Читаем Опасная леди онлайн бесплатно

Посвящается моим родителям

1950 год

– Что же вы так долго, черт побери?

Доктор Мартин О'Рейли уставился на мальчика, потом произнес со вздохом:

– У меня еще был пациент. Ну, а где твоя матушка?

– В постели, где же еще?

Мальчик отошел и присоединился к сидевшим на ступеньках братьям. Младшему было не более трех лет, старшему не меньше четырнадцати. Доктор зажег сигару, постоял в холле, раскуривая ее, и подумал, что запах, исходивший от этого скопления Райанов, мог бы вывернуть наизнанку самый крепкий желудок. Впрочем, трущобная вонь, казалось, пронизала все существо доктора, пропитала одежду и саму кожу. Он поднимался по лестнице очень осторожно, стараясь не наступить ненароком на чьи-нибудь маленькие пальцы. Дети ерзали кто вправо, кто влево, пропуская его. Но больше всего доктор остерегался касаться стен: вонь – не самое страшное, от нее можно спастись дымом сигары, куда хуже тараканы, каким-то непостижимым образом ползавшие по стенам, опровергая закон тяготения.

Взобравшись на площадку, он распахнул ближайшую дверь, которая вела в спальню, и увидел Сару Райан собственной персоной. Она лежала на широченной кровати, и ее живот вздымался огромной горой. Сердце доктора наполнилось нежностью, и он улыбнулся. Саре Райан было тридцать четыре года, но все в этой молодой еще женщине казалось безжизненным: и выцветшие светлые волосы, гладко зачесанные и собранные на затылке в пучок, и сухая бледная кожа. Только глаза излучали какое-то удивительное сияние.

Доктор вспомнил, как пятнадцать лет назад пришел в этот дом, чтобы помочь Саре произвести на свет первенца. Трудно поверить, что эта заплывшая жиром женщина, со следами многочисленных родов на теле и преждевременными морщинами на лице, была когда-то весьма привлекательной.

– Ну что, все в порядке? – Голос у Сары был нежный. Она попыталась сесть повыше в постели, при этом слышно было, как рвутся газеты, на которых она лежала. – Вот здорово, что вы пришли, Мартин. Мои маленькие паршивцы так и не отыскали папашу. Неизвестно, где его носит. Как всегда!

Снова начались схватки, и женщина судорожно вцепилась руками в живот.

– Ох как он хочет на свет! – Сара едва заметно улыбнулась, но тотчас улыбка сбежала с лица, а глаза округлились от страха, стоило ей увидеть, что доктор из саквояжа вытаскивает шприц. – Нет-нет, не надо втыкать в меня эту иглу! Ведь мы еще в прошлый раз договорились! Родила же я без этих чертовых уколов дюжину младенцев, и живых, и мертвых, и тринадцатого рожу!

– Спокойнее, Сара, так вам будет легче!

– Нет-нет, это куда больнее, чем рожать, – замахала руками Сара. – Рожать – сущий пустяк!

Мартин положил шприц на столик у изголовья, не переставая вздыхать, сбросил одеяло с ее ног, ощупал через влагалище плод и сказал:

– Кажется, девочка, и, к сожалению, идет ножками.

Сара пожала плечами.

– Такого со мной еще не случалось. Бен говорит, что скоро они станут вываливаться из меня на ходу. – Сара рассмеялась.

– Тогда я останусь без работы, – в тон ей произнес доктор, тоже рассмеявшись. – Вы пока отдохните, а я отлучусь ненадолго. Попрошу кого-нибудь из мальчиков кое-куда сбегать. – Доктор вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Ну что, разродилась она? – спросил восьмилетний Лесли, тот, что впускал его в дом.

– Пока нет, наберись терпения, юный таракан!

И доктор повернулся к Майклу, самому старшему из братьев. В свои неполные пятнадцать лет он был уже более шести футов ростом и буквально нависал над маленьким ирландцем-доктором.

– Сбегай за матушкой Дженкинс, – сказал доктор Майклу. – На сей раз мне без нее не обойтись.

Майкл пристально посмотрел на доктора.

– С матерью все в порядке? – тихо и очень серьезно спросил он.

Доктор кивнул:

– Конечно.

Юноша, однако, не двигался с места. Потом спросил:

– Зачем же тогда старуха Дженкинс?

– Мне некогда с тобой болтать, – нетерпеливо ответил доктор. – Если хочешь, чтобы мать скорее родила, приведи госпожу Дженкинс. Времени мало!

Майкл неторопливо отошел от доктора и, держась одной рукой за перила лестницы, а другой за стену, соскочил вниз, перепрыгнув прямо через головы братьев.

Доктор крикнул ему вдогонку:

– Скажи госпоже Дженкинс, что она получит от меня десять шиллингов, а то не придет!

Майкл махнул рукой, дав понять, что слышал его слова, и выскочил на улицу.

Доктор задумчиво смотрел на детей, все сильнее сжимая зубами кончик сигары. Прыгая вниз, Майкл переполошил тараканов, и они попадали со стен. Младший, Бенни, был ими буквально обсыпан, и они копошились в его одежде. А один таракан, самый ловкий, полз по лицу. Малыш осторожно его смахнул, и доктор подумал, что надо бы переговорить с домовладельцем о дезинфекции. Избавиться навсегда от этих проклятых тварей вряд ли удастся, но пусть Райаны хоть немного передохнут. Тут доктор вспомнил о том, что необходимо найти отца семейства, и попросил мальчиков сделать это. Джоффри, Антони и Лесли сразу вскочили с места.

– Ты, Джоффри, беги к "Латимер Армс", ты, Антони, – к Круглому дому, а ты, Лесли, – в гостиницу "Кенсингтон-парк". Еще можно поискать возле "Брэмли Армс". Если найдете, скажите, пусть поспешит домой. Запомнили, что я сказал?

Мальчики кивнули и убежали, а Мартин вернулся в спальню.

– Мне кажется, неплохие у вас ребята, – сказал он.

– Не уверена в этом, доктор. – В голосе Сары звучало сомнение. – Временами они становятся прямо-таки бешеными. И все из-за старика. Он то хватается за ремень, то гоняет их в лавку или еще куда-нибудь. Передохнуть не дает бедняжкам.

Сара выгнулась, превозмогая очередной приступ боли.

– Постарайтесь расслабиться, Сара! – Доктор убрал с ее лба прядь соломинок-волос, подошел к окну, задернул занавески и включил верхний свет: начинало темнеть. Заменив старую сигару новой, доктор опять стал осматривать роженицу. Вдруг лицо его, принявшее было озабоченное выражение, прояснилось. Из холла донеслись голоса, и через несколько секунд всей своей стокилограммовой массой в дверях появилась Матильда Дженкинс.

– Порядок, доктор? – это был не вопрос, а форма обращения. – Порядок, а, Сара? Я едва забралась на эту чертову лестницу, а твоим сорванцам хоть бы что! – Матильда приветственно помахала Саре. – Попросила дать мне дорогу, так их оттуда словно ветром сдуло. Умчались как ненормальные! – И Матильда так захохотала, что стены, казалось, заходили ходуном. Она могла позволить себе быть приветливой: ведь доктор пообещал ей десять шиллингов.

– Роскошная вы женщина, Матильда! Такие габариты! И все же придется сгонять вас вниз, мне нужен кипяток, и побольше, чтобы простерилизовать инструменты и все остальное. Дело в том, что малыш идет ножками.

Матильда с готовностью кивнула:

– Отлично, док! Сейчас поставлю кипятить воду и сбегаю к соседям, пусть тоже вскипятят, сколько могут.

Едва только она вывалилась из комнаты, Сара взглянула на доктора.

– Что ей тут делать? У меня нет десяти шиллингов, а были бы, отдала бы лучше детям. Они со вчерашнего дня ничего не ели. Пока муженек не заявится, так и будут сидеть голодными. А он наверняка закрутился с какой-нибудь старой дрянью и раньше утра не вернется!

В глазах у женщины стояли слезы.

– Успокойтесь, Сара, я сам заплачу акушерке. – Он взял ее за руку. – Одному мне не справиться. Не волнуйтесь, поберегите силы. Расслабьтесь.

Сара послушно легла на подушки. По лицу ее струился пот, губы запеклись и потрескались. Тяжело повернувшись, она взяла со столика стакан и стала с удовольствием пить теплую воду. Через несколько минут появилась Матильда с ведром кипятка, и доктор принялся стерилизовать инструменты, в том числе и пару больших ножниц.

К девяти вечера страдания Сары усилились. Жизнь ребенка была в опасности. Попытки доктора перевернуть его через влагалище не увенчались успехом, хотя он делал их дважды. Принесенным с собой полотенцем Мартин тщательно вытер руки.

Малыш должен родиться живым и побыстрее, иначе доктор потеряет своих клиентов. Чертов Бенджамин Райан! Вечно одно и то же: каждый год делает Саре по ребенку, а когда наступают роды, исчезает.

Мальчики между тем дежурили на лестнице, усталые и голодные. Майкл смотрел на них с верхней площадки и мысленно честил родителя на чем свет стоит. Маленький Бенни сосал рукав свитера.

Внезапно раздался громкий стук в дверь. Шестилетний Гарри пошел открывать и тут же отлетел в сторону, сбитый с ног двумя полицейскими. Майкл, чертыхаясь, шмыгнул в спальню. Лестница огласилась воплями мальчишек, когда полицейские, расшвыривая их, принялись прокладывать себе путь на площадку. Наконец им все же удалось ворваться в спальню, но Майкл уже наполовину высунулся в окно. В этот момент в комнате стало темно.

– Кто выключил свет, маленькие ублюдки?

– Никто его не выключал, этот паршивый свет, – раздался слабый голос Сары, – просто электрик ушел домой.

Полицейские зажгли карманные фонарики.

– Пройдите сюда! Жизнь этой женщины в опасности! – Доктор произнес это таким тоном, что полицейские не посмели ослушаться и приблизились к постели. А Майкл в это время был уже далеко. И доктор, и Сара хорошо это знали.

– Убить вас мало, – сквозь слезы произнесла женщина. – Мой мальчик ничего не сделал.

– Нет ли у кого-нибудь шиллинга, чтобы опустить в счетчик? – подала голос Матильда.

– У меня есть, – выуживая из кармана мелочь, ответил полицейский, что был пониже ростом. Он стал осторожно спускаться с лестницы, в то время как его товарищ остался в спальне помогать врачу. Пробравшись между ребятишками, полицейский направился к стенному шкафу под лестницей и, нащупав счетчик, сунул в него шиллинг, потом еще один и, погасив фонарик, отошел от шкафа. Семь пар глаз взирали на него с нескрываемой враждебностью, даже глаза самого младшего, которому не было и четырех. Полицейский задумчиво смотрел на детей, словно видел их впервые. Коротко остриженные волосы, чтобы легче было ловить вшей, латаные-перелатаные джемпера с порванными локтями. Интересно, как чувствовал бы он себя, окажись на их месте? Никогда еще подобные мысли не приходили в голову блюстителю закона, и он с тоской подумал о том, что напрасно они заявились сюда.

– Сгоняй-ка к Мессеру, купи немного рыбы и картофельных чипсов! – обратился полицейский к Джоффри, который был постарше других, протягивая ему десятишиллинговую банкноту.

– Не нужно нам денег "старины Билла"!

– Ах ты, паршивец, башка деревянная! Бери, тебе говорят. Твои братья хотят жрать!

Он с силой сунул деньги в руку Джоффри. Всем своим существом мальчик чувствовал, что должен швырнуть деньги назад полицейскому, заклятому врагу, но братья так на него смотрели, что он не устоял. Уже почти два дня у детей не было ни крошки во рту. И Джоффри с угрюмым видом направился к двери. Полицейский схватил его за руку:

– Скажи своему брату, пусть явится к нам с повинной, мы все равно его поймаем!

Джоффри выдернул руку и, глянув на полицейского со всем презрением, на какое только был способен, вышел на улицу. А констебль, укоризненно покачав головой, вернулся в спальню.

Между тем в комнате Сара вела отчаянное сражение за то, чтобы младенец появился на свет. Пока доктор делал кесарево сечение, полицейский поддерживал Сару. И вот на свет, наконец, появился младенец. Доктор отделил плаценту и всмотрелся в маленькое голубое личико. Он очистил ребенку нос и осторожно вдул ему в рот воздух, одновременно слегка нажимая на ребра. Ребенок кашлянул, издал негромкий крик, набрал в легкие воздуха и принялся вращать головой. Доктор вмиг перерезал пуповину, отдал ребенка Матильде Дженкинс и стал накладывать швы с такой быстротой, словно от этого зависела его собственная жизнь.

Женщина неподвижно лежала, откинувшись на подушки, и мысленно давала себе обещание никогда больше не рожать.

– Это у вас первая девочка, Сара! – сказала Матильда. И столько было в ее голосе доброты.

Пораженная, Сара ни слова не могла вымолвить, только приподнялась, и лицо ее засияло, словно освещенное изнутри.

– Вы шутите? – Женщина улыбнулась, показав крупные, уже начинающие желтеть зубы. – А я думала, опять парень! Девочка! Неужели правда?

Глядя на счастливую Сару, не сдержал улыбки и полицейский.

– Ой, дайте-ка мне ее подержать! Наконец-то дочка, слава тебе Господи! – лепетала потрясенная Сара.

Матильда, уже успев искупать младенца, положила его Саре на руки, и та залюбовалась глазками, самыми голубыми на свете.

– Да она красавица, Сара! – произнесла Матильда.

Мать не в силах была отвести взгляд от девочки. Первой после двенадцати парней. Усталость как рукой сняло. Сара огляделась: вокруг были улыбающиеся лица. Радость омрачили только полицейские. Один из них наведывался к ним вот уже пятнадцать лет. Бен знал его со времен войны.

– Что, по-вашему, натворил мой Мики в этот раз? – Голос Сары звучал глухо.

– Он снова работает на букмекера. Я дважды его предупреждал. А теперь наколю. Так что передайте ему, пусть зайдет!

Сара снова взглянула на малышку. Доктор между тем, успешно завершив дело, вытащил из-под Сары газеты и прикрыл ее простыней.

– Я передам, Фрэнк. – Сара повернулась к полицейскому. – Но Мики – вылитый отец, у него своя дорога в жизни. – Голос ее стал глуше.

Матильда Дженкинс приоткрыла дверь и позвала мальчиков. Они гурьбой ввалились в спальню, уплетая рыбу с картофельными чипсами, и столпились вокруг кровати. Бенни ничего не было видно, и он дернул врача за полу.

– Что тебе, малыш?

Мальчик поднял свою обезьянью мордочку и снизу вверх смотрел на доктора. Рот его был набит едой.

– Это – "Ховис"? – спросил он.

– "Ховис"? – удивился доктор. – О чем ты?

– Ну, "Ховис"... знаете, бурый хлеб. Это он?

Доктор огляделся по сторонам, ища кого-нибудь, кто просветил бы его.

– Бурый хлеб? Да у тебя горячка, что ли, малыш?

– Он спрашивает: не мертвый ли младенец. Бурый хлеб... мертвый. Поняли? – объяснил Антони, причем тоном, указывавшим на то, что, если кто и глупец, так уж, во всяком случае, не его брат.

– Бурый хлеб, Господи помилуй! Нет, вовсе нет. Наоборот, ребенок вполне здоровый. Доедай свои чипсы, маленький варвар! Надо же! Бурый хлеб!

Полицейские покатывались со смеху.