Читаем Олень У онлайн бесплатно

Однажды я попал на большой праздник в селе Троицкое-на-Амуре. Это центр Нанайского района Хабаровского края. Здесь живёт народ нани.

Когда ты слышишь слово «нанайцы», кто тебе вспоминается? Может быть, певцы из группы «На-на», ставшие потом «Иванушками Интэрнэшнлз»? Из-за этого «на-на» их долгое время называли нанайцами.

Настоящие нанайцы не они. Настоящие нанайцы живут на берегах великой дальневосточной реки Амур и её притоков. Они – древний народ, славящийся своими умелыми рыбаками и ловкими охотниками, искусными мастерицами и мудрыми сказителями. Меха, добытые амурскими промысловиками, высоко ценятся на мировых пушных аукционах. Рыба лососевых пород, приготовленная по старинным рецептам, считается превосходным деликатесом. Ковры, халаты и другие изделия местных мастериц, украшенные затейливой вышивкой, выставлены в лучших музеях мира. Учёные считают: в орнаментах, бережно сохраняемых с незапамятных времён, зашифрована очень важная информация о жизни и воззрениях предков нанайцев. Суметь бы её прочитать!

Нанайцы, или точнее – нани, – весёлый, добродушный народ. Потому, когда их именем стали называть модных певцов, они лукаво улыбались и ни капельки не обижались. Пусть ребята резвятся на сцене! Кстати, их певца Кола Бельды помнят во многих странах. Ты, наверное, тоже слышал хоть одну его песню: «Увезу тебя я в тундру», «Чукча в чуме ждёт рассвета…» Вспомнил?

А ещё многие почему-то вечно путают «чукотских» и «нанайских» мальчиков. Есть такой эстрадный номер: на сцене как бы борются два паренька, а потом оказывается – номер показывал один человек. На самом деле это чукотская забава, а у нанайцев достаточно своих народных игр.

Раз в год нанайцы собираются на большой праздник. На нём соревнуются их мастера национальных видов спорта, устраиваются гонки на байдарках и оморочках, проводятся выставки декоративно-прикладного искусства, местные кулинары удивляют народ яствами, приготовленными по рецептам прабабушек, а сказители рассказывают и детям, и взрослым легенды, сказки и были.

Прежде, чем начать сказку, рассказчик обязательно произносит междометие-заклинание: «Ка-а! Ка-а!» По поверьям, оно оберегало рассказ от бусяку – мифических существ, похожих на наших чертей. Слова, как считают нанайцы, обладают магической силой, и если злой дух услышит их, то может как бы «внедриться» в них, помешать добру победить зло, изменить судьбу не только героев повествования, но и тех, кто слушает рассказчика.

Побывав однажды на таком празднике, я потом старался не пропустить ни одного такого большого сбора. Удалось побывать в гостях и у коряков, чукчей, удэге – это тоже небольшие северные народы. У них свои традиции, обычаи, культура. И сказки – свои, особенные.

Некоторые из этих сказок я и пересказал для тебя.

В этой книжке, кстати, ты увидишь картины замечательной писательницы Нины Горлановой, художника К. А. Панкова и рисунки самых обычных мальчишек и девчонок. Их имена – Настя Фомина, Ксения Лысенко, Даша Авдосенко, Маша Кудрявцева; также использованы рисунки детей, которые занимаются в Доме детского творчества «Дриада», МУНИЦИПАЛЬНОМ БЮДЖЕТНОМ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОМ УЧРЕЖДЕНИИ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ДЕТЕЙ СЕВЕРОМОРСКИЙ ДОМ ДЕТСКОГО ТВОРЧЕСТВА им. САШИ КОВАЛЁВА. Всех этих ребят отличает талант и зоркий глаз. Может, и ты тоже нарисуешь кого-то из героев сказок, которые сейчас прочитаешь? Знаешь, я буду очень, очень, очень рад!

(По мотивам чукотской сказки)

На кустике брусники осталась одна-единственная Ягодка. Всех её подруг забрали люди. Пришли и быстро-быстро, одна за другой, сложили в кузовок. А Ягодку не взяли: она была ещё зелёной.

День прошёл, и другой – налилась Ягодка соком, стала спелой да красивой. И, ох, как скучно было ей! Особенно темной холодной осенней ночью. Всегда скучно, когда ты один.

– Эхе-хе, – вздохнула Ягодка, – а пойду-ка я в гости к паукам.

Подошла к паучьей яранге, постучала.

– Ночь стоит, а кто-то стучит, – говорят пауки. – Кто там?

– Не знаю! – ответила Ягодка.

Вообще-то, знала, что она ягодка. Но не скажешь же так! А имени у неё не было.

Пауки зажгли жирник и вышли из яранги, чтобы посмотреть, кто пришел.

Ягодка увидела их:

– Ох! – испугалась.

От испуга упала и покатилась, да с обрыва на камень упала и разбилась.

А любопытные пауки утром пришли к камню, посмотрели на Ягодку и сказали:

– О! Брусничинка к нам приходила.

(По мотивам корякских сказок)

Жил в тундре заяц. Заяц как заяц, ничем от своих своих собратьев не отличался. Но однажды ему стало скучно. Каждый день он выходил на морской берег, забирался на плавниковые завалы и вглядывался в даль. Там, где-то далеко-далеко, в окружении ласковых белопенных волн лежал прекрасный остров. И очень зайцу хотелось на него попасть.

– Там хорошо, – вздыхал он. – Не то, что тут! Надоело прятаться от волков да лисиц, они только и ждут, когда я обзеваюсь, чтоб поймать и схоромчить меня. А на острове их, поди, нет. Ни за что туда не доплывут. И еды там, наверное, много. Надоело хвощом да ивовой корой питаться. Я паргу люблю!

Кто не знает, парга – это такие грибы, их ещё оленьим трюфелем называют. Если первый раз видишь паргу, подумаешь: орех лежит во мху. На самом деле, это гриб. Им любят лакомиться олени и зайцы. Но в тундре паргу ещё поискать надо, а на острове, как считал заяц, она вместо ягеля растёт.

Однако как попасть на остров? Плавать-то зайчишка не умел, да и и лодки у него не было. А если бы и была, то это же ещё суметь нужно ею управлять.

– Эй, заяц, не надоела тебе сухопутная жизнь? – окликали его лахтаки. – Ты вроде как брат наш, а плавать боишься, почему?

Лахтаки вообще-то тюлени, но их называют морскими зайцами. За то, что пугливые и осторожные. Чуть малейшая опасность, бросаются с лежки в море и улепетывают, бросаясь из стороны в сторону – будто следы путают, как настоящие зайцы.

– Давай с нами! – дразнились лахтаки. – Мир посмотришь, себя покажешь. Если повезёт, то с настоящим морским зайцем познакомишься.

Что это еще за настоящий морской заяц? Разве не лахтаки? А тюлени смеялись:

– Нет! Ничего-то ты не знаешь! Это моллюски такие. У них на голове есть две пары щупалец, одна пара точь-в-точь твои уши!

Подивился, конечно, заяц, что есть у него такой родич, но как-то не особо ему хотелось свести знакомство с какой-то там ракушкой. Ему бы на остров попасть! Думал-думал зон, как это сделать, и придумал.

Однажды, когда лахтаки в очередной раз зубоскалили над ним, он и спросил одного, самого толстого и насмешливого лахтака:

– Как думаешь, братишка, у кого больше друзей – у тебя или у меня?

– Ха! И думать нечего! Ты всегда один приходишь, а у меня, смотри, сколько друзей! Все лахтаки – мои друзья, и не сосчитать их даже.

– Да ну! – подзадорил его заяц. – Не верю! Настоящих друзей всегда сосчитать можно.

– А как это сделать? – задумался лахтак. – Никаких ласт не хватит, чтоб сосчитать!

– Да ты не переживай, – подзадорил его заяц. – Ни ласт, ни лап не надо! Я в уме сосчитаю…

– В уме? – удивился лахтак. – Надо же, какой ты грамотный! Даже не верится.

– А давай проверим, – предложил заяц. – Подзови лахтаков к берегу. Раз они все твои друзья, то обязательно приплывут. Пусть лягут бок о бок на волны, как раз до далекого острова вытянутся. А я и сосчитаю их!

– И вправду умный, – сказал лахтак. – Но вот увидишь, всё равно у меня друзей больше, чем у тебя!

Позвал он лахтаков. Легли они бок о бок – получился эдакий мост на остров! Заяц и поскакал по нему, а чтобы глупые лахтаки верили ему, громко считал:

– Один, два, три…

Вообще-то, считать он умел только до десяти, но и тут нашел выход. Как только насчитывал десять лахтаков, кричал:

– Есть один десяток! И раз, два, три… вот и второй десяток!

На десятом десятке уже не знал, как считать, а остров вот он, совсем близко. А ну, если лахтаки поймут, что он их обманывает? И снова выход нашёл:

– Один раз по десять десятков! Ох, упарился вслух считать, горло пересохло… Буду в уме считать!

Так и доскакал по лахтачьим спинам до острова, а как на землю спрыгнул, так и закричал:

– Глупые вы, глупые! Мне по барабану, сколько у жирного лахтака друзей! Мне на остров попасть хотелось, вот так!

Ох, как рассердились лахтаки. Бросились к зайцу, да плохо по земле передвигаются, не догнать им пройдоху. Одному лахтаку, однако, удалось схватить зубами заячий хвост, даже клок шерсти вырвал. Ускакал заяц от преследователей. Уселся в траве, ободранный хвост пригладил и вокруг огляделся. Эх, не видно нигде парги. Ива растёт, хвощ у ручья стеной стоит, мха много, даже ирисы растут, а оленьего трюфеля, увы, нет.

Погрыз зайчик коры с ивы, закусил хвощом и пригорюнился: «Хорошо там, где нас нет. Не думал, не гадал, что на этом дивном острове всё так же, как и везде. На прежнем месте я хоть знал, где парга растёт, и где самый сочный хвощ, да и спрятаться на ночь было где. А тут всё незнакомое!»

Неуютно ему. А уже темнеет. Надо бы куда-то на ночь спрятаться. На своём берегу заяц жил в норе. Копал ее не сам, а воспользовался старой норой песца. Это его летнее жилище. А зимой заяц вырывал нору в глубоком снеге. Длинная, уютная, она была надёжной: малейшая опасность – и он забегал в убежище, и попробуй его достань оттуда! Ни криком, ни выстрелом, ни стуком, в общем, никак не выгнать. Уж на что лисица хитрющая, а ничего не могла придумать, чтобы зайца из норы выманить. А на острове где же спрятаться ему?

– А может, и прятаться не надо, – подумал заяц. – Лис и волков тут наверняка нет. Не доплыть им до острова. Это только я один хитрый такой, попал-таки туда, куда мечтал.

И он стал думать о мечтах. Вот мечтаешь-мечтаешь, всё делаешь, чтобы задуманное исполнилось, на какие только хитрости порой не идёшь. А как исполнилось заветное, что потом? Сидит он, можно сказать, в своей мечте, но всё как-то не так, эх!

– Если мечта исполнилась, нужно придумать другую! – решил он. – Иначе стремиться не к чему.

Придумать мечту, однако, не успел. Откуда ни возьмись появилась сова, да такая большая, с горящими глазами, прямиком – к зайчишке, лапы растопырила, клюв раскрыла, вот-вот схватит. У! Перепугался заяц, да и юркнул под густой куст, вжался в траву и сидит ни жив, ни мёртв. Так до утра с места и не сдвинулся. А как рассвело, поскакал на берег моря. Смотрит: прибой выбрасывает на песок морскую капусту. Она, конечно, на огородную совсем не похожа, но ничего, вполне для завтрака годится.

Принялся заяц собирать капусту. А мимо проплывала маленькая нерпа.

– Эй, заяц! – крикнула она. – Это ты моих родичей лахтаков вокруг лапы обвёл? Они только о тебе и говорят. Очень ты их обидел.

– Я? Обидел? – замялся заяц. – Ни разу никого не обижал.

А сам думает: почти что не соврал, одно дело – облапошить, другое – обидеть.

– Ладно, поверю тебе, – сказала нерпочка. – Может, ты и не настоящий заяц вовсе. Первый раз вижу, чтобы заяц морскую капусту собирал.

– А тебе что, жалко капусты?

– Нечего её собирать! Это наша капуста.

– Моя на берегу, а ваша – в море.

– Какой наглый!

Рассердилась маленькая нерпа на зайца, да как закричит! Ее услыхала бабушка, высунула голову из воды:

– Ой, что случилось-то?

– Ба, заяц! – захныкала внучка. – Обидел! Плохой! Ууууууууу…

Старуха-нерпа всегда внучку защищала, хоть та права, хоть неправа. Решила отодрать его за уши, чтобы маленьких больше не обижал. А заяц увидел, что она из воды выходит, подобрал камень да и бросил в неё. Попал камень в нерпу – упала она и не шевелится.

– Абуу! – запричитала нерпочка. – Что ты наделал? Убил бабушку!

И так громко заревела, что её дедушка проснулся. улся. Обычно его всем нерпичьим стойбищем будили, а тут – сам глаза продрал. Подплыл он к берегу. Отдувается, фыркает, клыки выставил:

– А ну, заяц, выходи на бой!

– Сам иди!

– Нет, ты иди!

– Я и так пришёл.

– Не могу я на земле биться!

– А я не морской, – засмеялся заяц. – Не могу на воде!

Совсем рассердился старик-нерпа, полез на берег. У, какой злой! А заяц не растерялся, подобрал большой камень, да как пульнёт им. Попал в темя нерпе-дедушке.

– Ох, больно! – крикнул дедушка и рядом с бабушкой на песок повалился. То ли живы оба, то ли мертвы.

– Абуу! – запричитала маленькая нерпа. – Совсем плохой заяц! Ни бабушки, ни дедушки у меня не стало, уууууу…

А в это время как раз её отец с охоты возвращался. Услышал, что дочка плачет и бросился ей на помощь. Заяц видит: здоровенный отец-нерпа, камнем его навряд ли оглоушишь. И решил сделать вздвойки. Кто не знает, суть такая: серый бежит, останавливается и возвращается по своим же следам, потом делает большой скачок в сторону и затаивается. У нерп зрение слабое, они на запах ориентируются. Попробуй-ка найти по такому запутанному следу обидчика!

Но отец-нерпа разгадал замысел зайца. Схватил он проплывавшую мимо палку, размахнулся и бросил в обидчика – прямо в лоб угодил. Подскочил серый и без памяти на землю шлёпнулся.

Выбрался отец-нерпа на берег и, как того требовал старинный обычай, отрезал уши врага. Потом в море бросился, подплыл к плачущей дочке, отдал трофей:

– На, не плачь!

А бедняжка заяц лежит ни жив, ни мёртв. И без ушей! Совсем горько ему стало, расплакался он. Проходила мимо старая евражка. Пожалела она бедолагу. Евражка шаманкой была. Нашла она листья, похожие на заячьи уши, и приложила серому на затылок.

– Оу! – ожил заяц, запрыгал от радости.

А нерпа-бабушка и нерпа-дедушка без движения на земле лежат. «Неужели нечаянно убил их? – подумал заяц. – Нехорошо-то как вышло!»

Евражка говорит:

– Ладно, помогу им тоже.

Забила она громко в бубен. Нерпы и очнулись! Бросились в море и поплыли к своим родичам. Внучка очень обрадовалась, что ее дедушка и бабушка живы-здоровы.

– Никого больше не обманывай, – сказала евражка. – Видишь, что из-за этого получается…

– Не хотел я, – захныкал заяц. – Само собой так получилось. Мне бы, бабушка, домой вернуться. Зажил бы своей жизнью.

– А вон, видишь, гусь по берегу ходит, – показала евражка. – Он добрый. Попроси его – перенесёт тебя обратно.

Гусь сначала не соглашался, но как заяц честно рассказал ему свою историю, пожалел его:

– Ладно! Хватайся за мои лапы. Так и быть, помогу.

Перенёс его на заячий берег и наказал:

– Повинись перед лахтаками. Плохо, когда обиду кто-то на тебя держит.

Лахтаки немного подулись-пофыркали, но смягчились:

– Чего уж там? Мы сами сглупили. Поделом нам, думать впредь будем.

Так что заяц не боится теперь ходить на берег моря. Смотрит на далёкий остров, но снова на него уже не хочет. Ему хорошо там, где живёт. А тот остров, кстати, Заячьим назвали. Так-то!

(По мотивам чукотских сказок)

Маленькая Мышка сидела в яранге, кипятила воду для чая. Одной чаёвничать, однако, скучно. Думает: хоть бы в гости кто пришёл. Мимо Лиса бежала: «О! Давно не видела Мышку. Зайду в гости!»

Заглянула в ярангу. Мышка обрадовалась:

– Ты пришла!

– Ты хочешь пить чай, а я – играть, – сказала Лиса. – Давай поиграем!