Читаем Ограбление казино онлайн бесплатно
Ограбление казино
Бизнес, владельца на первый взгляд обычной химчистки из Нового Орлеана Джонни Амато получившего прозвище Хорёк, на самом деле был вовсе не связан со стиркой или чисткой вещей. Это было лишь прикрытие и верный способ скоротать время дожидаясь очередного «настоящего» дела. Его основным занятием было отмывание грязных денег. Задумав очередное такое дело Джонни Амато подбивает двух вовсе не удачливых жуликов, чтобы бедолаги грабанули казино, в надеже, что смотрящие за этим бизнесом мафиози примут за виновника его номинального владельца – Марка Трэттмена, однажды уже проделавшего в своём игорном заведении подобную выходку. Ограбление проходит удивительно успешно. Налётчики не учли лишь одного. Что имевшие свою долю от прибыльного дела, мафиози наймут самого Джеки Когэна. А тот уж расстарается, чтобы отыскать и наказать всех причастных… «Сделка Когана» - именно так эта книга называется в оригинале («Ограблением казино» она стала с подачи российского издателя) - третий роман американского писателя Джорджа Хиггинса который был впервые издан в 1974 году и по большому счёту прошёл незамеченным. Второе же рождение этому криминальному детективу, обилующему ненормативной лексикой, пришло лишь в 2012 году, когда режиссёр Эндрю Доминик снял по мотивам книги фильм «Убивая их тихо» где главную роль сыграл голливудский актёр Брэд Питт.
Детективы / Крутой детективAnnotation
Впервые на русском — классический криминальный роман бостонского юриста Джорджа Хиггинса. Знавший бандитов и коррумпированных политиков не понаслышке, Хиггинс прославился как остротой сюжетов, так и бесподобно яркими диалогами, послужившими источником вдохновения для Квентина Тарантино. Этим значение Хиггинса для кинематографа не исчерпывается: по его дебютному роману был снят знаменитый триллер «Друзья Эдди Койла» с Робертом Митчумом, а теперь Эндрю Доминик экранизировал роман «Масть Когена». Главные роли в фильме, получившем в российском прокате название «Ограбление казино», исполнили Брэд Питт (уже снимавшийся у Доминика в эпическом ревизионистском вестерне «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса»), Рэй Лиотта, Джеймс Гандольфини, Сэм Шепард и Ричард Дженкинс. Итак, Джонни Амато по кличке Хорек нанимает двух мелких уголовников, чтобы те совершили налет на подпольную карточную игру. Налет проходит успешно, и местный криминальный авторитет призывает на помощь Джеки Когэна — пусть найдет и покарает всех причастных…Внимание! Книга содержит ненормативную лексику!
Джордж Хиггинс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
Классический роман легендарного мастера.
Сюжет у Хиггинса выстроен стремительно, как одна сплошная сцена погони, а диалог звучит с пугающей достоверностью.
Бальзак бостонского подбрюшья, Джордж Хиггинс обладает идеальным слухом. Голоса его бандитов уникальны, как отпечатки пальцев.
Хиггинс — блестящий стилист.
Однажды Раймонд Чандлер нанес на карту мировой литературы Южную Калифорнию; теперь Джордж Хиггинс то же самое сделал с Бостоном.
Джордж Хиггинс останется в веках, когда его коллег и конкурентов по цеху давно забудут.
Джордж Хиггинс
Ограбление казино
1
Серый костюм в тусклую красную полоску, фактурная розовая рубашка, на левой французской манжете инициалы, малиновый галстук с золотинкой — Амато сидел за столом-почкой с ореховой отделкой и разглядывал.
— Я вам прямо скажу, — произнес он. — Смотритесь вы, ребята, отлично. Заявляетесь на четыре часа позже, на вид говно насранное, и от вас воняет. Блядь, с кичи только откинулись или что?
— Это все он, — ответил первый. — Опоздал. А я стоял и ждал его.
На обоих — черные высокие ботинки с красными замшевыми вставками. На первом защитного цвета пончо, трепаный серый свитер и линялые джинсы. Длинные волосы — грязно-светлые. Бакенбарды. На втором — защитное пончо, серая фуфайка и грязные белые джинсы. Черные волосы до плеч. И черная щетина.
— Собак надо было запереть, — сказал второй. — У меня ж их четырнадцать штук. Это не сразу. Не могу ж я просто так куда-то, а их на улице оставить.
— И в шерсти весь, — сказал Амато. — Собакам этим, видать, с тылу заходишь.
— Все от дрочки, Хорек, — сказал второй. — У меня ж нет твоего фарта после выпуля, ни гешефтик меня не ждет, ни хера. Вот и приходится по масти.
— Здесь — Джонни, — сказал Амато. — Можете звать меня Джонни. Для шестерок я тут скорее «мистер», но вам можно «Джонни». Нормально будет.
— Попробую не забыть, Хорек. Честно, — ответил второй. — Но ты же скидку мне делай, а? Я, блядь, тока-тока с деревни. У меня в башке пиздец. Мне надо опять к обществу приспосабливаться, вот чего.
— Получше никого не мог подобрать? — спросил Амато у первого. — Этот говенно выглядит и никаких манер. И мне с такой сранью как?
— Мог бы, — ответил первый. — Но ты ж сам просил найти порядочного, помнишь? А Расселл, может, и умничает, но порядочный. Если привыкнуть.
— Еще бы, — подтвердил Расселл. — А когда таким, как ты, че-то надо, а у самих кишка тонка, наверно, придется очень постараться.
— Очень мне этот мудак не нравится, — сказал Амато первому. — Наглый слишком, на мой нюх. Сходил бы лучше притащил мне крутого черножопого. А на этого хуесоса мне терпения не хватит даже объяснить, чего я хочу.
— Расселл, ну еб твою, — сказал первый. — Будь добр, заткнись уже нахуй, не дергай мужика почем зря, а? Он нам помочь хочет.
— Я не знал, — ответил Расселл. — Я думал, это мы ему хотим помочь. В натуре, Хорек? Помочь мне хочешь?
— Пошел отсюда нахуй, — сказал Амато.
— Ого, — сказал Расселл. — Так, блядь, нельзя с людьми разговаривать. Когда клиента учишь машину водить, ты разве так с ним?
— Я вот чего хотел, — сказал Амато. — Мне два парня нужны — принесет тридцатку, по моим прикидкам. Тридцать тонн. А таких говнюков, как он, Фрэнки, таких вот засранцев я покупаю десятками по восемьдесят центов. И еще одного в придачу мне дают просто так. Найди мне кого-нибудь еще, Фрэнки. А такую срань я выслушивать не стану.
— Шмагу нашу помнишь? — спросил Фрэнки.
— Шмагу, — сказал Амато. — Какую еще шмагу? У нас шмаг сотен девять было. Только повернешься, эта мартышка новую сует, давай подписывай. Какую шмагу?
— Ту, по которой нас завалил, — ответил Фрэнки. — Федеральную.
— По коллектовке, — сказал Амато. — Ну. Когда на меня тот здоровый трюфель наехал.
— Дылда Сэлли, — сказал Фрэнки.
— Не знаю я, как его звали, — ответил Амато. — Мы с ним лясы не точили. Он с меня штаны спустить пытался, вот и все. «Ты, мальчонка, не дрыгайся минуточку, я тебе в сахарную попцу щас заправлю». Гондон. И весь в белой помаде.
— А на следующую ночь его не стало, — сказал Фрэнки.
— А на следующую ночь меня не стало, — сказал Амато. — Если б остался, точно бы не стало того черножопого. Я уже Билли Данну долото посунул на этого ебилу, если б я остался, он бы его на шпацире замочил. Вертухаи же, блядь, тупые — когда надо, их не дождешься, вот и вертись как знаешь.
— Ты был в Норфолке, — сказал Фрэнки.
— Я был в Норфолке, — подтвердил Амато. — Сижу весь день, слушаю, как какой-то щегол моего, блядь, адвоката рылом в говно макает, а сам думаю только, что Билли с этим трюфелем сделает, когда я вернусь. И тут выясняется, что еду я в Норфолк. И вечером у меня только один базар — с монашкой в серой херотени. Спрашивает, не хочу ли я на гитаре, блядь, научиться.
— Я ее знаю, — сказал Расселл. — Она там везде. В Конкорд как-то раз приезжала. Я ей говорю: «Сестра, если б я хотел научиться на гитаре, я б гитару и взял, блядь». Больше не лезла. А многим нравилась.
— В тот вечер черножопый в больничку загремел, — сказал Фрэнки.
— Хорошо, — сказал Амато. — Хоть
— Не-а, — ответил Фрэнки. — Но я его потом видал. Ему на тыкве, блядь, фута три шкуры не хватало.
— Ого, — сказал Амато.
— Он. — И Фрэнки кивнул на Расселла.
— Без балды? — сказал Амато.
— Обскубал его, как блядский апельсин, — сказал Фрэнки.
— Скорее, как кору с дерева, нахуй, обдирать, — сказал Расселл. — Такой шкуры, как на нем, я больше нигде не видал.
— И на тебя наезжал? — спросил Амато.
— Кто-то всегда наезжает, — сказал Расселл. — У кого-то, мне показалось, самая здоровая емкость с пастой на свете, и он на меня наезжает. А у меня блудка имелась — я пока туда ехал, с одним парнем познакомился, и он мне говорит: давай стоху из заначки, я тебе эту блудку справлю. Говорит, пригодится на всякий пожарный. И точно — десяти минут не прошло, а этот черножопый давай ко мне подъезжать. Но потом уже не подкатывал.
— Так вот оно и вышло, — сказал Фрэнки. — Мудак-то он мудак, но длинный.
— А чистый? — спросил Амато. — Оба вы чистые?
— Закрой уже, блядь, нахуй, хайло, Расселл, а? — сказал Фрэнки. — Ну. Я как откинулся, в рот ни капли, только бухло. Да и не сказать, что бухло. Так, по пивку. Получки вот дождусь — начну с хорошей выдержкой кирять, такое вот.
— Ты на колесах, — сказал Амато. — На киче ты на колесах сидел. Я тебя видел, не забывай. Сонники жрал, за ушами трещало.
— Джон, — сказал Фрэнки. — Сонники там были. А вот пива я не заметил, чтоб наливали. Вот и брал, что есть. А после выпуля так и близко не подходил.
— А он? — спросил Амато.
—
— Хмурый, — сообщил Амато Фрэнки; тот пожал плечами. — Я прошу тебя найти мне чувака, а получаю вот такое, а дело не ждет, и нам светил очень милый куш. Мне одного надо, два чувака на сравнительно простую работу, главное — чтоб они ее не проебали. А ты мне что подсунул? Какого-то, блядь, пыжика. И я теперь должен вас, ребята, взять туда и пустить, и вы туда пойдете и раз и навсегда все проебете — а такая работа раз в миллион лет выпадает. Я не жопой тут повертеть, знаешь, поэтому мне нужен чувак, который будет нормально выглядеть, а вот это туда зайдет — и что? Отключится? Мне капуста, блядь, нужна, а больше ничего.
— Хорек, — сказал Расселл, — когда я был маленьким, я по «Чераколу» улетал. И без побочки. А когда служил у дяди, мне, знаешь, в норы лазить приходилось. Вся рожа в саже, а я в норе — в кулаке сорок пятый калибр, в зубах, блядь, нож, а я в тоннели лезу. Каждый день вот так лазил. Если в тоннеле ничего нет — хороший день, значит. А не очень повезет — так там, блядь, змея окажется или еще чего, и оно захочет тебя сожрать. Слегка не повезет — это если какой-нибудь тощий косоглазый внутри сидит с винтовкой и в тебя целит. А совсем плохо — это если он в тебя еще и попадет. Или проволочка там натянута, а ты прощелкал или внимания не обратил, а проволочка эта прицеплена к чему-нибудь такому, что очень быстро взрывается. Еще бывает — бамбуковые колья торчат острые, все вьетконговским говном обмазаны, и заражение крови у тебя случается мухой… Так вот, мне совсем плохо никогда не было, — сказал Расселл. — Два года я по этим норам лазил — и ни одного плохого дня. «Мустанги» я не скупал и говнюков тупых ездить не учил, но и дней скверных у меня не было… Штука-то вот в чем,
— Еще бы, — сказал Амато. — Этого тебе и надо будет перед тем, как на мое дело идти, и ты себе чего-нибудь нахнокаешь и улетишь и на дело пойдешь обдолбанным по самые помидоры, а какой-нибудь мудила бедный начнет там верещать или еще чего-нибудь и пулю схлопочет, и то, что сопляк с мозгами, блядь, ни за что бы не проебал, непременно проебется. Именно этого я и опасаюсь.
— В норме все с ним будет, Джон, — сказал Фрэнки.
