Читаем Оруэлл в Испании онлайн бесплатно

Летом 1936 года в Испании началась гражданская война. На выборах 1936 года победил Народный фронт — объединение левых партий разного толка, а через пять месяцев правые, под руководством генерала Франко, подняли мятеж и республиканскому правительству пришлось обороняться. Фашистов поддержали монархисты и сильное в Испании католическое духовенство, а правительство — анархисты, социалисты и немногочисленные тогда коммунисты. События в Испании всколыхнули весь мир. Год спустя Оруэлл писал «Когда 18 июля разгорелись бои, в Европе, наверное, не было антифашиста, в чьем сердце не затрепетала бы надежда. Казалось, что наконец-то демократия попытается противостоять фашизму»[1]. Тысячи европейцев и американцев ринулись в Испанию добровольцами. Оруэллу, заканчивавшему работу над книгой «Дорога на Уиган-Пир», удалось это сделать только в декабре.

Тогда считалось, что ехать воевать в Испанию можно, лишь заручившись поддержкой какой-нибудь левой партии, и поскольку генеральный секретарь Британской компартии Гарри Поллит Оруэллу в такой поддержке отказал, тот попросил рекомендации у руководителей Независимой лейбористской партии. НЛП была связана в Испании с тамошней Рабочей партией марксистского единства (Partido Obrero de Unificaci'on Marxista) — ПОУМ. Эта партия возникла незадолго перед тем, в 1935 году, в результате объединения Рабоче-крестьянского блока сторонников Бухарина с Коммунистической левой партией Испании. ПОУМ, так же как и британская НЛП, резко осуждала сталинские показательные процессы. Возглавлял ее Андрес Нин, который девять лет (с 1921-го по 1930-й) прожил в Советском Союзе. Вернувшись в Испанию, он пытался объединить антисталински настроенных коммунистов, был связан с Троцким, однако вскоре порвал с ним, объединившись со сторонниками Бухарина — так и образовалась ПОУМ.

В ходе революции, в сентябре 1936 года, в автономной Каталонии сформировалось новое правительство (Генералидад). Осуществившие революцию и практически с июля правящие в Каталонии анархисты решили пойти на компромисс с правительством, находившимся у власти с февраля. Таким образом в новом правительстве объединились: Левая республиканская партия (ее лидер, Луис Компанис, был бессменным главой Генералидада), две организации анархистов: Национальная конфедерация трудящихся (СНТ) и Иберийская федерация анархистов (ИФА), а также другие партии Народного фронта, в частности, коммунисты, представленные двумя враждующими партиями — антисталинской ПОУМ, поддерживавшей анархистов, и просталинской ПСУК (Partit Socialista Unificat de Catalunya — Объединенная социалистическая партия Каталонии).

В это время, в конце сентября, характер войны в Испании стал радикально меняться — из гражданской война превратилась, по выражению крупнейшего британского историка Энтони Бивора, в «мировую войну по доверенности»[2]. Невзирая на заключенный в августе 1936 года «пакт о невмешательстве», в Испанию начало поступать оружие из-за границы: франкистам его посылали Гитлер и Муссолини, республиканцам — Сталин.

Поначалу отнесшийся к гражданской войне равнодушно, Сталин к сентябрю сообразил, как обратить испанский конфликт себе на пользу и приобрести при этом внутреннюю и международную поддержку[3]. Главной задачей Сталина было превратить Испанию в свой плацдарм, а для этого добиться усиления Испанской компартии в правительстве Испании настолько, чтобы республика послушно выполняла волю Москвы[4]. При этом он хотел и выглядеть антифашистом в глазах мира, и свести счеты с собственными политическими противниками, и не напугать западные демократии — Францию и Великобританию, которые сохраняли нейтралитет.

СССР был единственным поставщиком оружия республиканскому правительству, и потому оно вынуждено было с ним считаться, а часто и просто подчиняться ему. Советскому послу Розенбергу благодаря симпатизировавшим ему членам правительства удалось стать чем-то вроде заместителя премьер-министра и принимать участие в заседаниях Совета министров[5]. В стране постоянно находилось 700–800 военных советников из Советского Союза (в общей сложности в Испанию их было направлено 2044) и большое количество сотрудников спецслужб[6].

Однако для полного успеха Сталину необходимо было убрать с пути своих противников. Анархисты ускользали от влияния коммунистов, но главное — Сталину активно противостояла ПОУМ. Еще до революции, в феврале 1936 года, всего через пять дней после победы Народного фронта на выборах, секретариат Коминтерна отдал распоряжение компартии Испании повести «энергичную борьбу против контрреволюционной троцкистской секты»[7]. Троцкистской сектой называли ПОУМ, нимало не смущаясь тем, что Троцкий решительно осуждал политику своего бывшего сторонника Андреса Нина и не желал иметь с возглавляемой им партией никакого дела.

16 декабря 1936 года «Правда», может быть, несколько преждевременно сообщила, что «в Каталонии началось уничтожение троцкистов и анархо-синдикалистов: их будут истреблять до победного конца с той же энергией, с какой их истребляли в СССР»[8]. В тот же день под давлением коммунистов из Каталонского правительства исключили Нина.

Оруэлл, приехавший в Испанию через девять дней после исключения Нина, ничего этого не знал. Более того, он не имел никакого понятия о различиях между испанскими левыми партиями, и многочисленные аббревиатуры вызывали у него только раздражение. Но его покорила революционная атмосфера, царившая в декабре в Барселоне. За восхитительное чувство всеобщего равенства, которое он испытал там в первые дни, стоило сражаться, ради него стоило терпеть тяготы фронта. Тяготы, надо сказать, практически не сопровождались реальными боями — на Каталонском фронте не было современного оружия. Оружие, присылаемое из СССР, направлялось в Мадрид — посылать его в автономную Каталонию, где влияние коммунистов тогда было еще незначительным, Сталин боялся.

«Бить фашистов», о чем мечтал Оруэлл, в таких условиях было невозможно. Раздосадованный медлительностью ПОУМ и разделявший в тот момент точку зрения коммунистов «сначала война, потом революция», Оруэлл готов был перевестись в коммунистические Интербригады и сражаться на Мадридском фронте. Однако для того чтобы это осуществить, надо было с фронта вернуться в Барселону, а отпуск все откладывался и откладывался, не в последнюю очередь, очевидно, именно потому, что Джон Макнэр, руководивший отрядом британцев, посланным Независимой лейбористской партией, опасался, что, если Оруэлл перейдет в Интербригаду, за ним последуют и другие, а это могло бы нанести немалый урон престижу НЛП[9]. Хотя в ополчение Оруэлл записался под своим настоящим именем — Эрик Блэр, — его товарищи знали, что рядом с ними воюет писатель Джордж Оруэлл, и гордились этим. Долгожданный отпуск был разрешен только в конце апреля.

Две главы из биографии, публикуемые ниже, рассказывают о том, как в сознании Оруэлла произошел перелом, определивший его дальнейшую политическую и литературную позицию.

В Барселоне и Оруэлл, и его товарищи сразу поняли, что происходит что-то не то. Революционная атмосфера конца декабря улетучилась. Это был обыкновенный город, слегка потрепанный войной, к которой гражданское население почти не проявляло интереса. Но, главное, исчезли все признаки равенства людей, столь пленившие Оруэлла в его первый приезд. Снова, как до революции, нарядно одетые богачи ели в дорогих ресторанах, а бедняки стояли в нескончаемых очередях за хлебом, снова появились нищие. Почти исчезли революционные формы обращения: «ты» и «товарищ», вернулись «вы» и «сеньор». Снова всюду давали чаевые, а продавцы в центральных магазинах обращались к покупателям с угодливостью, невиданной даже в Англии.

Но это еще было не самое страшное:

Борьба коммунистов с анархистами и ПОУМ вступала в завершающую стадию. Уже в марте Каталонское правительство издало указ о роспуске военных патрулей, контролируемых анархистами, и создало правительственные внутренние войска, подчинявшиеся министру безопасности, — по сути, жандармерию. 16 апреля министром юстиции стал коммунист Хуан Коморера, глава промосковской партии ПСУК. В конце апреля произошел ряд политических убийств лидеров разных партий. Всякий раз массовые похороны превращались в мощные уличные протесты. В этой обстановке Генералидад, с согласия анархистов, счел разумным отменить первомайские демонстрации во избежание кровопролития. «Революционная» Барселона, изумлялся Оруэлл, была, быть может, единственным городом во всей нефашистской Европе, где не отмечали Первомай. Однако кровопролитие началось через два дня.

Днем 3 мая 1937 года правительственные внутренние войска попытались захватить Барселонскую телефонную станцию, которая с июля 1936 года находилась под контролем анархистов, зачастую прослушивавших правительственные разговоры. Попытка не удалась — жандармов встретил град пуль. В накаленной атмосфере города это немедленно привело к перестрелке и в других районах, а также к строительству баррикад, для чего горожане, наученные опытом предыдущего года, вытаскивали булыжники из мостовой. Поскольку было ясно, что жандармы попытаются захватить и здания, с начала революции принадлежавшие ПОУМ, Оруэлл и другие его товарищи — отпускники с фронта, бросились туда.

Обнаружив, что около трех десятков жандармов забаррикадировались в кафе под названием «Мока», рядом со зданием Исполкома ПОУМ, с явной целью его захватить, командир Оруэлла, Копп[11], демонстративно вытащил свой револьвер и положил его на землю. Два сопровождавших его испанских офицера из ополчения сделали то же самое. Безоружные, они пошли навстречу жандармам. «Я бы за двадцать фунтов этого не сделал», — отмечал Оруэлл, восхищенный мужеством и самообладанием Коппа. Коппу удалось договориться с жандармами, что те не станут стрелять первыми — такое же обязательство взяли на себя и поумовцы. Но все же решено было отправить небольшой отряд на крышу кинотеатра «Полиорама», расположенного напротив здания ПОУМ, чтобы в случае чего отразить нападение. На этой крыше Оруэлл и провел следующие трое суток.

В барселонских боях погибло 400 (по другим данным 500) человек, более тысячи были ранены. 7 мая правительственные войска получили подкрепление в 5 тысяч человек, присланных в Барселону специально для наведения порядка. Стрельба стихла, баррикады стали разбирать, однако главным политическим результатом нескольких дней боев стало укрепление промосковских коммунистов и поражение их противников.

В Барселону, якобы для расследования беспорядков, были посланы офицеры НКВД, действовавшие в Испании под руководством Александра Орлова[13]. Их отчет был составлен в лучших советских традициях:

Дальше следовали подробности об обнаруженном у одного из захваченных шпионов плане Мадрида, на обороте которого невидимыми чернилами, да к тому же шифром, было написано письмо, адресованное генералу Франко. В расшифрованном виде текст письма якобы выглядел так: «Ваш приказ о просачивании наших людей в ряды экстремистов и ПОУМа исполняется с успехом. Выполняя Ваш приказ, я был в Барселоне, чтобы увидеться с Н. — руководителем ПОУМа. Я ему сообщил все Ваши указания. Он обещал мне послать в Мадрид новых людей, чтобы активизировать работу ПОУМа. Благодаря этим мерам ПОУМ станет в Мадриде, так же как и в Барселоне, реальной опорой нашего движения»[15].

Под Н. в тексте письма, естественно, имелся в виду Андрес Нин. В начале 90-х доживший до наших дней один из сотрудников республиканской полиции, сочинявший под руководством Орлова эту фальшивку, рассказал о своем участии в ее изготовлении Каталонскому телевидению. Но в 1937 году, благодаря, в частности, стараниям Михаила Кольцова, корреспондента «Правды» и тайного представителя Сталина в Испании, она получила широкое распространение[16]. Вслед за советскими и испанскими газетами многие другие газеты мира подхватили обвинение ПОУМ в фашизме.

В самой Барселоне в те дни, как рассказывает Оруэлл, агенты ПСУК распространяли следующую карикатуру: фигура снимает маску с серпом и молотом, а под ней оказывается мерзкая рожа маньяка со свастикой — это ПОУМ. На этом фоне ПОУМ была объявлена зачинщицей барселонских боев.