Читаем Орагула онлайн бесплатно

День подходил к концу. Я забрался на пригорок и устало выдохнул. Заплечный мешок натер и без того доставляющий неудобства шрам от ожога на правом плече, а болтающаяся шпага-эспадрон [1] цепляла кусты и высокое разнотравье. Все, отбой, хватит стаптывать сапоги. Я сбросил мешок и бухнулся на траву.

– Сам виноват. Нечего было бросать лошадь, – прогнусавил Мишру прямо в ухо.

– Не донимай, – огрызнулся я. – Если бы я не бросил ее, оборотень сожрал бы меня с потрохами, и ты сам это знаешь.

Мишру обиделся и затих. Может, так его осаживать и не слишком вежливо с моей стороны, он же ничего не может сделать в ответ. Но я всего лишь усталый охотник на ведьм, и самое последнее, о чем я думал, – это манеры. Я расслабился и надвинул шляпу на глаза. Мишру протестующе заворчал. Конечно, не самое лучшее время для сна. Я поправил шляпу, встал и огляделся.

На севере, прямо передо мной раскинулась долина, разделенная пополам старой дорогой. До Второй Великой Войны это был оживленный тракт, по которому в Герху, тогда молодой, стремительно развивающийся город, доставляли всевозможные товары. Тогда он жил поставками ониксового дерева – редкой породы, росшей в Тердоросском лесу. Лесорубы из окрестных деревень добывали дерево, в Герхе его частично обрабатывали на месте, а частично – сплавляли вниз по Аспиду, небольшой реке, восточнее города. Но когда пришла война, знати стало не до новой шикарной мебели и безделушек, а эльфы быстро расправлялись с рабочими, сунувшимися в лес. И город стал потихоньку умирать. Ну что ж, ничто не вечно. Мне бы лошадь раздобыть – вот что главное. До города было навскидку лиги две, и до темноты я точно покрою это расстояние.

– Давай, давай, разомни ноги. Лошадь ему подавай, – зло сказал Мишру.

– Эх, если бы был толк тебя бить!

– Так что тебя останавливает?

– Перестань меня провоцировать! – Я поднял мешок и побрел к тракту.

Да уж, моя последняя работа обошлась мне втридорога. Бродяжничество вдоль границ Империи – само по себе занятие небезопасное, а когда ты еще и охотник на ведьм, то вдвойне. На ведьм – это, конечно, образно выражаясь. На самом деле в мою компетенцию входили не только ведьмы, но и оборотни, зомби, доппельгангеры, бесы и прочая пакость, с которой не с руки было возиться инквизитору. Но если для рядового инквизитора решение проблем с подобной нечистью и было простым делом, то мне хватало зарыться по шею и сверху еще притрусить. В итоге оборотень, терроризировавший несколько деревень в трех днях пути отсюда, чуть не прикончил меня, да еще и лошадь, подлец, задрал! Местные жители хоть и заплатили мне за избавление от чудовища, но с полезной в хозяйстве скотиной расставаться никто не захотел. Оставалось надеяться, что в Герхе еще действует храм Небесного Отца. Там мне точно помогут.

– Ты все веришь в его милость? – съязвил Мишру.

– Тебе еще не надоело копаться в моих мыслях?

– Если бы там было в чем копаться! – вздохнул он.

Я не ответил. За три дня перепалки с Мишру мне порядком надоели, но я его понимал. Он устал от продолжительного пути не меньше, чем я.

Я вышел на тракт. На северо-востоке дорога изгибалась и упиралась в стены Герхи. Еще лигу я шел спокойно, начали спускаться сумерки, и на башнях города зажгли огни.

– Слышишь? – вдруг сказал Мишру.

– Нет. – Я и в самом деле ничего не слышал.

– А ты прислушайся.

Я закрыл глаза и напряг слух. Ветер перебирает травинки в поле, шумит лес на востоке. Ничего необычного. Редкое спокойствие для земель Невендаара. Я поморщился и прислушался сильнее – на самой грани слышимости я различил перестук копыт. Он становился все отчетливее – кто-то ведет лошадь трусцой. По тракту, направляется в город. Ничего необычного.

– Ничего необычного, – так и сказал я.

– Пока ты всадника не встретил, – в голосе Мишру звучала тревога, – спрячь меня.

– Это еще почему? – удивился я. Вряд ли кому-то, кроме меня, придет в голову причинить ему вред. Ну в самом деле, кто в здравом уме будет пытаться убить шляпу? Пока он молчит и не болтает попусту, он в безопасности.

– Просто спрячь, прошу тебя! – Он уже явно нервничал.

– Ну ладно, ладно, – согласился я. Если Мишру и правда так нервничает, значит, есть на то причина. – Эй, слушай, а мне угрожает опасность?

– Тебе нет, прячь быстрее!

Я сбросил наплечный мешок, развязал горловину и затолкал Мишру на самое дно. И очень вовремя. Фигура всадника уже вырисовывалась на фоне облаков, обагренных последними лучами заката. Тусклые, вечерние отблески света бегали по тесьме его белой мантии, и я понял, чего так испугался Мишру. В Герху ехал не кто-нибудь, а имперский инквизитор. Я поторопился достать из-за пазухи медный диск на цепочке – своеобразную регалию охотника, символизирующую нимб. Диск размером с бутылочное донышко, гравированный причудливыми узорами, разделенными семью концентрическими кругами, в обиходе называли просто «монетой». На эту тему даже было выражение в кругах воинствующего духовенства – «монету разменять». Или попросту умереть на задании. «Диестро монету разменял», – так сказали бы о моей смерти. Не слишком смешно, но выражение устоялось.

Инквизитор был уже в паре десятков шагов, когда пустил коня шагом. Поравнявшись со мной, он посмотрел сверху вниз и нахмурился. Ну и вид, должно быть, у меня! Одежда запылилась, шарф размотан, сапоги истоптаны, полы плаща разорваны и камзол – латка на латке. Я улыбнулся и пожал плечами:

– Время трудное, ваше святейшество.

Конь фыркнул, словно выражая мне свое презрение.

– Ты здесь по заданию? – вместо приветствия грозно спросил инквизитор.

Ну что поделать, я сам задал тон разговора, не поприветствовав старшего по сану. Это, конечно, не очень приятно, но голова у меня после долгого пути работала только на одну цель – скорее попасть в город и выспаться на мягкой кровати (и хорошо бы без клопов).

– Нет, ваше святейшество, просто ищу отдых после тяжелой работы. – Я попытался выдавить из себя усталую улыбку.

Усталости было хоть отбавляй, а вот улыбаться этому напыщенному бурдюку святости меня не тянуло. Но – субординация.

Инквизитор скривил недовольную гримасу, хмыкнул и пришпорил коня, оставив меня глотать пыль из-под копыт.

– Ясно, почему ты их так ненавидишь, – приглушенно пробубнил Мишру из мешка.

– Это ты их ненавидишь. Я их просто не люблю, – ответил я и снова зашагал к воротам города.

– Эй, достань меня, – возмутился Мишру.

– Разве я умолял затолкать меня в мешок? Вот и посиди теперь там и дай мне подумать, – улыбнулся я.

– Подлец!

Не обращая внимания на протестующие вопли Мишру, я чеканил шаг за шагом по тракту, а голову мою не покидала одна озадачившая меня мысль. Какого беса инквизитору понадобилось в этом захолустном городишке? И почему он так отреагировал на мое присутствие? Конечно, большинство инквизиторов страдают некоторым комплексом превосходства, и, буду честен, у них есть на это причины. Но в обычной ситуации я нарвался бы на недовольство иного характера – меня бы обругали, прочли литургию об уважении и смирении. Редкий инквизитор упустит возможность просветить сановников ниже его по рангу. Но здесь все было совсем по-другому.

Меня не поучали, не стучали скипетром по голове и не наставляли на путь истинный. Это странно. Если у него дело в Герхе – почему он был так не рад мне? А если нет – тот же вопрос. На досуге надо с этим разобраться. Ощущение, что тут все не так просто, прочно угнездилось в моем сознании.

До ворот города оставалось не больше стадия [2] , и я уже мог различить стражника, ковыряющего дорожную пыль кончиком алебарды. Я достал Мишру из заплечного мешка. Тот обиженно засопел.

– Извини, дружище, мне нужно было подумать. Не хотелось, чтоб кто-то лез в мои мысли в этот момент, – сказал я, поправляя полы шляпы и надевая ее. – А поскольку мы подходим к городу, будь добр, не болтай.

– Ты хоть понял, кого ты попросил быть добрым? – хихикнул Мишру.

– Шляпу? У меня и впрямь проблемы с головой, – усмехнулся я.

Когда я подошел к воротам, сумерки уже накрыли долину серым покрывалом, и зыбкие огоньки на стенах стали казаться ярче. Стражник, увидев меня, сразу оживился.

– После заката ворота закрыты! – отчеканил он.

– Даже для меня? – Я ухмыльнулся и приподнял бровь.

– А что особенного в тебе, бродяга? – с вызовом в голосе ответил стражник.

– Не всякий усталый путник это бродяга, дружище. – Я приподнял медальон, висящий у меня на шее, и постучал по нему пальцем. Стражник снял факел со стены своей каменной сторожки и поднес его ко мне.

Узор на «монете» засверкал в трепещущемся пламени факела.

– О, как! – удивился стражник.

– Именно так. А теперь просто впусти меня. Я устал, а нормальной постели не видел уже три дня без малого.

– Конечно, конечно. – Стражник поставил факел на место и нырнул в сторожку.

Послышался звон, и обратно он вышел уже с внушительной связкой ключей.

– Слушай, а до меня в город въезжал инквизитор? – поинтересовался я.

Стражник подошел к двери на воротах и начал отпирать большой, красивый замок – явно гномья работа, память о славном прошлом города.

– Да, мастер, приехал! Про Церковь спрашивал, открыта или нет.

– И она открыта?

– Все еще да, мастер. Правда приход мал, жители все больше делом заняты – у нас же тут почитай ни полей нет, ни угодий там охотничьих – раньше только ониксовым деревом и жили. Сам-то я хожу…

– Стой, стой. Это очень печально, правда. Но припомни, не говорил ли он еще чего-нибудь?

Стражник закончил открывать сложный механизм замка и постучал четыре раза металлическим кольцом на двери. Открылась задвижка на уровне глаз, и из-за ворот послышался недовольный голос:

– Демьен, что еще? Никакого вина на смене, я уже сказал! А то будет как в прошлый раз!

– Не, не, Патрик! Я не про вино, – Демьен смутился. – Тут гость к нам.

– Какие гости после заката? – возмутился голос из-за ворот.

– Это, Патрик, не просто гость. Это мастер охотник. Отворяй.

Патрик удивленно фыркнул, послышался звук сдвигающегося засова. Демьен повернулся ко мне и поднял палец вверх:

– Во! Я вспомнил. Его святейшество справлялся о бароне Ривенхате! В городе он или нет.

– О бароне Ривенхате?

– О нем самом, мастер. Приехал к нам барон с небольшой свитой, недели с две назад. Почему приехал – не знает никто, но поговаривают, что он хочет с эльфами про добычу дерева договориться. Вот о нем-то его святейшество и узнавал.

Дверь в воротах открылась, и из проема выглянул мужчина в кольчуге, с факелом в левой руке и небольшим палашом в правой. Он присмотрелся ко мне и с облегчением выдохнул:

– Заходите, мастер охотник, заходите скорее.

– Спасибо, Демьен, – поблагодарил я стражника, – и не налегай на вино.

– Не стану, мастер, – усмехнулся тот в ответ.

Я вошел в дверной проем следом за Патриком. И тут меня ударило.

Это был не простой удар. Конечно, никто меня не тронул. Но моя голова вдруг наполнилась неясным гудением, в глазах потемнело, а ноги затряслись. Я оперся на стражника.

– Что это с вами, мастер? – удивился он.

Я не ответил. Я пытался сосредоточиться на своих ощущениях. Такого никогда раньше не бывало, это самое сильное озарение, которое мне довелось пережить. На лбу выступил пот, и слабость навалилась еще сильнее.

Тут стоит заметить, что рядовой охотник на ведьм обладает не таким уж большим арсеналом борьбы с нечистью – это только его боевые навыки, познания в демонологии и некромантии, необходимые для эффективного противостояния порождениям огня и смерти, и «монета» на самый крайний случай. Вот и все – никакой магии. Разве только вера, но не более как подспорье. Со мной все было немного по-другому.

Еще во время моего обучения в семинарии, при монастыре Теурга, отец-настоятель Сиребий заметил у меня странную особенность – мое тело очень резко реагировало на присутствие всего «богопротивного». Когда началась Вторая Великая Война, и монастырь был осажден нежитью, я провалялся с жуткой лихорадкой два дня, пока имперские войска не сняли осаду. Священник, приставленный к госпиталю, разводил руками – не помогали ни лекарства, ни святая сила. После этого отец-настоятель обратил на меня свое внимание и провел несколько болезненных сеансов изучения моих способностей. Именно тогда меня, по просьбе все того же настоятеля, перевели из духовной семинарии в монастырь Сияющей Руки, где готовили паладинов. Правда, паладина из меня не вышло.

Пусть природа моего «дара» так и осталась невыясненной, но после нескольких лет тренировок я научился контролировать свое состояние и даже использовать его себе в угоду. Но сейчас – это было страшно. Словно в тот первый раз, когда я увидел со стен монастыря в зыбкой дымке на горизонте истлевшие стяги армии Мортис.

Я отпрянул от Патрика и, пытаясь устоять на ногах, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Лоб покрылся испариной, но слабость прошла. Мишру шевельнулся. Спокойно, дружище, я уже в порядке.

– Мастер? – еще раз с беспокойством спросил Патрик и положил руку мне на плечо.

– Все в порядке. Я просто сильно устал с дороги.

Стражник с недоверием посмотрел на меня, но переспрашивать не стал.

– Где у вас тут можно остановиться на ночь?

– Ну, – Патрик задумался, – последний постоялый двор – это «Черное Дерево» в квартале отсюда. Там же и трактир.

– А где остановился барон?

– Ривенхат? Тот, что приехал с полмесяца назад? Я слыхал, что он гостит у мэра.

Я кивнул. Патрик коротко объяснил мне, как пройти к трактиру и где примерно находится дом мэра. Я поблагодарил его и направился к «Черному Дереву».

– Эй, эй! – Окликнул меня стражник. – Мне надо записать ваше имя, мастер!

– Диестро. Приятно познакомиться и всего хорошего.

Я, не оборачиваясь, махнул рукой на прощание. Пока я шел к постоялому двору, у меня было время осмотреть город. Задумываться о гнетущем меня чувстве я пока не хотел.

Герха, правда, когда-то был славным городом. Широкие улицы, несмотря на небольшой размер города, добротные каменные дома, иногда двух– или даже трехэтажные. На главной площади, куда я вышел через несколько минут пути, когда-то даже был фонтан. Но повсюду были видны следы упадка – свет горел лишь в некоторых домах, окна большинства лавок были заколочены, а вместо вывесок устало позвякивали на ветру обрывки цепей. Фонари горели через один. По пути к главной площади я встретил всего двух патрульных. Даже каменная кромка фонтана была расколота, и сквозь трещину пробивался кленовый куст.