Читаем Опиум онлайн бесплатно

Жизнь Чарльза Стоу, ступившего из любви к чаю на дорогу приключений, наводит на мысль, что случай — это паутина, в которую иногда попадает судьба.

Чарльз Стоу имел страсть к коммерции и питал пристрастие к чаю.

Страсть к коммерции — свойство прирожденное. Пристрастие к чаю приобретается со временем.

В 1838 году Чарльз Стоу еще ничего не знал про опиум. Он был одним из тех английских джентльменов, чьи пороки ограничиваются единственно сигарами и виски, а главнейшей добродетелью является несомненная склонность не совершать поступков, противоречащих правилам чести, и хорошо делать свое дело.

Торговый дом Стоу был весьма уважаем в Британской империи, и Чарльз, наследник семейных традиций и устремлений, принял решение отправиться в Китай, а надобно иметь в виду, что в ту эпоху путешествие и коммерция были почти что синонимами приключения.

Ему предстояло совершить путешествие по одному из самых благоуханных и самых опасных путей на свете. Путь этот, начинаясь в Лондоне, вел в Индию, продолжался в Азии, а затем завершался где-то среди просторов Поднебесной империи.

Его называли «чайный путь».

Все начиналось двадцатью годами ранее, когда его отец Роберт Стоу решил заняться самой что ни есть законнейшей торговлей чаем и пряностями. В 1816 году он купил в Лондоне, в нескольких шагах от Темзы, лавку и продавал там своим соотечественникам, кроме перца, сандала, шафрана и прочих чудес, прибывших с Востока, собранные и высушенные молодые листья некоего растения, которые, будучи залиты кипятком и непродолжительное время настоянные, дают ароматный напиток, именуемый чаем. Напиток этот, разумеется, был известен уже многие столетия, но только лишь в ту эпоху употребление его сделалось каждодневным.

Чай стал его скрипкой Энгра. Он с наслаждением предавался изучению его разновидностей — хотя все их изготавливали из листьев того же самого кустарника Camellia Sinensis, — немедленно приобретал все, что привозилось кораблями из Китая и Индии, и вскоре весь лондонский свет покупал чай у него. Так что его лавка имела все права на завлекательную вывеску «ТЫСЯЧА АРОМАТОВ ЧАЯ».

В начале XIX века Китай производил лучший в мире чай, и ему принадлежала монополия на торговлю им. Тогда много говорилось о секретах «чайного пути», разведать который не удавалось никому.

Рассказывали, что невозможно проникнуть в глубь Срединной империи и вызнать ее тайны. И еще рассказывали, что ни один из тех, кто пытался пройти этим путем, не вернулся. Много чего рассказывали.

Чарльз Стоу молчал, слушал, и ему становилась понятна страсть отца к чаю. Уже в десять лет Чарльз в мечтах видел себя странствующим по плантациям Китая, а в руке у него пергамент, на котором записаны секреты изготовления лучших в мире сортов чая.

В течение многих лет Роберт Стоу рассказывал сыну все, что знал об этом чужеземном напитке. И с радостью видел, как тот внимательно впитывает любые сведения, касающиеся чая.

Чарльзу не было еще одиннадцати, когда он как-то спросил у отца:

— А когда появился чай?

Роберт Стоу поначалу ничего не ответил, но, видя разочарование сына, сказал:

— Если верить народной легенде, чай появился в Китае очень давно. И довольно необычным образом.

— А как?

— Хорошо, я расскажу тебе. Но пообещай, что ты никому не откроешь то, что услышишь от меня, потому что это тайна.

Чарльз пообещал, ведь как все мальчики его возраста, он обожал таинственные истории и секреты.

— Однажды четыре тысячи лет назад китайский император Чэн Нун вместе со свитой проезжал по одной из отдаленных провинций своей огромной страны. Дорога была долгая и утомительная, и император велел сделать привал и укрылся от солнца в тени деревьев. Он уселся по-китайски под каким-то неведомым кустом. Ему очень хотелось пить, и он приказал принести чашку горячей воды, потому что иного напитка для утоления жажды не знал. Слуги немедленно исполнили его приказ. Внезапно в чашку императора упал листок. Чэн Нун этого не заметил, отпил глоток, и в тот же миг рот его наполнился нежным, чуть горчащим ароматом. Удивленный, он заглянул в чашку и на дне обнаружил лист, придавший напитку этот волшебный аромат.

Так был открыт чай.

Роберт Стоу был неисчерпаем в рассказах о происхождении различных видов чая и их особенностей. Как-то вечером, пока приказчики расставляли новые товары, привезенные с Востока, он продолжил посвящать сына в тайны чая.

— Надобно тебе знать, Чарльз, что в мире существуют чаи четырех цветов. К сожалению, англичане знают только лишь черный чай, который начали выращивать и в наших индийских колониях, главным образом в джунглях Ассама.

Чарльз слушал отца с поразительным вниманием.

— А какого другого цвета бывает чай?

— Еще существуют синий чай, зеленый чай и белый чай. Все эти три разновидности происходят из одной страны — все из того же Китая. Синий чай имеет необыкновенный аромат, немножко похожий на аромат зеленого чая. Его выращивают в областях, куда доступ путешественникам закрыт. Зеленый чай, обладающий благоуханным горьковатым вкусом, выращивается почти по всей Азии, но секрет его изготовления остается в руках китайцев. А вот белый чай — самый редкий и самый дорогой из всех. Рассказывают, что некогда в Китайской империи юные девушки срезали его листочки золотыми ножницами, а потом их заваривали наичистейшей, какая только может быть, водой в чашке императора. Никто не знает, где находятся священные сады, в которых выращивается белый чай. Рассказывают, что все проникшие в эту тайну были преданы смерти.

Мальчик долго молчал.

— Значит, секрет изготовления этих трех разновидностей чая никому не известен?

— Никому.

Чарльз Стоу выдержал взгляд отца и решительно объявил:

— Я стану тем человеком, который раскроет его.

В один из дождливых лондонских вечеров Роберт Стоу обратил внимание, что его сын задумчиво следит за тем, как дождевые капли медленно ползут по стеклам окна. Он подошел к мальчику и сказал:

— А ты знаешь, что искусство чая — это музыка воды?

Чарльз не понял, что хотел этим сказать его отец.

— А какая связь между водой, музыкой и чаем?

— Послушай и вдумайся. Во-первых, все начинается с музыки дождя, падающего на листья чайных кустов, легчайшей дроби, как будто по барабану зеленоватого света бьют серебряные палочки неба. Затем звучит музыка сбора чая, сопровождаемая танцем легких покрывал сборщиц. А потом нужна музыка прохладного и чистого родника. И наконец, музыка кипятка, который медленно льют на чайные листья.

— А почему ты мне все это рассказываешь?

— Потому что, увидев тебя задумавшимся, я представил себе, что ты там, в Китае, под дождиком… на чайных плантациях.

Роберт Стоу положил руку на плечо сына.

— Мне так и не удалось совершить такое путешествие…

— Да, я знаю. Ты мне часто говорил об этом. — И, помолчав, Чарльз промолвил: — Я совершу его за тебя. Клянусь тебе.

Роберт Стоу испустил долгий вздох и после продолжительной паузы сказал:

— Не будем больше говорить об этом. Вот что, давай-ка отведай этого чая.

И, улыбнувшись, он подал мальчику чашку.

Чарльз поднял глаза на отца и отпил глоток драгоценного напитка, прислушиваясь к тихому звучанию во рту его медлительной мелодии.

С отрочества у Чарльза Стоу вошло в привычку выпивать ежедневно не меньше пятнадцати чашек чая. Это давало ему невероятную энергию и с раннего возраста развило склонность к размышлениям. А главное, когда он пил чай, ему казалось, будто он вдыхает благоуханный запах каждой из тех женщин, что собирали для него эти чудесные листочки с таким нежным и горьковатым ароматом. Он упивался этим запахом, который никогда не приедался.

Шли годы, а дальние путешествия все откладывались на потом. Чарльз частенько приходил в порт и с завистью смотрел на матросов, выгружающих привезенные ими экзотические товары, и на приказчиков торгового дома Стоу, которые отплывали для покупки пряностей в английские фактории.

Наконец в 1838 году, когда ему уже исполнился тридцать один год, побуждаемый отцом и исполняя обещание, данное в детстве, он взошел на корабль, намереваясь пройти по «чайному пути».

Зимним днем Чарльз Стоу покинул Лондон и набережные Темзы, чтобы отправиться на Цейлон, остров, находящийся южнее Индии. Отплыл он на торговом судне, носящем весьма многозначительное имя: оно называлось «Амфитрита» [2].

Первый этап путешествия завершался на другом краю Британской империи.

После многомесячного плавания, во время которого корабль пересек почти весь Атлантический океан с севера на юг, обогнул Африку у мыса Доброй Надежды, а потом в Индийском океане взял курс на северо-восток, Чарльз Стоу прибыл наконец на Цейлон, остров с жарким и влажным климатом, покрытый пышной растительностью. Отец снабдил его деньгами, и в порту Коломбо Чарльз сделал визиты купцам, торгующим индийскими пряностями. Он закупил у них душистый и черный перец, мускатный орех, шафран, ваниль и гвоздику, намереваясь отправить их в Лондон. Собирался он приобрести и чай, который выращивался здесь, но отказался от этого намерения, сочтя, что он весьма низкого качества.

У одного из местных владельцев чайных плантаций по фамилии Тэйлор он поинтересовался, нельзя ли здесь приобрести чай получше. Тот ответил:

— Хорошего чая здесь выращивается очень мало. На Цейлоне хорошо растет только кофе. Чтобы купить чай, какой ищете вы, вам придется проделать еще длинный путь.

— И куда же вы мне посоветуете ехать?

— На север Индии. Там начинают выращивать очень хорошие сорта черного чая.

— Да, я это знаю, но меня интересуют совершенно другие разновидности чая.

— Какие именно вы имеете в виду?

— Синий и зеленый чай. А также самый редкий из всех — тот, который называют белым.

Тэйлор поморщился.

— В таком случае вам надлежит отправиться в Китай. Как утверждают, только там эти сорта и выращивают. Кстати, «Амфитрита» вскоре отплывает в Шанхай. Так что вам остается только продолжить путешествие.

Чарльз Стоу поблагодарил Тэйлора, который, сам того не ведая, лишь укрепил его в намерении добраться до Китая. Погрузив закупленные пряности на судно, отправляющееся в Лондон, Чарльз еще три недели ждал отплытия «Амфитриты». Все это время он использовал для укрепления коммерческих связей между торговым домом Стоу и Ост-Индской компанией, а также осмотрел остров.

Был апрель, погода стояла жаркая, и весь период до сентября муссоны приносят на остров проливные тропические дожди, которые земля поглощает, как манну небесную. На всех плантациях, которые посетил Стоу, листья чайных кустов выглядели вялыми и не отличались особенным ароматом.

Несколько дней он разъезжал по острову, а затем возвратился в Коломбо.

На этом этапе путешествия он обрел то душевное равновесие, какое пристало всякому джентльмену, мечтающему о приключениях и о том, чтобы сделать состояние. Чарльз Стоу обладал редкостным даром путешествовать, не испытывая от разлуки с родными местами той таинственной тревоги, что парализует души и наполняет их тягостным чувством, которое именуется ностальгией.

И тем не менее, превосходно чувствуя себя повсюду, он нигде не чувствовал себя дома. И это лишь обостряло его потребность длить и длить свое странствие к невозможному.

Покинув Цейлон, «Амфитрита» сделала стоянку в Сингапуре, а оттуда поплыла в Гонконг. После Гонконга судно медленно плыло вдоль побережья до порта назначения — Шанхая.

Ни один чужеземец не мог проникнуть во внутренние районы Поднебесной империи, но можно было вести торговлю в пяти крупных портах, приобретать сколько угодно местных товаров и вывозить их в Индию, а там продавать чуть ли не на вес золота англичанам.

Приплыв в Шанхай, Чарльз Стоу был поражен лесом мачт, поднимающихся над водой, и огромным множеством людей, что трудились в порту.

Сойдя с судна, он поселился в английском квартале: то был единственный район города, где ему дозволялось жить. Рядом с портом и на подступах к нему он встретил множество китайцев. Одни куда-то бежали, другие молились. Казалось, будто город охватило безумие, а взгляды, которые жители бросали на него, Чарльзу Стоу очень не понравились.

В английском консульстве, куда он явился, чтобы отметить свое прибытие, он поинтересовался причиной возбуждения местных жителей. Служащий объяснил:

— Китайские власти произвели досмотр английских и французских кораблей, и их грузы были сожжены. Поговаривают, что война неминуема.

— А я собирался отправиться внутрь страны!

Служащий с недоумением взглянул на него и бросил:

— Это было бы самоубийством.

Немного позже Чарльз Стоу убедился, что город действительно охвачен волнением: по дороге он видел множество китайцев, покидавших Шанхай. Они бежали в глубь страны, унося с собой гробы умерших предков.

В первый день своего пребывания в Шанхае Чарльзу Стоу не удалось закупить партию зеленого чая высокого качества.

Назавтра он прогуливался в квартале, дозволенном для пребывания чужеземцев. В капитане порта он нашел чиновника, занимавшегося подсчетом товаров, привезенных с севера страны. Чарльз Стоу осведомился:

— Могу ли я закупить здесь чай?

Чиновник с подозрением оглядел его.

— Вы англичанин?

— Да. Из Лондона.

— И уважаемый господин является членом комитета по чаю?

— Нет. А что, разве нужно обязательно быть членом этого комитета, чтобы торговать с вами?

— Скажем так: это многое бы упростило.

— Расскажите тогда, где находится этот комитет. Я запишусь в его члены и приду к вам купить чай.

Чиновник, похоже, заинтересовался.

— А что нужно господину?

— Черный и зеленый чай, и в большом количестве.

— Я могу его найти для господина.

— А также немного белого чая.

На лице китайца появилась отчужденность.

— Уважаемый господин должен запомнить, что белый чай не продается. И тут не играет никакой роли, является уважаемый господин членом комитета или нет.

— Вы в этом уверены?

— Всецело.

— Но в таком случае для кого предназначается этот белый чай?

— Только для императора.

— А вот мне сказали, что здесь его можно приобрести.

— Господина неверно информировали.

— И однако я готов заплатить за него любую цену.

— Это невозможно.

Однако Чарльз не собирался сдаваться, он извлек из бумажника несколько банкнотов и положил их на стол чиновника. Китаец поднял глаза и с негодованием посмотрел на собеседника. Он так плотно сжал губы, что они даже посинели, и всем своим видом выказывал презрение к этому чужестранцу, чей кодекс чести явно был противоположен его собственному.

Чиновник резко захлопнул свою счетную книгу и встал.

— Я позволю себе повторить уважаемому господину, что торговля белым чаем строжайше запрещена. И еще я с большим сожалением вынужден указать господину на дверь, поскольку крайне занят. Прощайте.

И китаец с высоко поднятой головой удалился в сторону складов. Чарльз Стоу взял со стола банкноты и тоже ушел.