Читаем Огненные стрелы онлайн бесплатно

Приближалась полночь. Окна почти всех вилл у залива Ларги были темны.

Полковник Диксон, начальник разведывательного центра «Юго-восток», быстро спустился по каменистой тропе, которая вела через лес вниз, к каменному строению на берегу моря. Он шел нервной походкой: ночь началась неудачно.

Началось с того, что еще во время ужина маленькая Белла разыграла перед ним свой очередной внезапный «нервный припадок». В ответ на его легкую усмешку эта миниатюрная женщина, черноволосая и голубоглазая, впилась ногтями ему в лицо. Правда, царапины были не бог весть какие, он даже не почувствовал боли, но все же эта история испортила ему настроение.

Затем, примерно через час, в залив прибыли братья Гюркан и Аксель. Они сообщили, что готовы принять его предложение, но при условии, что их пай в прибылях будет увеличен на пять процентов. Это вовсе не было пустяком: речь шла о сделке в пятьсот миллионов долларов! В такую сумму должна была обойтись постройка запроектированного нефтепровода «Бис».

И наконец, всего минут двадцать назад оперативный дежурный доложил по телефону из штаба центра, что самолет Б-14 не возвратился на свою базу. Этот самолет был послан с важным заданием в направлении «Б» и был уже третьим аппаратом, пропавшим на севере.

Метрах в десяти за полковником Диксоном шагал, как всегда, Блэк. Это был тоже высокий, крупный мужчина, широкоплечий, со здоровыми кулаками; двигался он бесшумно, как кошка.

Мысли полковника Диксона, вообще спокойные и последовательные, на этот раз были бессвязны. Они перескакивали с маленькой Беллы на огромный нефтепровод «Бис», а с него на самолет Б-14.

С маленькой левантинкой начальник разведывательного центра «Юго-восток» познакомился недавно, возвращаясь с одной из очередных пирушек в городе.

Это случилось в баре, возле порта. Полковник Диксон только что вошел. За столик против него сел Блэк. И тут же у выхода произошел скандал. Какой-то плешивый толстяк ударил женщину.

— Не уйдешь! — свирепо крикнул он ей.

Женщина схватила вилку с соседнего столика и обернулась. Тут-то полковник Диксон и разглядел ее: голубые глаза, черные волосы, элегантное платье. Лысый человек размахнулся, но наткнулся ладонью на острые зубья вилки, которую женщина держала в руке.

— Сука! — дико заорал толстяк, поднял кулак и ударил ее по голове.

Женщина пошатнулась. Голубые глаза ее помутнели.

Полковник Диксон взглянул на Блэка и нахмурился. Блэк понял, оглянулся и встал. Одним ударом — своим любимым ударом снизу в челюсть — он уложил разъяренного толстяка и тут же подхватил его жертву. Голова женщины свесилась, как у подстреленной птицы. Верзила Блэк вышел на улицу со своей ношей. На углу поджидала машина полковника Диксона.

На рассвете, вернувшись на виллу достаточно пьяным, чтобы забыть о ночном происшествии, полковник Диксон замигал от удивления: в его постели, полуприкрывшись и свернувшись, как котенок, лежала женщина из бара — маленькая Белла.

Полковник Диксон долго не мог понять, как этой хрупкой и на вид совсем беспомощной кукле, удалось пробраться в его спальню. Но все было очень просто: ночью, когда Блэк захлопнул за ней дверцу автомашины, Белла, придя в себя, произнесла всего одно слово:

— Давай!..

— Куда? — спросил шофер.

— К вам!

Джо, привыкший к странному нраву своего хозяина и его окружения, без возражений включил мотор и отвез незнакомую женщину на виллу.

С этой ночи Белла осталась в двухэтажной вилле полковника. Диксон проникся к ней тем теплым чувством, какое некоторые высокие мужчины испытывают к очень маленьким женщинам.

Но маленькая левантинка, вошедшая таким путем в жизнь начальника разведывательного центра, стала источником самых неприятных сюрпризов. Нервы ее были расстроены. Она легко раздражалась. С нею делались припадки от самых незначительных на первый взгляд причин.

В последние дни, однако, главной заботой полковника Диксона был нефтепровод «Бис». Эта стройка, все еще находившаяся в стадии исследований и подготовки, была далеко не пустячным делом. Первоначальная техническая документация предусматривала готовую пропускную мощность в 30—40 миллионов тонн. Это обстоятельство, а также длина нефтепровода — 1500—1600 километров и намеченный срок постройки — два-три года говорили о том, какие огромные интересы связаны с задуманным делом.

Идея построить новый нефтепровод в бассейне Восточного Средиземноморья принадлежала мистеру Томасу. Толстый Томас был одним из ближайших помощников полковника Диксона и акционеров финансовой группы «Диксон и Сыновья». Полковник Диксон ухватился за его идею, кое-что за нее заплатил и принялся за ее осуществление.

Надо было заручиться согласием двух правительств, заинтересованных в проекте. Сперва, дело шло успешно. Соответствующие лица быстро дали принципиальное согласие. Иначе и быть не могло: с одной стороны, они были связаны с группой «Диксон и Сыновья» многими сделками, с другой стороны, понимали, что часть, будущих прибылей попадет и в их карман.

Но в последнее время стали возникать трудности.

Братья Гюркан и Аксель, владельцы нефтяных залежей, откуда должен был начинаться нефтепровод, стали упираться. Полковнику Диксону и его людям нетрудно было разгадать истинные причины их охлаждения: в игру вмешался еще один партнер — строительный трест «Дэглиш-Мэрфи». И у него были здесь свои люди: Линдок, пилот авиабазы, сын старого Дэгга, и маленький Кросс из экономического отдела штаба центра. Вчерашнее появление Гюркана и Акселя в Ларги было знаменательно. Оно означало, что господа из фирмы «Дэглиш-Мэрфи» зашли очень далеко и притом под самым носом у полковника Диксона.

«Нужен быстрый удар!» — вывел заключение полковник и энергичным жестом швырнул окурок папиросы…

Исчезновение самолета Б-14 было другой и к тому же немалой неприятностью.

Уже дней двадцать, как дела в направлении «Б» шли плохо. Связь с агентами на военном заводе № 36 и на комбинатах в долине Марицы была прервана, попытки восстановить связь по радио остались безрезультатными. Нужно было спустить курьеров-парашютистов, но тут возникли новые неприятности. Все три самолета, посланные с этой целью, исчезли. Первый — десять дней назад, второй — в позапрошлую ночь, третий — вчера. Ясно было, что это не случайно. В направлении «Б» происходило что-то неладное. Но что именно, никто в штабе центра не знал.

«Похоже, что с той стороны…» — полковник Диксон не закончил свою мысль, остановился и вынул новую папиросу. Зажигалка щелкнула, но не сработала. Пальцы Диксона сжались. Одна мысль о неудачах в направлении «Б» приводила его в страшное раздражение.

Дойдя до площадки у главного входа в штаб центра, Диксон остановился и задумчиво поглядел на север. Там, во тьме, за низким водным горизонтом, вздымался широкий хребет Родопских гор, мощный и таинственный, красивый и опасный, а дальше, за ним…

Полковник резко повернулся и, не отвечая на приветствие часового, широкими шагами вошел в штаб.

— Гангстер! — пробормотал за его спиной часовой и осторожно закрыл входные двери.

На каждого, кто встречался с полковником Диксоном, два обстоятельства производили особое впечатление: его рост и его взгляд. Начальник разведывательного центра «Юго-восток» был высокого, даже очень высокого роста, а глаза его смотрели пристально и холодно.

Полковник Диксон хорошо знал воздействие, оказываемое его ростом и взглядом, и, в случае необходимости, преднамеренно пользовался этими свойствами: он любил разговаривать стоя, смотря на собеседника сверху вниз. Мало кто мог преодолеть смущение и странное оцепенение, когда над ним склонялось массивное, внушительное тело полковника и когда на него смотрели широко раскрытые, холодно стеклянные, немигающие глаза.

Полковник Диксон не был кадровым офицером. Он был четвертым компаньоном заокеанской финансовой группы «Диксон и Сыновья», которая являлась солидной опорой строительной фирмы и нефтяной компании. В Юго-Восточную Европу его привели беспредельная ненависть к коммунизму и интересы группы в восточном районе Средиземного моря.

Разведывательный центр «Юго-восток» — европейский филиал разведывательного управления — был не только центральным узлом широкой сети, предназначенной для сбора шпионских сведений и для диверсий, но и инструментом осуществления крупных сделок. Его несгораемые шкафы, с двойными замками и секретными ключами, наполнены были различными планами. Планы эти относились не столько к вопросам, связанным с подготовкой войны против стран социалистического лагеря, сколько к мероприятиям, направленным на извлечение баснословных прибылей из экономически порабощенных стран.

Разведывательный центр «Юго-восток» был разбросан по нескольким населенным пунктам. Его подразделения прикрывались самыми безобидными вывесками: метеорологические станции, географические экспедиции, торговые предприятия, научные институты.

Главный штаб центра занимал виллы и санаторий на северном берегу Ларги — глубокого залива, врезавшегося в сушу между двумя скалистыми гребнями.

Внизу, на узкой прибрежной полоске, тянулся небольшой пляж. Вправо виднелась маленькая пристань с деревянным причалом, а влево — красивый двухэтажный санаторий. По склону лепились десятки однообразных вилл, приютившихся в старом кедровом лесу.

Наверху, на скалах, вздымавшихся над берегом, лежала старая деревушка Ларги — сотня рыбачьих лачуг, полуразвалившихся, с пробитыми крышами, сгнившими дверями и неогороженными дворами. У обитателей этих лачуг были сухие, странно удлиненные лица и рахитичные ноги.

Они годами жили впроголодь. Земля была неплодородна, а приходы от богатых морских уловов тонули в бездонных карманах местных торговцев.

В глубине залива, где под острым углом сходились оба берега, бил небольшой минеральный источник. Какой-то хирург — больше делец, чем врач — умудрился убедить публику, что вода эта целебна, помогает от ожирения. Во время войны он построил санаторий. Позже выросли и другие здания. Первые пациенты доктора действительно похудели. Минеральная вода с привкусом железа и запахом серы, которую они три раза на день пили прямо из источника, убивала у них аппетит. Пока больные пили эту противную воду, наивно веря в ее целебную силу, доктор — владелец всего северного берега залива, распродавал землю по баснословным ценам, и виллы росли, как грибы. Приехавшие лечиться так и не могли понять, что худеют они не от волшебных свойств воды, а от… отсутствия аппетита.

Местным жителям запрещен был доступ в залив, на берег и в район вилл. Исключение делали только для немногих женщин, которые работали в виллах уборщицами.

Через несколько лет после войны виллы и санаторий были очищены от обитателей. Их прежние собственники — столичные богачи — отправились искать в других местах целебные воды для лечения своих отвисших животов. Им заплатили щедрое возмещение чеками в твердой иностранной валюте.

Новые владельцы санатория и вилл обосновались в Ларги так, будто решили остаться там навсегда.

У штаба разведывательного центра «Юго-восток» было два главных отдела: политический и экономический. Начальником политического отдела являлся подполковник Бэкер — профессиональный офицер-разведчик. Он хорошо знал Балканы, берега Малой Азии, Северо-Восточную Африку. Лицо у него было бледное и суровое, кривые ноги ступали по земле не совсем уверенно, но ум работал быстро и точно.

Начальником экономического отдела был мистер Томас — акционер нефтяной компании. Он не был офицером по профессии; его короткие руки с толстыми пальцами привыкли пересчитывать деньги.

Деятельность двух отделов штаба не была строго разграничена. В политическом отделе решались преимущественно вопросы, интересовавшие военных, а также связанные с подготовкой и ведением холодной войны, а в экономическом отделе — вопросы, затрагивающие интересы и сделки ряда монополий в районе центра.

И в штабе и в остальных подразделениях «Юго-востока» царил особый стиль работы, характерный для всех разведывательных заокеанских организаций. Он определялся тремя основными правилами: непримиримость, дерзость, широкий фронт.

Непримиримость означала — не допускать никаких компромиссов в борьбе с коммунизмом, отвергать все, что идет с Востока в области политики, экономики, науки, искусства.

Дерзость обязывала бороться с новым, социалистическим строем всеми средствами и способами, невзирая на последствия, лишь бы достичь основной цели: подготовить военный разгром стран социалистического лагеря.

Наконец, третье правило — широкий фронт — означало: вести шпионскую и подрывную работу против всех социалистических стран.

А над всеми правилами господствовал закон всемогущества денег. Их щедро раздавали, покупая каждую алчную совесть.

Люди, думавшие, что они хорошо знают шефа разведывательного центра «Юго-восток», полковника Диксона, часто спорили о нем. Одни считали его пьяницей, другие — развратником, третьи — высокоталантливым человеком.

Верно, что начальник центра пил, но не больше, чем многие другие.

С женщинами у него были лишь случайные связи.

Однако полковник Диксон был удачлив и в разведке и в бизнесе. Хотя, конечно, и у него случались неуспехи.

Не спорили о Диксоне лишь маленькая Белла и Блэк. Они не только не спорили, а вообще не разговаривали о шефе.

Впрочем, не спорил и еще один человек — рядовой Кросс, по профессии рабочий-металлист. Как он попал на службу в центр, ему самому было неясно. Но именно Кросс, никогда не обменявшийся ни словом с начальником и имевший свой особый взгляд на события и на людей, в одном из писем к своему отцу, тоже рабочему, писал:

«Шеф — сын своего класса!» — И только.

Когда полковник Диксон вошел в комнату, служившую приемной перед его кабинетом, там он нашел двух своих главных помощников — Томаса и Бэкера и еще двоих — Грина и Красновского.

Грин, полковник-авиатор, был командиром авиабазы при Центре. Его холеные руки быстро перелистывали какую-то толстую записную книжку. Маленькое личико с острым, как клюв, носом было озабочено — полковник ожидал неприятных упреков в связи с самолетом Б-14.

Красновский — болгарин, изменивший своему отечеству — заведовал разведывательным направлением «Б». Погрузившись в глубокое кожаное кресло, он рассматривал массивный альбом в красном переплете. Смуглое его лицо оставалось спокойным, — как и полковник Бэкер, он не одобрял посылку самолета Б-14, — но лихорадочные движения рук обнаруживали скрытую тревогу.

Грин, Бэкер и Томас сидели за большим овальным столом посреди приемной. Перед подполковником Бэкером была развернута карта.

Когда Диксон вошел, Грин, Бэкер и Красновский поднялись — сказывалась военная выправка. Томас только поднял голову.

Диксон подсел к ним за стол.

— Докладывайте! — обратился он к полковнику Грину.