Читаем Окончательно мертв онлайн бесплатно

Я висела на руке у одного из самых красивых в мире мужчин, а он смотрел мне в глаза.

— Представь себе… Брэда Питта, — шепнула я.

Темно-карие глаза глядели на меня с вежливым интересом.

Так, я не в ту сторону двинулась. Я вспомнила последнего любовника Клода — вышибалу в стриптиз-баре.

— Чарльза Бронсона представь себе, — предложила я. — Или, скажем, Эдварда Джеймса Олмоса.

В оттененных длинными ресницами глазах стал разгораться огонек. Уже теплее.

При беглом взгляде можно было бы подумать, что Клод вот сейчас задерет мне длинную шелестящую юбку, сорвет низко вырезанный лиф и будет меня уестествлять, пока я пощады не запрошу. К сожалению моему — и других дам в Луизиане, — Клод играл за другую команду. Грудастые и белокурые не были его идеалом. Крутые, грубые и мрачные, можно даже со щетиной на морде — вот что его зажигало.

— Мария-Стар, убери-ка тот локон назад, — велел Альфред Камберленд из-за камеры.

Фотограф — коренастый чернокожий с седеющими волосами и усами. Мария-Стар Купер быстро встала перед камерой, убрала выбившуюся прядь моих длинных светлых волос. Я снова перегнулась через правую руку Клода, невидимая (для камеры) левая моя рука отчаянно вцеплялась сзади в ткань черного фрака. Правая нежно лежала у Клода на левом плече, а левая ладонь Клода — у меня на талии. Поза подразумевала, что он опускает меня на землю с недвусмысленными намерениями.

Клод был одет в черный фрак, черные панталоны до колен, белые чулки и белую сорочку с кружевами. Я — в длинное синее платье с пышной юбкой и кучей нижних юбок под ней. Как я уже заметила, кверху это платье становилось весьма скудным — лиф и спущенные с плеч короткие рукавчики. И хорошо, что хоть тепло было в студии. Здоровенный юпитер (мне он напоминал спутниковую тарелку) оказался не таким жарким, как я боялась.

Ал Камберленд щелкал камерой, а Клод смотрел на меня горящим взором, пока я изо всех сил старалась ответить ему тем же. Моя личная жизнь последние недели — как бы это сказать — опустела, и я была слишком уж готова смотреть горящим взором на кого угодно. Вот до чего дошло!..

Мария-Стар, обладательница красивой светло-коричневой кожи и курчавых темных волос, стояла чуть поодаль с большим гримерным ящиком, кисточками и гребешками всех сортов, готовая навести последний лоск. Когда мы с Клодом приехали в студию, оказалось, к моему удивлению, что молодая ассистентка фотографа мне знакома. Я не видела Марию-Стар с тех пор, как примерно месяц назад выбрали вожака стаи Шривпорта. Там у меня мало было времени на нее смотреть, потому что конкурс за место вожака оказался страшным и кровавым. Сегодня я с удовольствием увидела, что Мария-Стар вполне оправилась от январского инцидента, когда ее сбила машина. Вервольфы быстро выздоравливают.

Мария-Стар меня тоже узнала, и мне стало легче, когда она мне улыбнулась. Мое положение в стае Шривпорта было, мягко говоря, неопределенным. Не то чтобы совсем добровольно, но я связала свой жребий с неудачливым претендентом на роль вожака. Сын этого претендента, Олси Герво, которого я считала, быть может, более чем другом, был уверен, что я подвела его во время состязания, а новый вожак Патрик Фернан знал о моих связях с семьей Герво. Так что я удивилась, когда Мария-Стар принялась непринужденно щебетать, застегивая мне костюм и причесывая волосы. Косметики она положила больше, чем я за всю жизнь использовала, но, поглядев в зеркало, я вынуждена была ее поблагодарить. Вид у меня был сногсшибательный, хотя от Сьюки Стакхаус мало что осталось.

Не будь Клод геем, он бы тоже оценил. Он брат моей подруги Клодины, а на жизнь себе зарабатывает стриптизом на вечерах для дам у «Хулиганов» — этим клубом теперь он и владеет. Мужик он просто потрясающий: шесть футов ростом, волнистые черные волосы и огромные карие глаза, идеальной формы нос и губы как раз в меру полные. Волосы у него такой длины, что закрывают уши, а сами уши хирурги подрезали, и они теперь круглые, как у людей, а не остроконечные, как были. Кто разбирается в сверхъестественном, заметит, что уши подрезаны, и поймет, что он фея. (Я этот термин использую не как презрительное обозначение сексуальной ориентации, а для указания, что Клод из фейри.)

— Запускай ветер! — велел Ал Марии-Стар. Мы слегка изменили позу, и она включила большой вентилятор. Теперь мы стояли посреди урагана. Мои волосы отнесло в сторону белокурой волной, но завязанный хвост Клода остался на месте. После нескольких снимков, фиксирующих этот вид, Мария-Стар развязала волосы Клода и перебросила их через плечо — теперь ветер раздует их фоном для его идеального профиля.

— Чудесно! — воскликнул Ал и нащелкал еще несколько кадров.

Мария-Стар несколько раз переставила вентилятор, запуская ветер в разных направлениях. Наконец Ал мне сказал, что я могу встать, и я с благодарностью выпрямилась.

— Надеюсь, у тебя рука не слишком устала, — сказала я Клоду, который снова выглядел спокойно и хладнокровно.

— Ерунда. А фруктовый сок тут у вас есть какой-нибудь? — спросил он у Марии-Стар.

В светском общении он явно не блистал.

Хорошенькая вервольфица показала на маленький холодильник в углу студии.

— Чашки сверху стоят, — сказала она Клоду. Проводив его глазами, она вздохнула — это часто бывает с женщинами, когда они поговорят с Клодом. Такой вздох означает: «Какая жалость!»

Посмотрев, что ее босс продолжает возиться с аппаратурой, Мария-Стар обернулась ко мне с сияющей улыбкой. Хотя она и вервольф, а потому ее мысли прочитать трудно, до меня дошло, что она мне хочет кое-что сказать… и не знает, как я это восприму.

Телепатия — не слишком большая радость. Самооценка сильно страдает, когда слышишь, что о тебе думают другие. А еще телепатия сильно мешает романам с обычными парнями. Подумайте — и поймете. (И помните: я узнаю, будете вы думать или нет).

— Олси туго пришлось после того, как его папочка проиграл, — сказала Мария-Стар, понижая голос. Клод был занят, рассматривал себя в зеркале, попивая сок. Алу Камберленду кто-то позвонил на сотовый, и он ушел к себе в офис поговорить.

— Да понятно, — ответила я.

Поскольку противник Джексона Герво прикончил, естественно было ожидать, что у сына Джексона будут некоторые трудности.

— Я послала пожертвование обществу защиты животных в его память, а они наверняка известили Олси и Джанис. (Джанис — это младшая сестра Олси, поэтому она и не вервольф. Интересно, как Олси объяснил сестре смерть отца.) В знак подтверждения я получила печатный листок с благодарностью — вроде тех, которые рассылают похоронные бюро, без единого личного слова.

— Ну…

Похоже, она никак не могла выложить начистоту то, что застряло у нее в глотке — и я уловила тень ее мыслей. Меня ножом пронзила боль, но я подавила ее и завернулась в плащ гордости. Это я научилась делать на самых ранних этапах жизни.

Взяв альбом с образцами работы Альфреда, я стала его листать, едва замечая фотографии женихов и невест, сцены бар-мицв, первых причастий, серебряных свадеб. Потом я закрыла альбом и отложила его, пытаясь выглядеть непринужденно, но вряд ли у меня это получалось.

С ослепительной улыбкой, повторявшей выражение лица самой Марии-Стар, я ответила:

— Мы с Олси, знаешь ли, не были на самом деле парой.

Может, были у меня желания и надежды, но им даже не дали возможности вызреть. Как-то все получалось не так.

Глаза Марии-Стар, чуть светлее глаз Клода, расширились в благоговении — или в страхе?

— Я слыхала, что ты так можешь, — сказала она. — Но поверить в это трудно.

— Да-да, — произнесла я устало. — Да, я рада, что вы с Олси встречаетесь, и у меня нет права быть против, если бы даже я была против. А я не против.

Получилось как-то путано (и не до конца правдиво), но, думаю, Мария-Стар поняла мои намерения: спасти лицо.

Когда Олси замолчал на недели сразу после смерти отца, я поняла, что какие-либо чувства ко мне в нем угасли. Это был удар, но не смертельный. На самом деле я от Олси другого и не ждала. Но черт меня побери, он же мне нравился, и это всегда жутко больно, когда видишь, как легко тебя заменить. В конце концов, незадолго до смерти отца Олси предлагал, чтобы мы жили вместе. А теперь он шляется с этой молодой волчицей и собирается, быть может, щенков с ней заводить…

Стоп! В эту сторону я думать не буду. Как же мне не стыдно! Какой смысл мне быть сукой? (Хотя, если подумать, Мария-Стар как раз ею и является — трое суток каждый месяц, это уж точно…)

Тьфу на меня еще раз, стерву злобную.

— Я очень надеюсь, что вы счастливы.

Она мне без слов протянула другой альбом, с надписью «ТОЛЬКО ДЛЯ». Открыв его, я поняла, что он — «только для» супернатуралов. Фотографии обрядов, которых люди никогда не видели… вампирская пара, одетая в изысканный костюм, позирует на фоне египетского креста, а вот молодой мужчина в процессе превращения в медведя, очевидно, в первый раз, групповое фото стаи вервольфов, и все члены стаи — в волчьем облике. Ал Камберленд, фотограф Жутких. Не удивительно, что Клод именно к нему пришел за фотографиями, которые должны были ракетой запустить его на орбиту, где вращаются топ-модели.

— Следующий снимок! — скомандовал Ал, вылетая из офиса и захлопывая телефон. — Мария-Стар, только что к нам пришел заказ на съемку двойной свадьбы в краях, где живет мисс Стакхаус.

Мне стало интересно, будет это работа с обычными людьми или с супернатуралами, но спросить было бы невежливо.

Мы с Клодом снова стали изображать любовь и нежность. Следуя инструкциям Ала, я задрала юбку, чтобы показать ноги. В ту эпоху, к которой относилось платье, вряд ли женщины брили ноги или загорали, а у меня они были коричневые и гладкие, как детская попочка. Да какая разница? Наверное, мужики тогда тоже в расстегнутых рубашках не разгуливали.

— Ногу подними, будто вокруг него ее обвить хочешь, — приказал Альфред. — Давай, Клод, это твой путь к славе! Чтоб у тебя был такой вид, будто ты вот-вот с себя штаны скинешь. Чтобы читательницы, на тебя глядя, дышали глубоко и нервно.

Портофолио снимков Клода пойдет в ход, когда он будет участвовать в конкурсе «Мистер Романтика», который каждый год организует журнал «Романтик таймз бук клаб».

Когда Клод поделился своими амбициями с Алом (я так понимаю, они на вечеринке где-нибудь встретились), Ал дал ему совет включить в портофолио снимки с женщиной того типа, что часто появляются на обложках любовных романов — он объяснил будущей звезде, что его смуглую внешность отлично оттенит голубоглазая блондинка. Среди знакомых Клода нашлась только одна блондинка с бюстом, согласившаяся помочь ему бесплатно, и это была я. Конечно, Клод знал стриптизерш, которые бы не отказались от этой работы, но за деньги. Клод с его обычным тактом рассказал мне все это по дороге в студию фотографа. Мог бы вообще промолчать — мне тогда было бы приятно чувствовать, что помогаю брату моей подруги — но нет, Клод так не может. Он все выложит начистоту.

— О'кей, Клод, а ты рубашку сними, — скомандовал Альфред.

Клод привык, что его просят раздеться. Грудь у него была широкая и безволосая, с выразительной мускулатурой, и выглядел он без рубашки отлично. Меня это не тронуло — наверное, иммунитет вырабатывается.

— Юбку, ногу, — напомнил мне Ал, и я себе сказала, что это работа такая. Ал и Мария-Стар были уверенно-профессиональны, ничего личного, а уж хладнокровнее Клода просто нельзя было быть. Но я-то не привыкла задирать юбку при всем честном народе, и для меня это было более чем личным делом. Хотя ноги мне случается до такой степени показывать, когда я хожу в шортах, и ни капельки при этом не краснеть, но вот задирание длинной юбки имеет какой-то сексуальный оттенок. Стиснув зубы, я подтянула материю вверх, подоткнув в нескольких местах, чтобы держалась.

— Мисс Стакхаус, у вас должен быть вид, будто вам это нравится, — сказал Ал и посмотрел на меня поверх камеры. Морщины на лбу явно свидетельствовали о его недовольстве.

Я попыталась не быть мрачной. Клоду я сказала, что согласна оказать ему услугу, а услуги следует оказывать охотно. Поэтому я подняла ногу так, что бедро стало параллельно полу, и изящно — как мне казалось — вытянула босой носочек. Обе руки я положила на голые плечи Клода и стала смотреть ему в лицо. Кожа его была на ощупь гладкой и теплой, но никак не эротической или возбуждающей.

— Вид у вас — скучающий, мисс Стакхаус, — заявил Альфред. — А должен быть такой, будто вы сейчас к нему прилипнете! Мария-Стар, придай мисс Стакхаус вид, более… более какой-нибудь.

Мария-Стар подскочила подтянуть мне рукавчики ниже, и чуть не перестаралась. Хорошо, что лиф тугой.

Штука тут была в том, что Клод мог бы передо мной ходить целый день красивый и голый, а я бы все равно его не захотела. Он грубиян, притом невоспитанный. Будь он даже сто раз гетеросексуалом, все равно не мой тип — мне бы десяти минут разговора с ним вот так хватило.

Пришлось мне, как Клоду только что, прибегнуть к фантазии.

Я представила себе вампира Билла, мою первую во всех смыслах любовь. Но вместо вожделения ощутила злость. Билл уже месяц с лишним как встречается с другой женщиной.

Ладно, а Эрик, начальник Билла, бывший викинг? С вампиром Эриком мы несколько дней в январе делили крышу и постель… нет, это было бы опасно. Эрику была известна тайна, которую мне не хотелось бы раскрывать до конца дней моих, хотя Эрик, когда гостил у меня, страдал амнезией и мог не знать, что в его памяти эта тайна хранится.

Промелькнули в сознании еще несколько лиц — мой босс, Сэм Мерлотт, владелец бара «У Мерлотта». Нет-нет, в эту сторону тоже не надо — представлять себе своего начальника голым — это не хорошо. Тогда Олси Герво? Нет, это тоже не годится, тем более в обществе его теперешней подруги… Ладно, материал для фантазий у меня кончился, придется прибегнуть к старым вымышленным персонажам.

Но кинозвезды казались мне очень бледными после сверхъестественного мира, где я поселилась с той минуты, когда Билл вошел в «Мерлотт». Последнее отдаленно-эротическое переживание у меня было в тот момент, когда мне вылизывали кровоточащую ногу — как ни странно. Это… здорово нервировало. Но даже в тех обстоятельствах у меня что-то в глубине тела сжималось и напрягалось. Я вспомнила, как шевелилась лысина Квинна, когда он вылизывал мне царапину как-то очень интимно, как крепко держали мою ногу его теплые сильные пальцы…

— Вот так подойдет, — сказал Альфред и начал щелкать затвором. Клод положил руку мне на голую ляжку, и почувствовал, наверное, что у меня от усилия сохранить позу задрожали мышцы. Снова мужчина держал мне ногу — Клод ее сжал слегка, поддерживая на весу. Это здорово помогло, но ни капли не было эротично.

— Теперь несколько кадров в постели, — сказал Альфред, как раз когда я решила, что больше мне не выстоять.

— Нет! — хором ответили мы с Клодом.

— Но это входит в пакет, — сказал Ал. — Раздеваться не надо, таких картинок я не снимаю — жена меня убила бы. Просто ляжете на кровать вот так как есть. Клод опирается на локоть и смотрит на вас, мисс Стакхаус.