Читаем Охота на Грифа (СИ) онлайн бесплатно

Пустота, что это? Пустота — это место, где каждый забывает своё имя, прошлое, и приобретает новое. Пустота это страх, место в котором слышались веками радостные и ужасные вопли душ самого разного возраста. Пустота в которой многие века были заперты существа, которых даже сами боги были не в силах уничтожить. Их забрасывали сюда как ненужный хлам в последнее надёжное место, которое гарантировано не отпустит их никогда

Многие в легендах называли это место смертью, райским наслаждением, чистилищем или же искуплением. Но это была тюрьма.

Где то вверху парят летающие острова, что откололись от своего измученного и изувеченного мира, чья трава почернела до цвета пепла, а вся жизнь угасла. Миллионы или даже больше совсем небольших островков, в каждом из них была жизнь, у каждого из них была былая история. Но те времена позади. Это была пустота. На островах же теперь гуляли духи и призраки прошлого.

Огромное одинокое пространство, что служит темницей и центром путей между мирами. Исполинские цепи идущие откуда то сверху через мрачный туман, где невозможно рассмотреть их начало. И к этим цепям приковано нечто, нечто похожее на человека, гуманоида. Его руки и ноги были скованы более чем десяти цепями, кости неестественно выгнуты. Его взгляд был таким же, стеклянным и бесконечным, правый глаз светился ярким, кровавым алым как затёкший кровью, а другой зелёным, цветом жизни. Его воля была непоколебимой, а цепи звенели от одной лишь его тяжёлой, для этого подобия мира, мысли. Когти вместо пальцев радостно били друг об друга.

В былых временах о нём слагали легенды, его уважали и боялись, его любили. Но стоило ему на миг проявить каплю самовольности, как его заковали в оковы раба.

И прямо перед ним, в этой пустоте сидел его собеседник. Парень с телом, покрытым в шрамах, с неухоженными волосами и старой, крестьянской рубахой. Он сидел бледный и замученный, потупив голову он завороженно смотрел в пустоту на которой сидел. Он был обычным, за исключением одного. В его спине торчал двухметровый, старый меч, кожа парня начала гноиться а взгляд мутнеть. Но он всё вглядывался в темноту лишь иногда отвечая на вопросы самопровозглашенного полу бога.

Наверное это именно то, что видят люди после смерти, темнота. И только ему не повезло встретиться с ним.

Парень сгорбился и скрестив под собой ноги, думал, он много думал. Он не хотел смерти, он никогда её не желал, его незаметной жизни, похоже, не нашли ничего иного. Но всё же, он теперь здесь, он не был достоин ни одного из гордых богов, и его приняла пустота, обычная, бездонная пустота.

— Грусть трупам не к лицу. — заговорил заключённый в цепи полу-бог.

Парень тяжело поднял свою голову, но привело улыбающийся древний полу бог не мог вызвать у него никаких положительных эмоций, он чувствовал гнев, жалость и грусть, настоящую грусть, он потерял всё, к чему стремился и что строил так долго. Полу бог был разве что отражением и символом смерти, и видя его, мечник лишь больше уверялся в своём конце.

Полу бог был одет в идентичный наряд, всё такая же рубаха с такими же дырами, такие же изношенные сапоги. Он просто копировал одежду бедного смертного, напоминая ему о его жизни.

— Как и цепи древнему существу… — в привычной манере подшутил бывший мечник. Но шутка его не вызывала смех, только горечь и горячее, жгучее чувство боли в горле которому была предназначена судьба быть рассечённым. Горечь преследовала как смертного, так и полу бога.

— Цепи не смерть, пусть здесь и имеют малые различия. — парировал полу бог.

Мечник хмыкнул и в кое то веке ухмыльнулся, полу бог был прав. Но какое это теперь имеет значение? Древнее существо не могло заменить ему тех воспоминаний, тех разговоров его друзей, тех подколов и того хорошего времени. Если его жизнь и вправду можно назвать хорошей. Но когда ты мёртв, даже самая отвратительная жизнь будет казаться тебе раем.

— Мои знакомые… они выжили? — упёршись взглядом в невидимый пол заинтересовался мечник. Ему не было важно знать, живы ли они, он ставит свою жизнь выше остальных, выше всего, но теперь его жизнь ничего не стоит.

— Может. Может выжили, а может скоро погибнут. — пожал пленный изломанными плечами. — Есть последнее желание погибшего? Взглянуть на свой труп или… ладно, шучу.

Мечник сдерживаясь скорчился от новой волны боли. Пораженный в спину вражеский меч начал говорить о себе всё громче. Это было ему напоминанием о его ошибке. И меньше всего он хотел бы, что бы такую ошибку допускали его знакомые. И будь проклят день, когда он согласился на эту работу.

— И… я так и умру в этих пещерах? — опрокинул мечник голову и посмотрел вверх. Умирая он не ждал, что сможет поговорить с кем то такого высокого уровня, что попадёт в такое холодное место.

— Хочешь вернуться?

— А ты можешь это устроить? — вновь посмотрел мечник на полу бога, но скорей с иронией, чем надеждой.

Пленный лишь покачал головой а после поднял свой взгляд на мечника и с надменной улыбкой сказал:

— Невозможно прервать цикл жизни и смерти. Но, может, я могу подлатать твою душу частичкой другой, что есть у меня, любой другой.

Мечник тяжело выдохнул вновь потупив взгляд, но тем не менее, в одном из его голосов появилась надежда, он не хотел оставаться здесь. Он помнит все моменты жизни, он многое ещё не успел сделать, многое объяснить. Он понял, что все проблемы можно решить. И только одна из них оказалась самой сложной. Он уже мёртв.

— Твои, тоесть ваши условия не будут приемлемы и не завышенны. — твердил мечник с ироническо-нервным выражением лица. — Но думаю моя жизнь того стоит, что бы за неё можно было бы отдать божественную цену. Чего ты хочешь?

Полу бог только улыбнулся, он не может воскресить или повернуть время вспять. Все боги постарались, что бы цепи сдерживали его центр возможностей. Но он может не упустить свой шанс который ему выпал впервые за все его века несправедливого заточения.

Древние острова пустоты, что до этого мирно парили в бытье содрогнулись и от них начали откалываться обломки, они начали распадаться оставляя за собой руины, остатки бывшего величия. Символ пустоты начал рушиться на глазах у просидевшего здесь века бога.

— После конца твоего окончательного цикла, я хочу твою оболочку. — звеня цепями протянул полу бог мечнику руку на столько, на сколько мог. Его чёрные когти были направлены на смертного. — Твори что хочешь, воля твоя, но если согласишься использовать мою помощь, то в конце тебя будет ждать ничего кроме бескрайней пропасти и вечного служения.

Мечник был впечатлён, он впервые видел силу, настолько большую, что её можно было чувствовать, всё это могущество и власть, что таилось в таком скромном теле просачивалось в этот мир. Он был напуган и восхищён. Не нужны ему другие боги, если на его просьбу откликнулся только один, только он согласился ему помочь, спасти его душу, то он согласен на эту сделку.

— Я вернусь в то место. — собрав все силы на то, что бы встать говорил мечник. Он сделал первый шаг, настолько тяжёлый и трудный для него, что все шрамы вновь открылись и из них пошла кровь.

— Несомненно. — ещё шире улыбнулся полу бог.

— И мне снова придётся возвращаться на те поля. — делал мечник новый шаг, с его рта капали капли испорченной крови.

— Смертные никогда не откажутся от своей кровожадности.

Сделав всего несколько, но очень тяжёлых и долгих шагов, мечник упал на колени, он больше не мог держаться, его тело начало рассыпаться а меч в его спине становился всё тяжелее. Но он поднял свою руку и схватился за руку полу бога чувствуя когти того.

Парень корчился от боли, а полу бог ухмылялся. Они пожали руки и согласились на эту сделку. Он не воскрешал его, он продлевал его смерть, взамен на само его существование. Как когда то поступили с ним же, а после заточили здесь.

Он не был смертным, но он проходил через их жизнь, и у него была семья, цели, мечты, он его понимал. Но всё это ушло в небытие, а он в пустоту. И теперь у них обоих появился ещё один шанс.

— Ты мало что вспомнишь. — сжимая руку парня до крови говорил полу бог. — Будь неприклонным, злопамятным, божествам это нравится.

И это был крах пустоты. Последние слова полу бога были наполнены силой.

Тело смертного рассыпалось в небытие и оставило после себя пепельный прах что был развеян в бытие. Что заставило полу бога истерически засмеяться. По пустоте прошла рябь, и боги, все боги, это уже почувствовали.

Для мечника жизнь продолжится, об этом он даже не вспомнит, а бог будет ждать, ждать своей доли.

Очередная мучительная ночь сменилась таким же, очередным днём. Казалось, вот он, шанс, осталось только запомнить все инструкции и план, подготовленный заранее. Нужно было лишь слушать все указания и вот он, пряный кислород и цветущие, свободные, золотистые поля. Прощай унылый и мрачный город-тюрьма и здравствуй такая желаемая свобода.

Всё бы шло хорошо, их побег оказался бы успешным в большинстве случаев, все шансы были на их стороне. Всё было бы так, если бы под конец, когда всё почти удалось, один из их приятелей, который и заведовал этим побегом из заблокированного города, не пропал без вести, прямиком по среди побега.

Тёмные леса и шуршащие звуки из зарослей сменились чудовищно громким собственным сердцебиением и пульсирующими висками. Последние мгновения, когда они пытались покинуть этот город, эти минуты оказались для них как в тумане. А последние секунды — болью в голове.

Холодный и острый кислород сменился на сырой и травянистый. Звуки леса резко исчезли, а вместо них по ушам бил постоянный звук маленьких колёсиков снизу. Они катились постоянно, они везли кого то. Когда сознание окончательно вернулось в тело, стало понятно, что везут его. На холодной, металлической каталке, которая то и дело наклонялась в стороны. С связанными тугими, кожаными ремешками руками и ногами к этой же каталке он смиренно лежал на ней и слушал как его обнажённое тело везут не пойми куда. Глаза, что упёрлись взглядом вверх рассматривали каменный потолок сырой пещеры, по которой его и везли.

Каменный потолок пещеры сменился гладкими и чистыми каменными плитами. Свет свечей освещал новую комнату, в которую его доставили. Дрожащие глаза во всю рассматривали стойки с хирургическими приспособлениями, включая ножами, и небольшие пробирки с разноцветной жидкостью, разными трубками что вели в стены и другим пробиркам.

Зрачки уменьшились до размеров мелкой точки когда он подметил стоящие в отдалённом углу такие же каталки, на которой его привезли. Панически задышав он рассматривал препарированные тела, что так же были привязаны кожаными ремешками к каталкам. Их лица были перевязаны бинтами с красными пятнами, некоторые образцы были лишены кистей рук, а особо отличившимся удалили часть органов, о чём свидетельствовали таблички с надписями над ними.

— Образец, нам сегодня доставили новый объект прямиком из концлагеря. — разбил тишину один из мужчин, что привезли его сюда.

Парень в белоснежной тунике и кожаной накидкой скрывал своё лицо тряпкой, пропитанной спиртом.

После его слов с конца комнаты послышались медленные, неторопливые шаги. Тень нависла над ним и он разглядел того, к кому его привезли. Темноволосый мужчина средних лет с почти полностью перевязанным лицом с одним единственным не перебинтованным глазом, который и осматривал новый доставленный образец.

Он надел стерильные перчатки, чем вызвал у образца чувство паники и опасности от одного только скрипучего звука, который символизирует смерть от этих рук. Образец сжался и замычал зашитым ртом.

— Прямиком из концлагеря? — произнес мужчина всё осматривая новый образец. На его груди была заметна надпись «№ 96-15-16-15»

— В деле было сказано, что их поймали при попытке покинуть город, этот отличился особой живучестью. То же говорили и смотрители на исправительных работах.

— Значит, ты у нас живучий? — с интересом взглянул парень образцу в глаза заставив его вздрогнуть. — А остальных куда дели? Если говорите в множественном числе.

— Другие оказались либо убиты, либо тяжёло ранены, из за бесполезности их отдали плотоядным на удобрение. — проинформировал один из парней.

Мужчина отошёл от каталки усталыми шагами и принялся перебирать вещи на одном из столов, на котором располагались пробирки и странные шприцы. Стуча стеклом и проворачивая ключом парень вытащил из одного неприметного сейфа с макулатурой шприц длиной с ладонь и постучал пальцем по стеклу с симфоническим звуком.

Мирно лежащий до этого «образец» задёргал руками и ногами в попытках выбраться, он мычал и кряхтел, каждый его мускул был направлен на его попытки освобождения. Эта паника началась с того, как своими глазами он уловил, как чёрное содержимое шприца, по которому мужчина побил пальцем, зашевелилось и в панике начало круговорот стараясь выбраться из шприца и протаранить его стеклянные стенки.

— Постараемся выяснить, насколько крепок твой организм. — беззаботно произнёс мужчина поднеся шприц с слизистым содержимым к венам на шее образца.

Людские голоса были чертовски громкими, истошные вопли приглушались воодушевлённым кличем что звучал так взволновано дублируясь эхом в сырых коридорах крепостных стен, страх, гнев и предсмертные агонии, всё смешалось кашой в один неразборчивый гул режущий слух. Отдающая металом кровь и далёкие, никому не нужные мольбы, что не нашли отклика, будоражили кровь и дополняли и без того громкую атмосферу братоубийства, сражение которое своей жестокостью уже давно вышло за рамки всего человечного, на войне все средства хороши, так ведь?

Именно поэтому, крепостные солдаты не могли поверить, что их крепость, последний рубеж, был в огне, а стены были испорчены их же кровью.

— Соберитесь. Вы же не отдадите свои жазни так легко.

Жалкая армия, малочисленная армия на вид, в ней нашли себе место только пару тысяч мечей, и они смогли всего за пару часов штурма и пары месяцев осады, кровью и сталью, сломить крепкий дух вражеских солдат и легко, как на прогулке войти в изломанную крепость которая теперь больше напоминала руины своей былой славы.

— Вы храбры, сильны, но всё же…

Бой за крепость шёл долго и кровожадно, в этом бою себе место нашли все, лучники брали в руки кинжалы и бежали в рукопашку, солдаты с сломанными мечами воюющие с обломками. Даже после экзекуции всех возможных главнокомандующих, нежелание умирать, воля к жизни всё ещё двигало разумами солдат, что надеялись вырвать победу из изуродованных лап.

— Я определённо. Всегдабыл на уровень выше.

Что бы никто не говорил, ни с каким богом, ни с какой молитвой завоевать эту крепость с таким маленьким количеством солдат было бы просто невозможно, это было местом кладбищем сотни армий. Эта крепость переживала натиски армий что были в три, четыре раза больше. Изломанные стены, кровавые реки и сорванные флаги это картина последнего художника, последних козырей.

— Акх…а… — прохрипел хотевший уже сбежать солдат дёргано опуская голову и видя, как из его груди торчит окровавленный в его же крови меч с треском пробивший его нагрудник. — Кг… — закряхтел тот.