Читаем Олимпийское спокойствие онлайн бесплатно

По безоблачному небу, сверкая в лучах солнца как звезда, чаруя изяществом движений, бежала Фетида. За ней, пыхтя и тяжело ступая, гнался громовержец Зевс.

«Нимфа! Богиня! Ух ты, шустрая какая! Ну, погоди, догоню ж я тебя!» — бормотал он, на ходу подкручивая усы.

Впереди уже показались вершины Кавказа. Фетида ничуть не устала. Время от времени осторожно оглядываясь, она заметила, что грузный и уже немолодой Зевс начинал выдыхаться, и снизила темп. Расстояние между ними стало уменьшаться, но тут вдруг до Зевса донёсся чей-то бестактный смешок откуда-то снизу. Громовержец недовольно глянул на скалу, откуда на него, усмехаясь, нагло пялился прикованный титан.

Зевс прервал погоню и плавно опустился на уступ рядом с нахалом.

«Привет, Прометей! — сказал он, ухмыляясь. — Огня не дашь?»

Прометей не обиделся на злую шутку и только снова рассмеялся в ответ.

— Нет, Зевс. Огонь давать я зарёкся. Придётся тебе потерпеть.

Зевс усмехнулся.

— Шучу. Я некурящий. Это я тебя испытывал.

— Знаю. Я тоже шучу, — ответил Прометей и опять засмеялся.

Титан вёл себя вызывающе, но Зевс был в слишком хорошем настроении, чтобы из-за этого обижаться. Ни одно облачко по-прежнему не омрачало небосвод.

Он толкнул Прометея локтем и с таинственной улыбкой кивнул в сторону Фетиды, которая зависла в воздухе немного в отдалении и с великолепным изяществом разминала суставы.

— Солнышко! Звезда!

— Ага, — согласился Прометей, — небесное тело. Какая физическая форма! Какое здоровье! Самка хоть куда.

— Физиолог! — фыркнул Зевс.

— Я стараюсь во всём видеть главное, а главное — какие дети у неё будут, — Прометей ещё раз внимательно рассмотрел Фетиду, будто сравнивал её с каким-то эталоном. — Так вот, дети у неё будут выдающиеся. Её сын во всём превзойдёт своего отца. Во всём.

По доселе ясному небу чередой побежали густые облака. Зевс посмотрел на Прометея. Лицо титана в первый раз за весь разговор было совершенно серьёзно. Солнце скрылось за облаками.

— Какого ещё отца он превзойдёт? Меня, что ли? — сурово переспросил Зевс.

В ответ Прометей снова расхохотался.

Тучи сгустились, где-то вдалеке сверкнула молния.

— Знаешь, Прометей, что меня в тебе больше всего раздражает? Смех этот идиотский. Пока вести себя не научишься, ни на какое снисхождение не рассчитывай.

Впрочем, тот ни на какое снисхождение, видимо, и не рассчитывал. Он только ещё громче расхохотался. Ему нечего было терять: наказать его ещё больше было невозможно, а настроение Зевсу он своим смехом вконец угробил.

Не попрощавшись, громовержец оттолкнулся от скалы, одним рывком настиг Фетиду и решительно взял её за плечо.

— Ах! — воскликнула она. — Это вы, Зевс Кронович! Как вы меня напугали! А я всё думала, что это за мужчина за мной гонится.

Зевс окинул её быстрым взглядом и отвёл глаза.

— Дело у меня к тебе, Фетида, — сухо сказал он.

— Я вас слушаю, Зевс Кронович, — страстно, с придыханием произнесла Фетида, теребя пояс своего спортивного хитона. — Как же здесь жарко! Я, кажется, вся пылаю!

Солнце выглянуло из-за тучи. В душе Зевса насмерть сражались две его божественные ипостаси: мужчина и политик. Политик победил, и солнце вновь скрылось.

Конечно, от Прометея можно ждать любой гадости, но врать он никогда не умел. Он сказал правду: сын превзойдёт отца. Зевс знал, к чему это ведёт, он ведь тоже когда-то превзошёл отца, и теперь Крон томится в Тартаре, а Зевс правит Олимпом.

Он в последний раз взглянул на Фетиду. Она смотрела на него страстно и преданно.

— Замуж тебе надо, Фетида. За Пелея.

Нимфа тихо пискнула от неожиданности.

— За смертного? Это вы так шутите? — осторожно спросила она.

— Парень он хороший, — продолжал Зевс, глядя куда-то в сторону. — Царь. Спортсмен тоже. Счастливо с ним жить будешь.

— Не хочу я ни за какого Пелея! Не заставите! — взвизгнула Фетида и вдруг расплакалась. — За что? В чём я провинилась?

Небо озарилось яркой вспышкой.

— Ты с кем споришь, Фетида! За кого скажу, за того и пойдёшь! Не добром, так силой!

Нимфа резко развернулась, закрыла лицо ладошкой и, громко всхлипывая, побрела обратно в Грецию. Зевс печально смотрел ей вслед.

Домой он вернулся уже под вечер. Тихонько прикрыл за собой дверь, зашарил в темноте рукой по стенке. Вдруг что-то полыхнуло во мраке прихожей. Комета с шипением пронеслась мимо головы громовержца, он едва успел увернуться от планеты второй звёздной величины, поймал на лету звезду, отшвырнул в сторону и затряс обожжённой ладонью. При этом другой рукой он, изловчившись, схватил за запястье свою жену Геру, которая уже собралась ещё чем-то в него запустить.

— Явился, кобель! Явился, козёл старый! — завопила Гера. — А ну, быстро всё рассказывай!

— Про что рассказывать? — печально спросил громовержец.

— Про что?! Про эту шлюху Фетиду, ох уж и доберусь я до неё!

— Фетида не шлюха, — в голосе Зевса послышалась неподдельная боль. — Она за Пелея замуж идёт.

Гера перестала вырываться и замерла от неожиданности.

— Как за Пелея? За смертного? Почему это?

Молния ударила прямо перед дворцом, и оглушительный гром потряс Олимп.

— Потому, что я так сказал! Потому, что такова воля Зевса!

Метеорологический гнев мужа не произвёл на Геру никакого впечатления.

— Так ты, братец, гнался за ней до самого Кавказа, только чтобы сообщить эту свою волю? Какой-то новый вид спорта в нашей олимпийской программе.

— Оставь меня, Гера, я устал, — сказал Зевс и, отодвинув жену, вышел из прихожей.

Весь вечер непрерывно шёл дождь. Тоненькие струйки лились уныло и безостановочно. Где-то вдали порой погрохатывало, но не грозно, а жалобно и печально.

В Дельфах, под сводами храма Аполлона три бога прятались от непогоды.

— Разошёлся сегодня старик, — проворчал Дионис, разливая очередную амфору.

— Переживает Кроныч. Это из-за Фетиды, — ответил Гермес. — Гонялся за ней всё утро, а потом велел выходить замуж за смертного, и теперь, вот, дождём горе заливает. Не понимаю, что там у него с Фетидой случилось, что она ему такого сделала?

— Спрашивать надо, скорей, чего она ему не сделала, — похабно усмехнулся Дионис.

— Хорош богохульствовать! Зевсу ещё никто не отказывал. Тут что-то другое. Хотелось бы узнать, что по этому поводу скажет дельфийский оракул.

— Ближайшую неделю над всей Элладой проливные дожди, — неохотно отозвался Аполлон.

— И это всё? — настаивал Гермес. — Бежал за ней как мальчишка, а потом переговорил о чём-то с Прометеем, и вот, Фетида прибегает домой вся в слезах, и по всей Элладе проливные дожди. Это нормально? Кроныч тысячу лет с Прометеем не разговаривал. После последней беседы он пришёл в такое бешенство, что наслал на мир Пандору с её дурацким ящиком. И чего же нам теперь ждать?

— Хочешь понять замыслы Зевса? — иронически усмехнулся Аполлон.

Дионис рассмеялся.

— Да уж, непредсказуемый дед.

«Старый маразматик!» — неожиданно для себя подумал Гермес и, вздрогнув от такой мысли, осторожно посмотрел на Аполлона.

— Ты не прав, — очень серьёзно сказал тот. — Старый он только для солидности. Он ещё всех нас переживёт.

Дионис снова расхохотался.

— Как это он нас переживёт? Мы ж бессмертные. Мы всегда жить будем.

— Будем. Только мы будем жить в детских сказках, а ему будут строить храмы и жертвы приносить.

— Ерунда! Он что, из всех богов один останется? Не может такого быть! Бог не может быть один. Не справится, да и тоскливо это.

— Ты за него не беспокойся, — ответил Аполлон.

— Представляю, что он в одиночку устроит, — задумчиво сказал Гермес. — Я-то уж его хорошо узнал: столько времени служу секретарём по особым поручениям. Тот ещё начальник, скажу я вам. Уж на что я сам без комплексов и ограничений, а от него меня вечно в дрожь кидает. Люди для него как грязь. Да что люди! Он и к богам не лучше относится.

Аполлон пожал плечами.

— А кто сказал, что бог должен кому-то радость приносить? При Кроне, говорят, жизнь лучше была, и где теперь тот Крон? Глупости, что боги должны людей счастливить — это Прометей по дури так считал и теперь на цепи сидит. У бога совершенно другая задача.

— Какая другая?

Аполлон на мгновение задумался и ответил:

— Не быть дураком. Станешь обо всех заботиться и всех миловать, а другие и обрадуются, что ты такой добренький — свергнут тебя, перевоюются все между собой, и не останется от твоего благоденственного рая камня на камне. А оставшиеся в живых будут тебя такими гекзаметрами материть, что и в Тартаре тебе покоя не будет. А поставишь себя так, что о тебе и подумать плохо никто не решится, то будет и спокойствие, и порядок, и чем хуже ты будешь с людьми поступать, тем лучше они жить будут — и тебе хорошо, и людям.

— И слава богу! — сказал Дионис, разливая очередную порцию. — За это и выпьем.

На берегу реки Еврот стояла влюблённая пара. На днях они поженились и были счастливы.

Тиндарей нежно обнял жену. Она положила голову ему на плечо и что-то прошептала, но муж не расслышал её слов. Хлопанье крыльев заглушило голос красавицы Леды, и перед молодожёнами приземлился посланник богов Гермес. Крыльями хлопали его волшебные сандалии.

— Приветствую тебя, любимец богов Тиндарей!

Тиндарей растерянно поклонился.

— Здравствуйте, — пробормотал он, — право же, не знал, что я любимец богов.

Гермес рассмеялся и дружески похлопал его по плечу.

— Конечно, ты любимец богов, дорогой Тиндарейчик, кто ж ещё! После твоей свадьбы на Олимпе только и разговоров, что про неё да про несравненную Леду. Такое говорят, что я сам решил прилететь, чтобы тебя поздравить и взглянуть на ту, чья красота по слухам затмила всех олимпийских богинь.

Тиндарей покраснел от удовольствия и шепнул Леде: «Ну, покажись же богу, он хочет с тобой поздороваться».

Леда оторвалась от мужа и повернулась к Гермесу. Тот восторженно всплеснул руками.

— Я правильно не верил тому, что о ней говорят! Я думал, её красоту преувеличивают, но теперь вижу, что это невозможно. В древнегреческом языке не хватает слов, хотя слов в нём очень много. Про такое не надо слушать, такое нужно видеть.

Леда скромно опустила глаза и что-то невнятно возразила.

— Нет-нет! — настаивал Гермес. — Это чистая правда, и не один я так считаю. Ой, вы только посмотрите, кто к нам прилетел!

К ногам Леды опустился красивый крупный белый лебедь с умными зелёными глазами.

— Какая прелесть! — умилился Гермес. — Вы любите пернатых? Я их просто обожаю, мои сандалики не дадут соврать. И даже птицы без ума от Леды, смотри, Тиндарей, как они выглядят вместе!

Лебедь ласково закурлыкал и погладил крылом колено Леды.

— Да, красиво, — согласился Тиндарей.

Лебедь между тем скользнул длинной шеей вверх по ножке Леды и ущипнул её за ягодицу. Та сердито, но несильно хлопнула нахала по голове. Лебедь самодовольно хрюкнул.

— Кажется, они понравились друг другу, — сказал Гермес, беря Тиндарея за локоть. — Давай не будем им мешать. Пусть Леда пообщается с этой милой птичкой, а нам надо обсудить серьёзные дела.

С этими словами бог повёл молодожёна к столику, накрытому за ближайшим кустом. Тиндарей хотел было расположиться так, чтобы видеть Леду, но Гермес сам занял это место, и Тиндарей вынужден был устроиться напротив него, спиной к реке.

— Нектар и амброзию не предлагаю, — с гостеприимной улыбкой говорил Гермес, — но это вино, сделанное самим Дионисом, право же, не уступает по вкусу нектару. Это чтоб ты не сомневался, что на Олимпе тебя любят. А чтобы ты окончательно убедился в благосклонности богов, проси что захочешь. Впрочем, молчи-молчи, дружище Тиндарейчик. Богам и так известны все твои желания. Ты хочешь стать царём Спарты. Я угадал?

— Да! — с жаром ответил Тиндарей. — Я…

— Не надо ничего мне доказывать, — посланец богов улыбнулся очаровательной, одному ему свойственной улыбкой, полной доброжелательности и ласки. — Уж боги-то знают, что ты имеешь на это право, и что тут налицо ужасная несправедливость. А устранять несправедливости — любимое занятие богов, так что выпьем за это. Конечно, ты станешь царём Спарты очень скоро.

— Спасибо, — пробормотал Тиндарей, — но…

Гермес удивлённо поднял брови.

— …боги ведь не делают что-то просто так, я думаю. От меня, наверное, ждут какого-то подвига. Я не отказываюсь, конечно, но я боюсь не справиться. Я не герой, в общем-то.

Бог милостиво усмехнулся.

— Свой подвиг ты уже совершил, Тиндарей, дорогой ты мой! Какую жену отхватил, молодчина! И запомни, боги знают возможности каждого смертного и никогда не станут требовать от человека того, что он не в состоянии совершить. Я, по крайней мере, в тебе не сомневаюсь. Ты сможешь. Только… Тиндарей, тебя что, блохи кусают? Что ты всё дёргаешься? Я с тобой говорю, а ты отворачиваешься. Это не вежливо.

— Я… Что там за шум?

— Где? Не волнуйся, всё под контролем. Леда мило проводит время с белоснежной птичкой, пока мы с тобой ведём мужскую беседу.

— Но этот лебедь… Что он делает с моей женой?

— Ничего. Ничего такого, что ты сам с ней не делаешь.

Тиндарей попытался встать, Гермес нежно, но решительно вернул его на место.

— На всё воля Зевса, — сказал он. — Раз Зевс такое допускает, значит так нужно.

— Так этот лебедь…?

Бог многозначительно кивнул. Тиндарей растеряно опустил взгляд.

— Какая честь…

— Именно! — одобрил Гермес. — Ты нашёл очень верное слово. Это действительно большая честь, говорю без всякой иронии. Только не надо сидеть с такой кислой рожей, будто у тебя семейная драма. Это ведь не так. У тебя всё отлично: красавица жена, достойная богов, ты без пяти минут царь Спарты, и скоро у тебя будут дети — чудесные птенчики, полубоги всем на зависть. Этому надо радоваться.

— Я радуюсь, — пробормотал Тиндарей.

За спиной у него послышался вскрик Леды, сразу после которого раздалось радостное клокотание лебедя.

— Ну вот и всё, — сказал Гермес. — А ты боялся. «Не справлюсь», — говорил. А я в тебе с самого начала был уверен. Вот ты и царь Спарты. Молодец, заслужил. Кстати, всё это, — бог указал на накрытый стол, — вам с Ледой остаётся. Сейчас она к тебе присоединится, а мне, извини, недосуг — пора улетать.

Он взмахнул крыльями сандалий и вспорхнул, догоняя уже улетавшего лебедя.

Они отлетели до ближайшей скалы и уселись на её краю, спугнув стайку голубей.

— Ну как, Кроныч, хорошо отдохнул? — спросил Гермес.

Лебедь издал гортанный звук, исполненный глубочайшего удовлетворения.

— Хороша! — произнёс он. — А как там Тиндарей ко всему этому отнёсся?

— Ну, ты ж знаешь смертных. Был в диком восторге, говорил, что это большая честь, звал снова приходить.

Зевс засмеялся.

— Теперь главное, чтоб супруга твоя, Гера Кроновна, не узнала, — продолжил Гермес.

— Пустое! — махнул крылом Зевс. — Откуда ж она про это узнает?

Сказав это, он взлетел, и они вместе направились в сторону Олимпа.

На скале осталась только одна голубка, которая не улетела с остальными птицами.