таковы слова Клейн–дао, произнесенные еще десять тысяч лет назад при сотворении мира.