Читаем Опасные игры без правил (СИ) онлайн бесплатно

— Подсудимый, встаньте! — громко произнес судья.

Булатов Тимур встал со скамьи подсудимых и повернулся к судье.

— Вам предоставляется последнее слово.

Тимур захотел послать всех куда подальше, но во время прикусил язык и постарался сделать так, чтобы его голос звучал вежливо и сносно.

— Разве мое последнее слово может что-нибудь поменять? Я не признаю свою вину и не делал ничего из того, что написано в обвинительном заключении. Прошу суд направить дело на повторное рассмотрение.

Судья окинул его равнодушным взглядом, поднялся с места и вышел из зала суда.

— Я не верю в то, что сейчас происходит, — нервно проговорил Тимур.

К нему подошел его младший брат Егор и полушепотом произнес:

— Если будет обвинительный приговор, то мы его обжалуем.

Он покосился на пристава, который, не стесняясь, подслушивал их разговор.

— Я не присваивал себе эти деньги, и я не знаю, каким образом дознаватель собрал доказательства…

— Твой адвокат сказал, что не сомневается в этих доказательствах, но я тебя знаю, поэтому верю тебе. Тебя ловко подставили.

Сидя в клетке, словно зверь, он ощущал психологическое давление и унижение. Тимур через решетки посмотрел на своего адвоката, Кондратьева Ивана Федоровича, бородатого тучного мужчину лет пятидесяти, который играл в пасьянс на телефоне. Сейчас он засомневался в его профессиональных качествах и успел пожалеть, когда адвокат во время прений попросил подсудимого строго не наказывать, но ни словом не обмолвился о том, что подзащитный не признает свою вину и считает доказательственную базу в деле недостаточной для обвинения.

— По сути, он ничем мне не помог, — произнес полушепотом Тимур своему брату.

Они оба уставились на адвоката, который шепотом выругался из-за проигрыша в карточной игре.

— Чертовщина какая-та! — выругался Егор.

Тимур посмотрел на потерпевших и увидел в их взгляде одно осуждение. Потерпевшими были представители иностранной компании, занимающиеся продажей дорогостоящего оборудования для пищевой промышленности. Сам Тимур выступал в качестве посредника, когда делал закупку для российского предприятия. Если верить тому, что написано в обвинительном заключении, то он присвоил деньги за товар себе и куда-то дел само оборудование, тем самым посягнул на объекты охраняемые уголовным законодательством России. Иными словами — совершил преступление. Вот только никаких денег он не получал и товар не видел, хотя он подписался за него еще на складе. Сейчас он сильно пожалел, что не посмотрел содержимое огромного деревянного ящика. Тимур тогда пригляделся только к приклеенному листу с информацией о товаре и к печати. Куда он исчез со склада, непонятно. Этот немаловажный факт ни ему, ни дознавателю, ни его адвокату — любителю поиграть в карты на телефоне, не удалось доказать в суде. Если верить ответу двух работников склада, то Булатов Тимур сам его вывез с территории в неизвестном направлении.

Егор смотрел на него понимающим и сочувствующим взглядом. Тимур опустился обратно на скамью и взглянул на государственного обвинителя — прокурора Садкова Дмитрия Евгеньевича. Он сидел с хмурым, одновременно скучающим видом и смотрел в одну точку перед собой. Садков запросил для него два года лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселения, штраф и возмещение причиненного вреда иностранной компании и российскому предприятию. Когда он услышал о запрашиваемом прокурором наказании, то понял, насколько его дела плохи. Еще во время расследования Тимур до конца был уверен, что дознаватель во всем разберется и найдет настоящих преступников. На деле же он показал ему ответ на запрос из банка. В нем было указано, что он снял все деньги. А это немаленькая сумма, бесследное исчезновение которой привело его на скамью подсудимых.

— Тимур, если дело закончится для тебя плохо, то мы с тобой обязательно составим план и выедем всех, по-настоящему виновных в этом деле, на чистую воду. Просто помни об этом, — произнес Егор намеренно громко, чтобы все присутствующие в зале услышали его.

Один из трех представителей иностранной компании посмотрел на Тимура с сомнением. Садков выгнул одну бровь, и уголок его губ приподнялся в легкой усмешке. Он покачал головой и стал поправлять документы на столе. Тимур кивком попросил брата подойти к нему.

— Мне нужна будет твоя помощь, если меня все же закроют…

— Мог об этом и не говорить. Я всегда буду с тобой на связи. Ты главное, ничего не бойся. Есть вещи и похуже, чем лишение свободы, например, смерть. Это я тебе как хирург говорю. Хотя у меня еще ни один пациент не умер.

Тимур покачал головой и впервые за сегодняшний день улыбнулся. Все со скучающим видом сидели и ждали судью. Тимур провел по лицу ладонью и попытался вспомнить, где именно он споткнулся, когда отправил свою заявку на роль посредника в покупке оборудования. Подобными делами он занимался на протяжении нескольких лет и хорошо разбирался в документации и в маленьких нюансах. Но в один прекрасный день, когда были подписаны документы и на его счет перечислены деньги, все пошло кувырком, начиная с того, что через час после пополнения счета в банке, кто-то от его имени снял все деньги и исчез. Оборудование, конечно же, испарилось в воздухе. Других объяснений пока не было.

— Тимур, — позвал его брат шепотом. — Если что, то ты не бойся. Это колония-поселения, а не строгий или общий режим.

— Ты меня успокоил, — усмехнулся Тимур и покачал головой.

— Я читал, что условия в поселении кардинально отличаются от тех, что мы привыкли слышать.

— Прекращай болтать, — засмеялся шепотом Тимур. — Меня другое волнует.

— Что?

— Как отнесутся мои партнеры, когда узнают обо всем. Еще и Катя…

Егор закатил глаза и чуть не сказал вслух все, что думает о девушке брата.

— Я знаю, что она тебе не нравится…

— Учитывая, что ты сейчас в клетке, — начал шепотом Егор, — и ты мне ничего не сможешь сделать, — засмеялся он, — твоя Катя — настоящая попа. Последнее слово я мягко сказал, чтобы не ранить тебя.

— Егор…

— Я не приду на вашу свадьбу…

— Я никогда не собирался на ней жениться, — серьезно произнес Тимур.

— Ты меня успокоил. Тогда зачем ты с ней встречаешься?

— По самым низменным причинам, брат.

Егор улыбнулся, когда понял, о чем он говорит.

— Ты замечаешь, что она хрюкает, когда смеется? — шепотом спросил Егор и посмотрел на Тимура.

Он кивнул и посмотрел в сторону двери, когда вошел судья.

— Всем встать, — сказала секретарь судебного заседания.

Братья переглянулись и встали вместе со всеми. Судья, мужчина лет пятидесяти пяти с серьезным лицом подошел к своему столу и, стоя, открыл красную папку с гербом и флагом России и стал читать приговор. Егор подбадривающе посмотрел на брата, который внимательно слушал судью. Когда судья дошел до слов «Суд приговорил: Булатова Тимура Александровича признать виновным в совершении преступления… и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на один год с отбыванием наказания в колонии-поселения».

— Что за хрень! — взорвался Егор, когда судья стал читать о возмещении причиненного вреда и штрафе.

— Назначаю вам штраф за неуважение к суду в размере двух тысяч рублей. Секретарь, внесите это в протокол.

Судья ударил молотком по столу и вновь уткнулся в приговор.

— Да хоть два штрафа! Он не виноват ни в чем!

Судья поднял на него сердитые и удивленные глаза. Было видно, что он не только не привык к такому поведению, но и не ожидал, что штраф не приструнит его.

— Егор! Успокойся! — не терпящим возражений голосом произнес Тимур. — Я сказал, успокойся, — добавил он мягко. — Это бесполезно. Не ухудшай все.

Остальные участники процесса стали переглядываться друг с другом. Судья дочитал приговор и вручил один из экземпляров Тимуру.

— Осужденный встаньте, — сказал строго судья. — Приговор суда вам понятен?

— Да, понятен.

— Если вы не согласны с приговором суда, то имеете право обжаловать его в течение десяти дней с момента его вынесения. После вступления приговора в силу, вы должны самостоятельно проехать к месту отбывания наказания…

Тимур почти не слушал судью. Он смотрел на приговор суда и чуть не порвал его в клочья. Его переполняла жгучая злость не только на самого себя, но и на прокурора, который, улыбаясь, сверлил его взглядом.

— Тимур, мы обжалуем его, — нервно произнес Егор и провел рукой по волосам. — Хотя бы выпустите его из клетки, если он сам должен добраться до колонии! — крикнул он, глядя на пристава. — Зачем вы его сюда посадили, как опасного преступника?! Он мог и на лавочке посидеть!

Пристав после кивка судьи открыл дверь клетки. Тимур вышел из него и, не глядя на остальных людей, направился к выходу.

— Тимур, стой, — догнал его Егор. — Ты куда?

— На свежий воздух, — со злостью ответил он и вышел на улицу.

После прохладного зала суда он ощутил резкий контраст с июньской жарой и, широко шагая, подошел к своей машине.

— Садись в машину, — сказал он Егору. — Есть разговор.

Егор опустился на переднее пассажирское сиденье и хлопнул дверью.

— Ничего я обжаловать не буду, — заявил Тимур. — Это не имеет смысла. Я только потеряю время. Лучше молча принять наказание и выйти на свободу.

— Что ты говоришь?! Я тебя не узнаю! — снова взорвался Егор. — Неужели ты смиришься с той чушью в приговоре?!

— Егор! Это другое!

— Может, если обжаловать, то другой судья меньше даст? Хотя бы можно попытаться это сделать?!

Тимур покачал головой.

— Тогда что?

Тимур снова покачал головой и обратил внимание на Садкова. Егор проследил за его взглядом. Он вышел из здания суда вместе с его адвокатом. Они, улыбаясь, словно закадычные друзья, сели в одну машину и через полминуты уехали.

— Ты потеряешь целый год жизни. У тебя были планы. Тебе сейчас тридцать три года, а выйдешь ты в тридцать четыре…

— Егор, я умею считать, — выдохнул он и завел машину.

Он выругался, когда кто-то постучал по его стеклу. Это был начальник предприятия, для которого он совершал сделку, Крючков Семен Николаевич.

— Что вам нужно? — спросил Тимур, еле сдерживая свою злость к нему.

— Жаль, не успел на заседание. Получил по заслугам? — с неприкрытым злостью спросил он. — Будешь знать, как чужие деньги брать!

— Я не брал этих денег! Если я сейчас выйду, то ты ляжешь лицом на асфальт! Не беси меня, ублюдок!

— Тимур, не слушай его. Поехали, — сказал Егор.

Он не дослушал последнюю реплику начальника. Его Кия Оптима серого цвета выехала со двора здания суда и выстроилась в один ряд с другими автомобилями. Тимур чувствовал, как его брат кипел от злости и прекрасно понимал его. Он сам был в таком же состоянии, но в отличие от Егора умел держать себя в узде.

— Если кто-нибудь из тех ослов из суда попадет ко мне в больницу, то я им вместо носа член пришью. И скажу, что так и было! — нервно выговорил Егор. — Я просто эти два органа поменяю местами и…

— Успокойся! Они просто выполняли свою работу…

— Хреново выполняли, если они посадили невиновного человека!

— Хорошо, что наш дядя не дожил до этого позорного дня, — покачал головой Тимур, когда притормозил на светофоре позади другой машиной.

— Согласен с тобой. Кстати, куда мы сейчас едим?

— Ко мне домой. Надо обсудить сложившуюся ситуацию. Мне нужна твоя помощь. Через десять дней я уеду и вернусь только через год. Нужно присмотреть за моей квартирой и машиной, оплачивать коммунальные счета. Деньги на коммуналку я сегодня перечислю тебе на счет.

— Хорошо.

— Только не вздумай в мою квартиру заселять квартирантов или приводить девушек.

Тимур тронулся с места и поехал дальше.

— Я и не собирался.

— Если с моего счета исчезли деньги за контракт, то с таким же успехом могут исчезнуть и другие деньги с личных счетов. Поэтому я все сниму и оставлю у себя в сейфе. Завтра я возьму реквизиты той компании, которой я якобы причинил вред, и перечислю им деньги.

— Это до фига денег, — покачал головой Егор.

— А ты что предлагаешь?

— Ничего, — вздохнул он. — У меня есть сбережения…

— Не нужно, у меня хватает. С Катей придется расстаться.

— Хотя бы одна хорошая новость за сегодня, — улыбнулся он. — Ты осознаешь, что реально сядешь? — добавил он через минуту.

— Не ты ли меня успокаивал в зале суда тем, что колония-поселения — это рай, — улыбнулся Тимур и притормозил около своего подъезда.

Его квартира находилась на втором этаже девятиэтажного нового дома. Они поднялись по лестнице и вошли в трехкомнатную квартиру. Здесь еще стоял запах краски после недавнего ремонта. Стены комнат были покрашены в белый цвет. Вся мебель была темно-коричневого цвета. Тимур бросил ключи на столик в прихожей и наткнулся на лепестки роз на полу, ведущие от прихожей до его спальни.

— Не понял, — насторожился Тимур и покосился на Егора.

— Это женские проделки, — произнес Егор и засмеялся, когда увидел недоуменное лицо брата. — Если не ошибаюсь, то в твоей кровати сейчас Катя. Наверняка, обнаженная. Только не смеши ее, иначе опять захрюкает.

Тимур поднял палец, призывая его молчать и вздохнул. Он направился в спальню, стараясь не наступать на лепестки, приоткрыл дверь и застыл на месте.

— Иди сюда, я тебе кое-что дам, — услышал Егор голос Кати и, не сдержавшись, расхохотался во весь голос.

— Катя, оденься, пожалуйста, и выйди из спальни. Нам надо поговорить, — вежливо сказал Тимур.

— Кто там смеется? Ты не один?

Егор, продолжая смеяться и, держась за бок, прислонился к стене. На глазах выступили слезы.

— Кончай смеяться, Егор.

Тимур последовал на кухню и вытащил из холодильника маленькую бутылку безалкогольного пива. Он сделал несколько глотков и заметил в дверном проеме Катю. Уже полностью одетую.

— Твой брат так и будет ржать, как лошадь? — строго спросила Катя и откинула назад длинные белокурые волосы.

— Не обращай на него внимания. Он скоро успокоится. Откуда у тебя ключи от моей квартиры?

— Я взяла у тебя и сделала себе дубликат…

— Без моего разрешения?

— Ну да. Мы же вместе. А что?

Тимур поставил пиво на столешницу и мысленно приготовился к серьезному разговору. Егор продолжал хохотать в прихожей и это начало действовать ему на нервы.

— Егор, угомонись там!

— Он ненормальный, — покачала головой Катя и опустилась на стул.

— Катя, нам надо расстаться. Так будет лучше для нас обоих.

Он облегченно выдохнул и, схватив пиво, сделал еще один глоток. Она смотрела на него, как на недоразумение.

— Это из-за ключей?

— Нет, я не чувствую к тебе ничего серьезного, — осторожно, но честно произнес Тимур и покосился на брата, который начал приходить в себя.

Егор вошел на кухню с покрасневшим лицом, взял из холодильника бутылку с водой и пошел в гостиную.

— Что было не так?! — перешла на крик Катя. — До сегодняшнего дня я тебя устраивала, а теперь ты вдруг решил, что не испытываешь ко мне серьезных чувств!

— У меня был тяжелый день, Катя. Давай без сцен.