Читаем Опасный вклад онлайн бесплатно
ДЖЕРАЛД КЕРШ
Опасный вклад
У вас острый глаз, сэр, поистине острый глаз, если вы узнали меня по тем фотографиям, что появлялись в 1947 году в газетах и сенсационных журнальных репортажах. Думаю, я несколько изменился с тех пор; и все же я действительно тот самый Питер Перфремент, которого так возносили за открытия в области ядерной физики. Я рад, что вы с первого взгляда узнали меня. Иначе могли бы принять за беглого каторжника или за сумасшедшего, или за кого-нибудь еще в этом роде - ведь я хочу попросить вас пересесть вот сюда в этот затемненный угол так, чтобы ваша широкая спина загородила меня от двери. Поглядывайте на зеркало над моей головой, и вы непременно увидите там двух молодчиков, которые явятся в этот уютный маленький бар. Они придут за мной. По отсутствующему выражению на их лицах вы поймете, что это субчики из службы безопасности.
Увидев меня, они, разумеется, не преминут воскликнуть: "О, сэр Питер, как приятно встретить вас здесь!" А потом, сославшись на срочное дело, уведут меня отсюда. Ускользать от этих молодчиков - одна из немногих радостей, оставшихся мне на склоне лет.
Однажды я спрятался в корзине для белья. А сегодня я надел поверх вечернего костюма рабочий комТжнизон, чтобы улизнуть на концерт. После неплохо проведенного вечера я вернусь домой, в центр, но пока мне еще хочется побыть немного одному. За те небольшие неудобства, которые мне приходится терпеть, я могу пенять только на себя самого. Я отошел от дел еще в 1950 году, когда, как мне казалось, истинная сущность атомных бомб, вроде той, что мы сбросили на Хиросиму, стала достоянием общественности. Моя работа, похоже, была завершена.
Итак, я удалился на прелестную маленькую виллу на мысе Фесс, поблизости от кошмарного фешенебельного курорта Сабль-де-Фесс на юге Франции. Я намеревался коротать там свои дни, собирая библиотеку и потихоньку занимаясь в небольшенькой, но достаточно оснащенной лаборатории. Я не пропускал ни одного музыкального фестиваля, выпивал свой стаканчик вина на террасе пришедшегося мне по вкусу заведения и продолжал академическую битву с доктором Фраикенбургом. Эта битва, в сущности, не более кровопролитная, чем обычная шахматная партия, касалась свойств элемента фтора. Я догадываюсь, что тайны естественных наук, слава богу, находятся за пределами ваших интересов, но, быть может, из курса средней школы вам кое-что известно о свойствах фтора. Это прямо-таки сорви голова, разбойник среди элементов.
По своим капризам фтор - истая примадонна, а по характеру - врожденный преступник. Его невозможно удержать в чистом виде; его влечет практически ко всему, что есть на Земле, и все это он стремится уничтожить, Непосвященному я могу изложить суть своей позиции так: прирученный фтор, фигурально выражаясь,- громила в упряжке. Доктор франкенбург, любитель полистать на досуге юмористические журналы, возражал по поводу "упряжки", что тогда с таким же успехом Денниса-Угрозу 1* можно представить в качестве кормильца семьи. Как бы то ни было, я продолжал трудиться для собственного удовольствия, без принуждения и слежки, имея доступ к большому компьютеру в Ассиньи. И вот в один прекрасный день я обнаружил, что мне удалось выделить субстанцию, которую для удобства я буду называть "фтор-80-прим",
Я вовсе не хочу сказать, что только вывел формулу этого вещества. Свойства его таковы, что достаточно их понять, чтобы производство его стало простым до абсурда.
Итак, я приготовил небольшое количество вещества - около шести унций. Оно напоминало пластинку густого желе цвета известки. Потенциально этот кусочек студнеобразного вещества заключал в себе взрывную силу масштабов космической катастрофы. Но, заметьте, только потенциально. Пока фтор-80-прим находился у меня в руках, он, согласно моим расчетам, оставался полностью инертным. Можно было бить по нему кузнечным молотом или жечь паяльной лампой - и ничего не произошло бы. Но при определенных условиях - условиях, казавшихся мне в то время абсолютно недостижимыми,этот кусочек мог стать невероятно страшным. Говоря "невероятно", я хочу сказать "неизмеримо".
Записную книжку с формулой и расчетами я положил в бумажный пакет, чтобы спрятать в подвалах Морского банка в Сабль-де-Фесс. Пластинку фтора80-прим я поместил между двумя кусочками картона и засунул в такой же пакет, который положил в карман, Дело в том, что в городе у меня был приятель, с которым мы любили выпить вместе по чашке чаю; он питал слабость ко всему непонятному и сверхъестественному.
У меня возникло глупое желание развлечься, показав ему мой образец и объяснив, что эта безобидная с виду маленькая пластинка, попав в соответствующие условия, может отправить нашу планету в тартарары почти за такой же промежуток времени, какой понадобится щепотке пороха, чтобы вспыхнуть в пламени зажженной спички. Итак, в приподнятом настроении я отправился в город, посетил банк, предварительно купив кулек конфет "Услада джентльмена" и банку оксфордского джема, и позвонил у двери доктора Рэйзина.
Это был еще один старый чудак, переживший свою полезность обществу, хотя в былые времена он пользою вался заслуженным уважением как архитектор, специалист по стальным конструкциям.
- Тут кое-что особенное к чаю, - сказал я, небрежно бросив на стол мой маленький пакетик с фтором-80-прим.
- Копченая лососина? - спросил он.
Я достал джем и ответил, идиотски хихикая:
- Нет.
- Без сомнения, тьг уже успел побывать в баре, - сказал он ворчливо.
- Нет, я только что из банка.
- Ах вот как! Тогда, я полагаю, что сверток с деньгами. Давай-ка выпьем лучше чая.
- Я был в банке не для того, чтобы взять что-либо оттуда, Рэйзин. Напротив, я кое-что положил туда.
- Сделай одолжение, не разыгрывай меня. Что это такое?
- Это,- ответил я,- неопровержимое доказательство того, что Франкенбург ошибался. То, что ты видишь,- это полдюжины унций абсолютно устойчивого фтора-80-прим и в то же время его критическая масса.
Сухой, как старая кость, он проворчал:
- Не морочь мне голову своими мудреными терминами. Насколько я в этом разбираюсь, атомный взрыв происходит, когда некоторое количество радиоактивного вещества достигает в определенных условиях того, что ты называешь критической массой. А если дело обстоит так, то этот маленький сверток, я полагаю, может представлять опасность?
- Вот именно,- ответил я.- Его достаточно, чтобы испарить планету средней величины.
- Фторовая бомба или унция нитроглицерина - для меня это совершенно все равно,- сказал Рэйзин. Налив чая, он беспечно спросил: - Как ты приводишь его в действие? Надеюсь, не путем швыряния на стол?
Я ответил:
- Его невозможно взорвать - если только ты понимаешь, что такое взрыв,без необходимых условий, которых очень трудно добиться и которые, будучи достигнуты, становятся бесполезными. Но даже если это вещество не составит ценности в качестве оружия, его можно использовать для мирных целей.
- Не морочь мне голову. Я и сам понимаю, что из бойцового петуха можно сварить цыплячий бульон. Но я хочу знать, для чего ты принес его сюда?
Я был разочарован. На Рэйзина все это не произвело никакого впечатления.
_ Ну, ни ты, ни кто другой никогда больше не увидят фтор-80-прим. Примерно через, четырнадцать часов этот кусочек, как бы ты выразился, испарится.
- Что значит - как бы я выразился? А как бы выразился ты?
- Видишь ли - начал я объяснять,- если быть совершенно точным, то это вещество взрывается уже сейчас. Но взрывается чрезвычайно медленно. А чтобы взрыв был действительно эффективным, надо дать этому кусочку увеличиться в объеме при температуре свыше шестидесяти градусов по Фаренгейту в герметически закупоренной бомбовой оболочке объемом по меньшей мере в десять тысяч кубических футов. При этих условиях, когда создастся нужное давление, он взорвется. Но чтобы достичь, такого давления, при котором начнет подвергаться перестройке ее атомная структура, наша бомба объемом в десять тысяч кубических футов должна иметь оболочку толщиной по меньшей мере в два или три фута.
Рэйзнн, помешивая чай, перебил:
- Это химера. Пусть он себе спокойно испаряется.
Сожги свою формулу и забудь обо всем атом. Но раз уж ты его принес давай взглянем.- Он развернул маленький пакетик и воскликнул: - Я так и знал, что ты меня разыгрываешь!
Тут и я увидел, что внутри лежит моя записная книжка.
Я закричал:
- Святое небо! Она должна лежать на сохранении в банке! Здесь формула!
- А бомба?
- Не бомба, Рэйзин,- я ведь только что объяснял тебе, что фтор-80-прим не может сам по себе превратиться в бомбу. Проклятье! Я, наверное, оставил его в магазине.
- Он ядовитый?
- Ядовитый? Не думаю... Одну минуту, одну минуту! Я отчетливо помню выходя из дома, я положил записную книжку в правый карман пальто, а фтор в левый. Затем я прежде всего зашел в кондитерскую купить этот джем и конфеты и, чтобы не слишком оттопыривался левый карман, переложил... "
О, все в порядке, Рэйзин! Можно не беспокоиться, Правда, эта записная книжка не тот предмет, который я хотел бы таскать с собой. Образец находится в банке в полной безопасности. Я перепутал пакеты. Для волнения нет никаких оснований. Не хочешь ли попробовать "Усладу джентльмена"?
Но Рэйзин не разделял моего благодушия:
- Так ты оставил этот ужасный кусочек фтора в банке?
- Ну и что?
- В Морском банке?
- Да, а в чем дело?
- Я тоже пользуюсь услугами этого банка. Это самый надежный банк во Франции. Его подвалы-- слушай меня внимательно, Перфремент - надежно защищены от грабителей, они бомбоустойчивы, огнеупорны и герметичны. Подвал, где находится хранилище, имеет сорок футов в длину, тридцать в ширину и десять в высоту. Это составляет объем в двенадцать тысяч кубических футов. В подвале поддерживается низкая влажность и постоянная температура в шестьдесят пять градусов по Фаренгейту. Стены подвала - из прочной стали и железобетона толщиной в три фута.
Одна только дверь весит тридцать тонн, но она подогнана с такой же точностью, как пробка в медицинской склянке. Тебе все это о чем-нибудь говорит?
- Но позволь,- воскликнул я,- позволь...
- Вот именно - позволь! Знаешь ли ты, что натворил, мой безответственный друг? Ты сумел найти для своего куска фтора-80-прим ту самую немыслимую оболочку. Это совершенно в твоем духе! Тебе никогда не приходило в голову, что бомба может быть величиной с банк? Поздравляю тебя!
Я сказал:
- Я знаком с управляющим, мсье Ле Кэ. Я немедленно с ним повидаюсь.
- Сегодня суббота. Банк уже закрыт.
- Да, знаю, но я попрошу его прийти с ключами.
- Желаю тебе успеха,- сказал Рэйзин.
Телефонный звонок на квартиру управляющего не предвещал -ничего хорошего; мсье Ле -Кэ уехал на уик-энд в Лафферт, в горы, миль за восемьдесят от побережья. Я стал искать такси. Но начинался карнавал, и мне ничего не удалось достать, кроме одной из тех типично французских машин, в которых практически не исправен ни один блок, но которые, подобно дешевым будильникам, кое-как продолжают ходить, без особой точности, зато с ужасающим грохотом. И шофер оказался неприятным малым в берете, всю дорогу он грыз неочищенную головку чеснока и кричал вам прямо в лицо, будто вы находились на расстоянии сотни ярдов.
После утомительного и зловонного путешествия, во время которого автомобиль дважды пришлось ремонтировать с помощью мотка проволоки, мы добрались до Лафферта и не без труда отыскали мсье Ле Кэ.
- Для вас - все что угодно,- сказал он мне.- Но открыть банк? Нет, это невозможно.
- Советую вам сделать это,- сказал я угрожающе.
- Сэр Питер,- ответил он,- дело не просто в моем нежелании. Не может быть, чтобы вы не читали наш проспект. Ведь там сказано, дверь подвала имеет замок с часовым механизмом. Это означает, что после того, как замок защелкнут и дверь заперта, никто не может ее открыть, прежде чем не минует установленный отрезок времени. Поэтому ровно в 7.45 утра в понедельник ни мгновением раньше, ни мгновением позже - я смогу открыть для вас подвал.
- Тогда, насколько я понимаю, необходимо взломать замок.
Мсье Ле Кэ рассмеялся:
- Чтобы открыть наш подвал, надо снести всю дверь.- Он говорил с явной гордостью.
- В таком случае, боюсь, придется снести всю дверь.
- Для этого практически понадобится снести весь банк,- мсье Ле Кэ определенно считал, что я спятил.
- В таком случае,- сказал я,- не остается ничего другого, как снести весь банк. Разумеется, с соответствующей компенсацией. Факт остается фактом, но по явной оплошности, в которой я полностью признаю себя виновным, я превратил подвал вашего банка в колоссальную бомбу - бомбу, по сравнению с которой мультимегатонные бомбы - просто разбавленное водичкой молоко. Мерить помещенный мною туда фтор30-прим в обычных мегатоннах - это все равно, что покупать уголь миллиграммами или вино - кубическими миллиметрами.
- Один из нас сошел с ума, - заключил Ле Кэ.
- Допустим, что бомба, сброшенная на Хиросиму, весила одну мегатонну, продолжал я. - Теперь составам таблицу для моего фтора-80-прим. Итак, миллион мегатонн эквивалентен одной тиранотопне.
Миллион тиранотонн составляет одну бевднотонну.
Миллион безднотонн равен одной браматонне. А после миллиона браматони мы имеем нечто, названное мной ультнмоном, потому что это находится даже за пределами математических расчетов. Через несколько часов - а мы теряем драгоценное время в пустых разговорах, мсье Ле Кэ,- если вы не откроете свой подвал, Вселенная испытает удар мощностью в половину безднотонны. Разрешите мне, пожалуйста, воспользоваться вашим телефоном.
Итак, я связался с соответствующим отделом службы безопасности, а затем попросил министра, -чье ими я не хочу называть, быть настолько любезным, чтобы тиоторопнться; при этом я, конечно, сослался на нескольких ядерных экспертов - на -тот случай, если мое собственное ими будет дяя него недостаточным. Таким образом, по прошествии двадцати минут я уже смог сообщить мсье Ле Кэ.
- Все улажено. Армия и полиция находятся на пути сюда, так же как и яесколько моих коллег. Компания, которая оборудовала ваш подвал, отсравяла воздушным путем в Фесс своих лучших специалистов.
Мы сможем открыть ваш подвал через "пару часов или около того. Я сожалею, если это причинит вам неудобство, но дело должно быть сделано, и вам придется с этим примириться.
Ошарашенный услышанным, он мог тольто повторить: "Причинит неудобство?!" Но, оправившись, заключил:
- Впредь, сэр Питер Иерфремент, будьте любезны устраивать свои банковские дела в другом месте!
Мне было жаль его, но для сантиментов не оставалось времени: я чувствовал, что захвачен водоворотом головокружительвой активности. В сопровождении традиционного эскорта службы безопасности в Фесс были спешно доставлены четыре высокоавторитетпых физика. Не без удовольствия я увидел среди них моего оппонента - Франкенбурга; он вынужден был признать, что в полемике о фторе оказался полностью сокрушен.
