Читаем Ой, кто идет! (Исповедь маленького негодника-2) онлайн бесплатно

Иллюстрации Тони Росса

Для тех редких читателей, кто не знаком с "Исповедью маленького негодника", первой частью моих знаменитых мемуаров, позволю себе кратко резюмировать события первого года моей жизни.

После довольно болезненного появления на свет (не приведи Бог еще раз пережить такое!) я успел достигнуть многого. Я прибавил в весе, перешел на твердую пищу, научился сидеть и падать, передвигаться ползком и даже произнес первое слово… Впрочем, этот список можно продолжать до бесконечности. И так же бесконечны горизонты моих новых возможностей.

Родители тоже росли и развивались. Конечно, не с таким размахом, как их отпрыск, но все же весьма впечатляюще.

Да, оглядываясь назад, я не могу не признать, что они тоже прошли долгий путь перемен. Помнится, в первые месяцы моего существования они склонны были предаваться наивным иллюзиям. Они думали, что появление ребенка – то есть меня – ровным счетом ничего не изменит в их размеренной жизни. Но очень скоро мне удалось развеять это детское заблуждение. В ту пору они даже считали – ей-богу, сейчас заплачу! – что будут жить как прежде, в свое удовольствие, и пребывали в безмятежной уверенности, что ребенок не помешает им вести активную общественную и – хм, хм, – половую жизнь. Н-да.

Не стоит и говорить, что все эти воздушные замки рухнули. И я тому непосредственный свидетель.

Конечно, путь был долог и труден. Родители медленно и неохотно привыкали к новому положению, к необходимости вести себя как подобает. Иногда перед ними даже брезжила слабая, безумная надежда, что они все же имеют надо мной некую власть… Ей-богу, вот умора!

Но я настойчиво, твердо и с недюжинным терпением проделывал тяжелую воспитательную работу, благодаря чему к концу первого года родители стали как шелковые. И приняли как данность неоспоримый факт: глава семьи должен быть один. И разумеется, это я.

Я вступаю во второй год жизни уверенно, но с осторожностью. Да, родители желают нам добра, однако с них нельзя спускать глаз. Стоит отвернуться, расслабиться – и Бог весть что может прийти им в головы. Вот почему над ними, как дамоклов меч, всегда будет нависать моя тройная бдительность. Ведь доброта и жестокость – неотделимы… Только так можно строить отношения с родителями.

Но вам, дорогие читатели, ничего не грозит. Я обещаю: вас ждет сплошное удовольствие, ведь вам предоставляется уникальная возможность прочитать избранные страницы из дневника второго года моей жизни. Счастливчики!

Ну вот он и начался, мой второй год. И чем же родители отпраздновали это событие? Тяжелым похмельем после вчерашней попойки. Да уж, из образа не выпали… Господи, когда эти двое повзрослеют?

Ладно. Я решил по-своему отметить знаменательную дату – сказать второе слово. Я заранее знал, какое именно. Самое необходимое в любой ситуации, краткое, лаконичное и очень близкое мне по духу.

Подходящий случай для второго слова представился во время купания. Мамочка уже более или менее оправилась от похмелья и, по обыкновению, пыталась болтать всякую чушь и задавать мне дурацкие вопросы.

– Ну что, помоем головку, да, зайчик? – спросила Она.

Я не оставил никаких сомнений относительно своих мыслей на этот счет.

– Нет! – припечатал я.

Вечером, когда Он пришел с работы. Она поспешила продемонстрировать ему мое новое достижение. Она посадила меня к себе на колени и проворковала:

– Ну, а теперь мы скажем папочке наше новое слово, да, зайчик?

– Нет! – гаркнул я.

С сожалением должен признать, что это их обрадовало.

Она снова пытается оказать на меня давление и заставить общаться с другими детьми. Собирается организовать группу "Родители и годовалые дети".

Звучит преотвратно. Насколько я успел заметить, "другие дети" – это эгоцентричные, наглые, самодовольные маленькие мерзавцы.

По-моему, здесь один такой уже имеется. Разве недостаточно?

Еще подходящий случай для нового слова – нас навестила Его мамаша.

-Мы любим нашу бабушку, да, зайчик? – заюлила моя мать.

– Нет! – буркнул я.

Мамочка сгорела со стыда и рассыпалась в извинениях, но, честно говоря, по-моему, была рада. По крайней мере, за полдником я получил дополнительную порцию мороженого.

Пришла Ее мамаша.

– А нашу бабушку мы ненавидим, да, зайчик? – схитрила моя мать.

– Нет, – проворчал я, и они обе расхохотались.

Что за отвратительные уловки! Но ничего, я отыгрался. Минуту спустя Она потеряла бдительность и спросила:

– Но мы же любим нашу мамочку, правда, зайчик?

– Нет! – гордо ответил я.

Теперь, после столь явных успехов на лингвистическом фронте, думаю, надо вплотную заняться движением. Только представить, как расширит мои разрушительные возможности умение ходить!

Все еще во власти дурацких мыслей о родителях и годовалых, сегодня утром Она пригласила к нам одну знакомую мамашу с маленьким мерзавцем. Пускай. Мне это безразлично.

Но подумать только: этот мелкий проныра уже умеет ходить! Вот почему я холоден и безразличен как никогда.

Уверен, ходить совсем не сложно. Надо всего лишь ставить одну ногу перед другой, правильно я говорю? В конце концов, родители это умеют, а я не думаю, что они у меня какие-то особенно одаренные.

Тайком от них проведем несколько экспериментов.

Сейчас мой основной способ передвижения – ползанье. Надо сказать, это сильно ограничивает. Родителям хорошо известен мой рост, поэтому все самые заманчивые предметы – лазерный плейер, папина бритва, электрический чайник – для меня недосягаемы. Нет, с этим пора кончать. Итак, наши ближайшие задачи – хождение и новые разрушительные действия.

Стоять с поддержкой я уже умею, можно сказать, совсем твердо, – по крайней мере, пока не начинают дрожать колени, после чего я хватаюсь за что попадется как можно крепче и всем весом приземляюсь на задницу.

Иногда результат получается впечатляющий. Например, сегодня утром, когда моя мама беседовала с приятельницей, которая вся из себя деловая и преуспевающая, и старалась произвести впечатление собранной и хладнокровной особы, никоим образом не обремененной заботами о ребенке, я исхитрился и ловко стянул с мамочки юбку.

Нас опять посетили те же мамаша и ребенок. Честно говоря, двух мам и двух годовалых трудно назвать группой. И вообще одного годовалого в любом случае вполне достаточно.

Как только маленького мерзавца опустили на пол, я поспешил подползти к нему поближе.

– Ой, посмотрите, – развеселилась моя мамочка, – как они рады друг другу!

В ответ на эту инсинуацию я молча ткнул пальцем проныре прямо в глаз.

Утром, пока Она гладила, я попробовал стоять без поддержки. Взялся за подлокотник дивана, подтянулся на руках, оставляя на обивке живописный след (что поделаешь – обслюнявленное шоколадное печенье всегда мажется), отодвинулся от дивана как можно дальше и отпустил руки.

Одно короткое головокружительное мгновение я действительно стоял – сам, на собственных ногах. Но тут же колени подломились, и я бухнулся задницей об пол.

Пожалуй, рановато. Однако недалек тот день…

Она взяла меня с собой в магазин. Вообще говоря, мне по душе эти походы – ехать в тележке по проходу между рядами полок довольно приятно. Катишь себе, как король в карете. Я даже специально выучился новому фокусу: милостиво кивать и величественно помахивать восхищенному окружению.

Мамочку чрезвычайно радует эта маленькая шутка, Она все время повторяет, какой я умница. Но только сегодня до меня дошла истинная причина Ее радости. Дело в том, что, размахивая руками, я отвлекаюсь от некоторых других приятных вещей, которые мог бы вытворять, сидя в тележке. Какой же я был дурак, что раньше не просек Ее коварной хитрости!

Но ничего, мы наверстали упущенное. Я обнаружил, что, если на полном ходу протянуть руку и схватиться за что-нибудь, тележка совершит прямо-таки головокружительный поворот.

Мамочка ничего не подозревала, мы спокойно ехали впереди всех. У самого конца прохода я крепко уцепился за полку, и тяжелая тележка вырвалась у Нее из рук. Пока Она пыталась взять ситуацию под контроль, я резко отпустил руку, моя карета поехала наперерез толпе и на полном ходу врезалась в тележку пожилой дамы. Бедная старушка зашаталась и грохнулась прямо на полку с богатым выбором собачьих консервов. Да, доложу я вам! То-то было весело!

Сегодня утром Она переодевала меня в ванной и ненадолго оставила одного без штанов. Я решил воспользоваться одиночеством, чтобы попрактиковаться и попробовать постоять без поддержки.

Конечно, упал я не скоро. Очень даже не скоро. Но что поделаешь – все когда-нибудь кончается. Как обычно, колени затряслись, я пошатнулся и голым задом, без буфера (подгузника), плюхнулся на пол.

На этот раз было больно. Действительно больно. Я не предполагал, что для обучения ходьбе подгузник просто необходим.

Я громко заорал, тут же вбежала Она и бросилась меня успокаивать.

Даже вечером задница у меня была красная и все еще горела. Наверное, следующий эксперимент придется отложить.

Опять побывали в магазине. На этот раз Она была бдительна и везла тележку ровно посередине прохода, чтобы я не мог дотянуться до полок. Пришлось сосредоточиться на содержимом тележки. Я решил немного перекусить. Некоторые покупки были очень хорошо упакованы и залеплены пленкой, но мне все же удалось добраться до сути.

Я съел три булочки, кусок эдэмского сыра, банан, полпачки спагетти, пакетик шампуня, большой кусок сливочного масла и коробку сухого "Вискаса".

То есть, разумеется, я их не в буквальном смысле ел, а, скорее, жевал и выплевывал в разные стороны, так что под конец эти продукты являли собой омерзительное зрелище. Кроме "Вискаса", пожалуй. Вот его я действительно съел. Может быть, вы пробовали? По-моему, это необычайно вкусно.

Как я уже говорил, родителей ни на минуту нельзя оставить без присмотра. Стоит ненадолго забыться – и тотчас Ей в голову начинают лезть всякие сумасбродные мысли.

Вы даже представить себе не можете, что Она заявила сегодня вечером. Папаша, как обычно, мирно попивал свой заветный виски; а я, как всегда после ужина и купания, посасывал мамину грудь.

Это милая семейная традиция. Вообще говоря. Она уже не кормит меня грудью. Весь день я с большим аппетитом поглощаю твердую пищу. Но вечером, перед сном, нет ничего приятнее теплого молочного питья.

Так вот. Пососав в свое удовольствие, я начал клевать носом, и они, должно быть, решили, что я уже сплю.

– Сегодня я звонила своему шефу, – сказала Она. – Он просил меня как можно скорее выйти на работу.

Вот это да! Как гром среди ясного неба! А я-то думал, что с глупостями вроде "общественной жизни и карьеры" покончено навсегда!

– Отлично, – одобрил Он. – Лишние деньги нам не помешают. А что значит "как можно скорее"?

– Как только найду няню вот для этого. – Она кивнула на меня.

Какая гадость! Меня неприятно шокировало местоимение "этот".

– Ты думаешь, наш Старина Толстопопкинс не станет возражать?

До меня не сразу дошло, что "Старина Толстопопкинс" – это я. Не стану отрицать, эти слова обидели меня до глубины души. Конечно, в толстом подгузнике и ползунках не будешь выглядеть Аполлоном. Неизвестно, как бы обозвали Его самого, заявись Он на работу с подушкой под брюками.

– Конечно, нет, – сердито возразила Она.

– Значит, с отнятием от груди не будет никаких трудностей?

– Я уже отняла его от груди, – раздраженно ответила мамочка. – Вечером я кормлю его, просто чтобы он скорее заснул. Но и это скоро прекращу.

Я был потрясен Ее коварством. Какое предательство! Я, ничего не подозревая, жил своей жизнью, поедал груды твердой пищи, а Она все это время только и думала, как бы отнять меня от груди и отправиться развлекаться к себе на работу!

Будьте уверены, они поплатились за свою опрометчивость. Чтобы не успели наговорить еще больших гадостей, я немедленно проснулся и потом всю ночь не давал им заснуть.

Мораль: не становись у меня на дороге!

Суббота. Сегодня Он ходил со мной в магазин, и этим походом я определенно могу

гордиться. Помимо обычного набора продуктов, Он лично для себя купил в винном отделе бутылочку старого доброго виски.

Не могу передать, с какой расстановкой и точностью я выбрал момент, когда Он повернулся спиной, как аккуратно я поднял бутылку за горлышко и высунул руку из тележки, как четко и быстро разжал пальцы… Он даже дернуться не успел – и тяжелая золотистая бутылка с приятным звоном разбилась на мелкие осколки.

Никогда я не видел такого трагического выражения на человеческом лице.

Не знаю, что и говорить… Только мы успели отделаться от давешнего проныры, как Она пригласила к нам в гости будущего Эйнштейна. Его я никогда прежде не видел. Она познакомилась с его матерью в роддоме. Конечно, тогда об этом ребенке Она и не вспоминала, потому что я, без всякого сомнения. был в сто раз красивее, умнее, одареннее и вообще лучше.

Но в последнее время этот маленький гений упоминается все чаще и с настораживающей настойчивостью. Оказывается, крошка Эйнштейн развивается гораздо быстрее и раньше, чем я, совершает положенные ребенку шаги. По этому поводу Она сильно переживает.

На этот момент я должен обратить особое внимание, иначе забот не оберешься.

В будущем, если потерять бдительность, этот ребенок может доставить мне уйму неприятностей и даже превратиться в крест всей моей жизни. Ну, вы меня понимаете: обыграет Спасского прежде, чем прорежутся все зубы, получит "Оскара" за потрясающую постановку "Шалтая-Болтая" и откроет выставку настенных рисунков в галерее Тейт*.

(*) Лондонская картинная галерея. (Здесь и далее примеч. пер.)

Опять разговор зашел о крошке Эйнштейне. Оказывается, этот паршивый гений не только владеет словарем из двадцати слов, он еще и ходит – сам, без поддержки, – вот уже два месяца!

Мое отношение к этому очевидно. Умников никто не любит.

Но… Может, все-таки немного изменить распорядок дня и выкроить время для подготовки к первому шагу?

Пока еще ничего не решил с хождением. Есть ведь и оборотная сторона медали: например, не так часто будут брать на руки и переносить с места на место. На сегодняшний момент большую часть времени я провожу на руках. Конечно, не хотелось бы торопить события.

И вообще знаем мы их… Сперва они, конечно, страшно обрадуются, запрыгают, засюсюкают, но через пару деньков уже будут принимать мое хождение как должное, и, прежде, чем я сам пойму, на каком я небе, начнут подозревать, что я смогу ходить повсюду, по всем комнатам, а тогда примут соответствующие меры – все спрячут и уберут.

Сегодня здорово их раздразнил. Они оба были в комнате. Я схватился за подлокотник Его кресла и встал, потом немного подвинулся вперед, придерживаясь одной рукой за кресло.

Они были потрясены. Он даже оторвался от телевизора. Я полностью владел аудиторией и решил воспользоваться этим моментом. Я поднял ногу и вытянул ее вперед, точно как балетный танцовщик.

– Смотри, – зачарованно прошептала Она. – Смотри! По-моему, это… Это и есть первый шаг!