Читаем Движущийся палец (= Одним пальцем) онлайн бесплатно

Агата КРИСТИ

ДВИЖУЩИЙСЯ ПАЛЕЦ

Еще роман издавался под названием "Одним пальцем"

1

Я часто вспоминаю то утро, когда пришло первое анонимное письмо.

Оно пришло как раз, когда мы завтракали, и я долго крутил его в руках, как человек, для которого время ползет медленно и который хочет до конца обсосать любое малейшее событие. Я видел, что письмо отправлено с местной почты, а адрес напечатан на машинке. Я взялся за него раньше, чем за два конверта с лондонскими штемпелями, потому что в одном был явно счет, а на втором я узнал почерк двоюродного брата, которого я терпеть не могу.

Сейчас мне это странно, но я вспоминаю, что Джоан и меня это письмо скорее позабавило, чем расстроило. Тогда мы и понятия не имели, что приходит вместе с ним - кровь, насилие, подозрение, страх.

Мы просто не могли представить, что подобные вещи могут как - то ассоциироваться с Лимстоком.

Вижу, что начал я неудачно. Я же не объяснил, что такое Лимсток.

Когда со мной случилась та проклятая авария, я боялся, что теперь осужден всю жизнь только лежать и лежать - хоть доктора и сестры успокаивали меня и уверяли в обратном. В конце концов, меня все же вытащили из гипса, и я начал снова учиться пользоваться своими конечностями. Через некоторое время Марк Кент, мой врач, похлопал меня по спине и сказал, что теперь уже все в порядке и будет в порядке, только мне надо собраться, поехать куда - нибудь в деревню и хотя бы полгода пожить там, как капуста в огороде.

- Поезжайте туда, где у вас нет никаких знакомых.

Выбросьте все заботы из головы! Самое большее, можете интересоваться местными выборами, слушать сплетни и забавляться скандальчиками, которые там наверняка случаются. Маленькая кружка пива каждый день - больше я вам ничего не пропишу. И еще абсолютный отдых и покой.

Отдых и покой! Сейчас мне забавно и подумать об этом!

Так, значит, Лимсток - и вилла "Розмарин".

Лимсток был важным пунктом на карте Англии во времена Вильгельма Завоевателя. В двадцатом веке это дыра, где собаки дохнут с тоски, крохотное местечко с ежегодной ярмаркой, милях в трех от автострады, на склоне поросшего вереском холма. А вилла "Розмарин" - невысокий, красивый белый домик с викторианской верандой, выкрашенной в бледно - зеленый цвет.

Моя сестра Джоан увидела этот дом и в тот же момент решила, что это просто идеальное место для выздоравливающего. Хозяйка - маленькая очаровательная старушка, напоминавшая, как и весь дом, времена королевы Виктории - объяснила Джоан, что ей и в голову бы не пришло сдавать виллу, если бы не то, что "времена так изменились - вы же знаете, эти ужасные налоги".

Мы обо всем договорились, подписали контракт, и вот мы с Джоан приехали и поселились на вилле, а мисс Эмили Бартон временно переехала в Лимсток к своей прежней служанке - "моей верной Флоренс", с нами же осталась ее теперешняя служанка - ворчливая, но работящая пожилая женщина мисс Партридж, которой днем помогала приходящая девушка.

Лимсток дал нам пару дней на то, чтобы устроиться, а потом начались массовые визиты. Некоторые оставляли свои визитные карточки - "люди из хороших, порядочных семей, знающие, как себя вести", как заявила Джоан. Был у нас мистер Симмингтон - высокий, сухощавый адвокат, со своею говорливой женой - большой любительницей бриджа. Доктор Гриффит - темноволосый, меланхолического вида врач - и его высокая, бодрая сестра. Каноник Калтроп - пожилой, как положено настоящему ученому, рассеянный человечек - со своей несколько эксцентричной женой. Был и богатый любитель искусства мистер Пай из Прайорс Энд и, наконец, сама мисс Эмили Бартон - типичная старая дева в провинциальном издании.

Джоан перебирала визитные карточки с чувством, несколько напоминавший ужас. "Я и не знала, - сказала она с благоговейной дрожью в голосе, - что люди взаправду наносят визиты - и с визитными карточками!"

- Это потому, - проговорил я поучительным тоном, - что ты понятия не имеешь о деревенской жизни.

Джоан - очень веселая и красивая девушка, любит танцы, коктейли, флирт и бешеную езду на автомобиле. До мозга костей городское существо.

- Но выгляжу я и в деревне как следует, - отрезала она мне в ответ.

Я осмотрел ее критическим взглядом и не смог согласиться.

Джоан была одета в спортивный костюм (фирма Миротен, Лондон). Он действительно шел ей, но для Лимстока это была несколько эксцентричная элегантность.

- Нет, - сказал я. - Ничего подобного. Ты должна была надеть старое, выцветшее твидовое платье и такой же старый и выцветший пуловер, а еще поношенный вязаный жакет, старомодную фетровую шляпку, а на ноги - толстые чулки и старые, разбитые туфли. И лицо у тебя не в порядке, - добавил я.

- А там что тебе не нравится? Крем номер два, оттенок "деревенский загар".

- Совершенно верно, - кивнул я. - Только, если бы ты была из Лимстока, то немного припудрила бы нос, чтобы не блестел, и уж точно у тебя были бы целые брови, а не выбритые остаточки их.

Джоан засмеялась и сказала, что жизнь в деревне для нее нечто совершенно новое и она заранее рада ей.

- Все это тебе быстро надоест, - заметил я укоризненно.

- Не надоест. Я и вправду сыта уже по горло Лондоном. Меня тебе, конечно, не жаль, но, знаешь, история с Полом меня основательно задела за живое. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

Я бросил на нее скептический взгляд. Я знаю, что любовные приключения Джоан протекают всегда одинаково. У нее предрасположение к бесхребетным молодым людям - гениям, не признанным миром. Она выслушивает бесконечные стенания какого - нибудь из этих гигантов мысли и старается помочь ему добиться признания. Когда же он проявит себя как неблагодарное существо, она глубоко огорчается и утверждает, что сердце ее разбито - до тех пор, пока не появится новый меланхоличный молодой человек, что обычно случается недели, примерно, через три.

Я не очень всерьез принимал разбитое сердце Джоан, но видел, что для моей симпатичной сестренки жизнь в деревне - что - то вроде новой игры. Она со рвением начала отвечать на визиты. Мы получали приглашения на чай и бридж, принимали их и, в свою очередь, приглашали к себе.

Для нас это было ново и забавно. И, как я уже сказал, когда пришло первое анонимное письмо, это тоже сначала показалось забавным.

Я разорвал конверт и пару минут только смотрел и смотрел, ничего не понимая. Отдельные слова были вырезаны из какой - то книги и наклеены на листок бумаги.

Текст был крайне вульгарным и выражал мнение автора, что мы с Джоан вовсе не брат и сестра.

- Ну, - спросила Джоан. - Что там?

- Довольно мерзкое анонимное письмо, - ответил я. Я все еще не мог прийти в себя. Человек как - то не ожидает чего - то подобного в тихой заводи Лимстока.

Джоан немедленно заинтересовалась:

- Правда? А что там написано?

В романах, как я обратил внимание, герой никогда не станет показывать жене анонимное письмо, полное всяких гадостей и неприятностей. Предполагается, что женщин следует любой ценой оберегать от того удара, который это могло бы нанести их нежной нервной системе.

Как ни жаль, но должен признаться честно: мне и в голову не пришло скрывать от Джоан это письмо, и я без колебаний протянул его ей.

Мое доверие к стойкости ее характера было вполне оправданным - она не пришла в ужас, скорее это ее позабавило:

- Вот гадость - то! Я столько раз слышала об анонимных письмах, но ни одного еще не видела. Они все такие?

- Не могу сказать, - ответил я. - Для меня это тоже первое.

Джоан вздохнула.

- Ты - таки был прав насчет моей внешности. Джерри. Здешние, наверное, думают, что я должна быть ужасно развращенной особой.

- Это одно, - сказал я, - а потом еще то, что отец у нас был высоким брюнетом, а мама - маленькой голубоглазой блондинкой. Я пошел в отца, а ты - в мать.

Джоан задумчиво кивнула.

- Да, мы не очень похожи. Никто с первого взгляда не сказал бы, что мы - брат и сестра.

- И уж во всяком случае не этот писатель, - с чувством ответил я.

Джоан заметила, что все это, по ее мнению, здорово смешно. Она взяла письмо кончиками пальцев, покачала им и спросила, что мы будем дальше с ним делать.

- Думаю, - ответил я, - что самое правильное - бросить его в огонь, громко выражая при этом свое возмущение.

Буквально так я и сделал под аплодисменты Джоан.

- У тебя это получилось великолепно, - сказала она. - Как на сцене. К счастью, мы еще топим камин.

- Мусорная корзинка была бы далеко не так драматична, - согласился я. - Конечно, можно было бы поджечь письмо спичкой и понемногу присматриваться, как оно горит - или присматриваться, как оно понемногу горит.

- Только, когда хочешь, чтобы что - то загорелось, как на зло не получается, - возразила Джоан. - Никакого эффекта не было бы. Жег бы просто спичку за спичкой.

Она встала и подошла к окну, а потом быстро повернулась ко мне.

- Хотела бы я знать, кто это написал.

- Ну, этого мы никогда не узнаем.

- Да, пожалуй, что так. - Она немного помолчала и добавила:

- Я вот начинаю думать и не знаю - так ли уж это забавно. Знаешь, я думала, что.., что нам здесь рады.

- А нам и рады. Это же писал кто - то, у кого пары шариков не хватает...

- Я тоже так думаю. Фу, мерзость!

Она пошла во двор погреться на солнышке. Я курил свою первую утреннюю сигарету и размышлял о том, что Джоан права. Это действительно была мерзость. Кому - то было не по вкусу, что мы на время приехали сюда, кого то раздражала светлая, молодая красота Джоан, кто - то умышленно хотел сделать больно. Само собой, что лучше всего было относиться к этому с юмором, но в глубине души я знал, что смешного тут мало.

Перед полуднем пришел доктор Гриффит. Я договорился с ним, что раз в неделю он будет меня осматривать. Оуэн Гриффит мне нравился. Смуглый брюнет, не то, чтобы светский лев, несколько медлительный, но зато руки у него были ловкие и ласковые. Он чуть заикался и был немного застенчив.

Чтобы ободрить меня, он сказал, что мое выздоровление быстро подвигается вперед, однако добавил:

- Как вы себя сегодня чувствуете? Мне только кажется или вы нынче действительно не в своей тарелке?

- Вы угадали, - ответил я. - За завтраком мы получили исключительно гнусное анонимное письмо, так что у меня до сих пор противно во рту.

Он поставил свой чемоданчик. Его узкое смуглое лицо оживилось.

- Хотите сказать, что и вы получили одно из этих писем?

Меня это начало занимать.

- А что - это здесь часто случается?

- Да. С некоторых пор.

- Вот как! - сказал я. - А я - то думал, что мы кому - то помешали просто тем, что чужие здесь.

- Нет, нет, с этим тут нет ничего общего. Это... - Он замолчал, а потом спросил:

- Что там было написано? Хотя... - он внезапно покраснел, - может быть, не надо было спрашивать?

- Охотно вам отвечу. Написано было, что та бабенка, которую я привез с собой, стоит того, чтобы согрешить, но о том, что это моя сестра, и болтать нечего! Это, так сказать, сокращенная версия.

Его смуглое лицо потемнело от гнева еще больше.

- Отвратительно! Ваша сестра.., надеюсь, это не слишком ее расстроило?

- Джоан, - ответил я, - может быть, и похожа на ангелочка с верхушки рождественской елки, но это вполне современная девушка и выдержать может многое. Ей это кажется ужасно смешным. Она еще никогда в жизни ни с чем подобным не сталкивалась.

- В этом я уверен, - сердечно сказал Гриффит.

- Видимо, это и есть наилучшая реакция, - решительно сказал я. Считать это исключительно смешным.

- Да, - задумчиво сказал Гриффит, - но только... Он замолчал, а, я поспешно согласился:

- Совершенно верно! Это смешно - но только...

- Беда в том, что, раз начавшись, такая вещь разрастается в лавину.

- Могу себе представить.

- Разумеется, это чистейшая патология. Я кивнул и спросил:

- Вы догадываетесь, кто за этим стоит?

- Нет, а хотел бы. Знаете, все эти гнусные анонимки возникают по двум причинам. Это может быть злоба, направленная против одного человека или группы людей, злоба, так сказать, мотивированная: автор кого - то ненавидит и выбирает крайне подлый и коварный способ проявить свою ненависть. Это отвратительно, но вовсе не обязательно связано с расстройством психики. Обычно авторов таких писем разыскать нетрудно - уволенная служанка, ревнивая жена и тому подобное. Гораздо серьезнее дело, когда речь идет о злобе всеобщей немотивированной. В таких случаях письма как правило посылаются без раздумья и без выбора, просто чтобы снять тяжесть, давящую на мозг автора. Как я уже сказал, это чисто патологическое явление. Безумие нарастает. Когда, наконец, автора писем находят, это часто оказывается человек, о котором вы и во сне бы этого не подумали. Нечто подобное произошло в прошлом году на другом конце графства. Оказалось, что анонимки писала заведующая шляпным отделом в большом универмаге, спокойная, ласковая женщина, проработавшая там много лет. Аналогичный случай был и на севере Англии, где я раньше работал. Там причиной была чисто личная ненависть. Короче говоря, мне такие вещи уже случалось видеть и, честно говоря, они меня пугают.

- Давно это здесь продолжается? - спросил я.

- Да вроде нет. Конечно, трудно сказать точно, ведь люди, получившие такие письма, не ходят и не рассказывают о них первому встречному. Просто швыряют их в огонь.

Он помолчал.

- Я и сам получил такое письмо. И адвокат Симмингтон тоже. Упоминали о них и еще пара моих пациентов.

- И все письма на один манер?

- Да, все в них вращается вокруг секса. Это характерно. - Он усмехнулся. - Симмингтон был обвинен в непристойной связи со своей служанкой - бедной мисс Джинч, которой не меньше сорока лет, пенсне и зубы, как у кролика. Симмингтон отнес письмо в полицию. Меня автор обвинил в том, что я нарушал свой долг врача, заигрывая с пациентками, причем особое внимание было обращено на детали. Все это выглядит абсурдно и по - детски, но полно страшной злобы и яда. - Лицо у него изменилось, он помрачнел. Все - таки это пугает меня. Такие вещи могут оказаться опасными.

- Еще бы!

- Даже если это только жестокая, детская злоба, рано или поздно одно из этих писем попадет в цель. И бог знает, что тогда может случиться! Я боюсь, что такие письма могут подействовать на слабых духом подозрительных и необразованных людей. Когда они видят что - то написанным черным по белому, они думают, что это правда. Могут возникнуть самые разнообразные осложнения.

- Это пишет какой - то примитив, - задумчиво сказал я, - я бы даже сказал, полубезграмотный человек.

- Вы так думаете? - Оуэн посмотрел на меня и ушел.

Когда я позже стал размышлять об этом, его "Вы так думаете?" начало меня беспокоить.

***

Не буду прикидываться, что анонимка не оставила неприятного привкуса и отвратительного запаха у меня во рту. Оставила. Скоро, однако, я перестал о ней думать. Понимаете, тогда я неспособен был принимать ее всерьез. Вспомнил, как я говорил себе в душе, что такие вещи в маленьких провинциальных местечках случаются нередко. Скорее всего, за этим кроется какая - нибудь истеричка, стремящаяся любой ценой стать центром событий. В конце концов, если все письма были такими же детскими и глупыми, как полученное нами, они не могли причинить особого вреда.