Читаем Оле Бинкоп онлайн бесплатно

Творчество Эрвина Штритматтера, одного из наиболее выдающихся и оригинальных мастеров современной прозы, неразрывно связано с жизнью ГДР, с ее историей. Первым об этом сказал Б. Брехт еще в 1953 году: «Эрвин Штритматтер принадлежит к новым писателям, которые не поднялись из пролетариата, а выросли вместе с ним… Без Германской Демократической Республики он не только не стал бы таким писателем, но, скорее всего, вообще не стал бы писателем».[1]

О том же говорил и сам Эрвин Штритматтер: «Без Германской Демократической Республики я не стал бы тем, что я есть, не узнал бы того, что знаю, и не смог бы создавать свои будущие книги».[2]

В творчестве Эрвина Штритматтера все ново — и темы, и сюжеты, и художественные средства; но эта новизна полна памяти о великой культуре немецкого прошлого. Его новаторство демократично, оно открыто людям. Он смело ввел в современное искусство простонародного, или, точнее, истинно народного героя, «маленького человека», но не в привычном для немецкой литературы облике мелкого городского служащего, а в крестьянском обличии, и не беспомощного перед внешними силами, царящими в непознаваемом для него «большом мире», а полного веры в свои созидательные возможности.

Эрвин Штритматтер начал печататься сравнительно поздно, в 37 лет, но известность пришла к нему очень скоро, в том числе и за рубежом. Сегодня он переведен почти на 40 языков. В Советском Союзе у него давно уже есть широкая, устойчивая читательская аудитория; его книги издавались на русском и других языках народов СССР тиражом почти в четыре миллиона экземпляров. Но дело, конечно, не в цифрах, а в том, что книги его читают, их нельзя найти на прилавках книжных магазинов, они не залеживаются на библиотечных полках. Что касается его родины, Германской Демократической Республики, то там его имя известно каждому. В его славе нет ничего ни от дешевой популярности автора занимательных книг, ни от спокойной, величественной известности маститого художника, неторопливо взошедшего на вершину признания. Это слава задиристая, беспокойная, колючая. Уже о первой книге Эрвина Штритматтера, романе «Погонщик волов», опубликованном в 1951 году, спорили так, как редко спорят о литературных произведениях, а его зрелый роман «Оле Бинкоп» (1963) вызвал подлинную бурю разноречивых откликов, которая бушевала чуть ли не целый год, захватив все профессиональные и социальные слои, все население республики.

Рассказывая о том, как Эрвин Штритматтер пришел в литературу, критика ГДР не раз сравнивала его с М. Горьким. Действительно, основания для этого есть. Как и М. Горький, Эрвин Штритматтер — выходец из социальных низов, «самоучка», сохранивший живую и непосредственную связь с породившей его средой. Он родился и вырос на юго-востоке Германии, в Нидер-Лаузице, крае смешанного населения, где рядом с немцами проживают лужичане, представители славянского национального меньшинства. (В его роду есть и немцы, и лужичане.) Этот край с малоплодородными землями и слаборазвитой промышленностью (главную роль всегда играла добыча бурого каменного угля) в прошлом был экономически отсталым. Детство Эрвина Штритматтера (он родился 14 августа 1912 года в Шпремберге) проходило в деревне, где жил его отец, пекарь, владевший одновременно небольшим земельным наделом; как и многие в этом крае, он был наполовину крестьянином. Неброская природа этих мест — песчаные дороги, болота, поля и перелески, здешний трудовой люд — крестьяне, батраки, шахтеры, мастеровые — явятся нам потом со страниц многих книг Эрвина Штритматтера.

Родители, стремясь дать ему образование, послали его учиться в гимназию, но крестьянский сын не прижился среди детей горожан и шестнадцати лет вернулся в деревню, изучил отцовское ремесло, стал подручным пекаря, затем ушел «в люди» — работал официантом, шофером, батраком, конюхом, служил в цирке и на звероводческой ферме, рабочим на фабрике и т. д. Бродяжничество его было вынужденным, но стало и образом жизни. В стране, политическая жизнь которой быстро смещалась вправо, в сторону фашизма, он не мог найти себе твердого места. В 1934 году, после прихода к власти гитлеровцев, он был арестован, но вскоре выпущен, будучи призванным в армию, оказался на фронте. В конце войны ему удалось счастливо дезертировать. Таковы были его «университеты». Пестрые жизненные впечатления этих лет дали ему обильный материал для будущих книг, так же как и дни крутых перемен, наступивших в Германии после 1945 года. Эрвин Штритматтер вернулся домой, стал работать пекарем, получил по земельной реформе собственный надел. Но в новых условиях жизнь его пошла иным путем, чем жизнь его отца. Антифашист по чувствам и убеждениям, натура общественно-активная, Эрвин Штритматтер вскоре оказался среди тех, кого в ГДР называют «активистами первого часа». Он был крестьянским уполномоченным, в 1947 году вступил в СЕПГ, вскоре стал народным корреспондентом, позднее редактором в местной газете «Меркише фольксштимме». Он много ездил по деревням, вел повседневную репортерскую работу, писал заметки, очерки, статьи. Начал писать рассказы. Темы и сюжеты их рождались из действительности, которая его окружала и создавать которую он помогал своими руками.

Не имея возможности получить систематическое образование, Эрвин Штритматтер всегда старался самостоятельно учиться и постоянно и беспрерывно читал. Воспоминания его о знакомстве с книгами в детском и юношеском возрасте живо напоминают то, что рассказывал о себе Горький. Читалось все, что попадало под руку: высокая литература и базарная дребедень, нужное и ненужное, — всегда и везде, в самой неподходящей обстановке. Эрвин Штритматтер всю жизнь был и остается сегодня великим книгочеем, влюбленным в книгу, в печатное слово. В одной из статей о нем говорится, как трудно быть почтальоном там, где живет Штритматтер.

Но, когда речь заходит об истоках его творчества, он подчеркивает жизненное, а не книжное их происхождение. «Мне сказали, — пишет Эрвин Штритматтер, — что начинающий писатель должен черпать импульсы из книг, но вскоре я убедился, что писанина, созданная по этому рецепту, представляет собой скопление чужих мыслей. Я рассердился, перестал глотать книгу за книгой и начал наблюдать жизнь во всем ее многообразии. Наблюдать оказалось потрудней, чем читать, но зато это сделало меня самостоятельным».[3]

Роман «Погонщик волов» словно вырос из повседневной газетной работы и был обращен все к тому же, «своему», хорошо знакомому автору, читателю.

Этот роман не так просто вписывается в литературу ГДР того времени. Основными темами ее в первые послевоенные годы было осознание исторического рубежа, который пролег в 1945 году между прошлым и настоящим, поворот к новой жизни. Эта литература создавалась в те годы прежде всего писателями-антифашистами, вернувшимися на родину из изгнания, или теми, кто, проведя годы гитлеризма в Германии, только сейчас смог вернуться к свободной, не скованной террором литературной работе. Именно эти имена — Бехер, Зегерс, Брехт, Бредель, Вольф, А. Цвейг, Куба, Хермлин, Келлерман, Фаллада — составили первое поколение литературы ГДР. Молодые писатели, которые в то время только еще вступали в искусство, начинали, как правило, с того, что показывали в своих книгах ростки нового в сегодняшней действительности, помогали этим росткам укрепиться. К Фюману, Шульцу, де Бройну, Канту и другим ныне широко известным писателям ГДР признание придет позднее, в 60-е годы.

Эрвин Штритматтер начал писать и печататься в те же самые годы, что и молодые писатели ГДР (если не принимать в расчет ранние опыты, которые не публиковались), но он был на десятилетие старше их, и жизненный багаж его был существенно иным и много богаче. И он обратился к нему.

Действие «Погонщика волов» происходит в первые десятилетия двадцатого века и завершается в 1933 году, с приходом гитлеровцев к власти. Перед нами жизнь деревни, населенной по большей части батраками или шахтерами с близлежащей шахты. Это прекрасно знакомый Эрвину Штритматтеру мир, мир его детства, мир нищеты и бесправия, беспросветного труда на помещика-барона и богатеев и ожесточенной классовой борьбы. Книга рассказывает о тяжелом существовании и трагической судьбе в старой Германии любимых героев Эрвина Штритматтера. В ней ясно ощущение кровной связи писателя с описанной жизнью, ее трагедиями, ее надеждами, ее мечтами.

В центре книги — история становления мальчика, батрацкого сына Готлиба Клейнермана по прозвищу Лопе. Но в то же время это роман сугубо социальный. Кульминация его в самом конце, там, где раскрывается механика наступления сил крайней фашистской реакции в немецкой деревне и рассказывается о приходе к власти гитлеровцев. Маленький Лопе вместе со своим старшим другом и наставником Блемска, прежде кучером, а теперь шахтером, покидает родную деревню, над которой опустилась коричневая ночь и где каждый шаг грозит им теперь гибелью. (Блемска учил Лопе разбираться в жизни, поддерживал его, давал ему читать марксистские книги.) Все, чем они владеют, — точильный станок, с помощью которого собираются зарабатывать на жизнь, — они везут с собой на ручной тележке. К прошлому возврата нет. Что касается будущего, то в этот, как сказано в книге, «ослепительный майский день» они о нем еще ничего не знают.

Но в драматизме финала этой книги заложена мысль о будущем. В той же «Меркише фольксштимме», в которой с продолжениями печатался «Погонщик волов», Эрвин Штритматтер объяснял свой замысел: «Роман говорит о земельной реформе, хотя пока о ней не сказано ни слова. Когда автор пытался в художественной форме осмыслить земельную реформу, он увидел, что ее необходимость можно гораздо нагляднее доказать, обратившись к тем временам, когда для людей, населяющих роман „Погонщик волов“, она была еще мечтой».[4]

Период ученичества у Эрвина Штритматтера был очень короток, или, может быть, правильнее сказать, его и вовсе не было. «Погонщик волов» написан уже рукой вполне зрелой и уверенной, в том стиле, который позднее будут называть «штритматтеровским». Ему свойственны драматическая напряженность, сжатость, стремительность. Повествование идет в настоящем времени (излюбленный прием Эрвина Штритматтера), небольшие главки чередуются друг с другом без видимой связи, по «принципу монтажа», большое пересекается с малым, короткие фразы полны экспрессии, словно рядом друг с другом на полотно ложатся контрастные мазки кистью, которой владеет художник, не боящийся резкой смены света и тени. Существенную составную часть этого «штритматтеровского стиля» образует тот особый повествовательный тон, который сам автор определил как «некую наивную точку зрения»[5] и носителем которой в романе «Погонщик волов» был маленький Лопе.

Язык его произведений близок крестьянской речи, образность — народному мышлению. Некоторых читателей его книг, начиная с «Погонщика волов», напугала «грубость» и «откровенность» описаний. Это мнение могло родиться только у тех, кто привык к «дистиллированной», «очищенной» от реальности литературе. Он вовсе не сторонник эпатирования читателей грубостью, никогда не играет в «натуральность», не бывает склонен к «жесткой» манере письма; но его книги свободны от жеманства и ложной утонченности, он враг умолчаний в большом и в малом. Штритматтер-писатель идет от жизни, но он и философ, постоянно задумывающийся над смыслом жизни. Все эти элементы, подчас в противоречивом единстве, и составляют неповторимость его стиля.

Конечно, многое будет еще меняться и совершенствоваться в манере Эрвина Штритматтера, и он сам не раз будет говорить об этом; в частности, будет заметно усиливаться аналитическая функция «наивной точки зрения», позволяющей «привычное» увидеть в неожиданном, «свежем» ракурсе. Но все же общее впечатление останется неизменным. Как бы он ни менялся, по двум-трем фразам его можно узнать в каждом романе.

Годы вступления Эрвина Штритматтера в литературу были освещены его дружбой с Брехтом. История этой дружбы поучительна. Брехт заинтересовался небольшой пьесой о проблемах и конфликтах новой действительности, которую Эрвин Штритматтер написал для любительского театра в дни Третьего фестиваля молодежи и студентов в Берлине. Пьеса не была поставлена, но Ганс Мархвица, старший друг Эрвина Штритматтера (Мархвицу он называет «вторым отцом»), обратил на нее внимание Брехта, и тот уговорил молодого писателя не отказываться от своего замысла. Это привело к длительной совместной работе, которая завершилась постановкой в 1953 году пьесы «Кацграбен» на сцене брехтовского театра «Берлинер ансамбль».

Знакомство с Эрвином Штритматтером и работа над пьесой имели немалое значение и для самого Брехта. В эти годы, вскоре после своего возвращения на освобожденную родину, Брехт остро интересовался проблемой нового героя (сохранился сделанный им драматический набросок, посвященный Гансу Гарбе, известному в ГДР герою труда); занимала его и проблема нового зрителя, к которому он обращался теперь со сцены театра «Берлинер ансамбль». Во время репетиций пьесы Брехт вел записи, которые были опубликованы под названием «Заметки к „Кацграбену“»; они представляют собой важный документ литературной и театральной жизни ГДР и свидетельствуют о том, что Брехт в ходе работы пришел к новым взглядам на принципы воплощения современной темы в искусстве.