Читаем Однажды на девичнике (СИ) онлайн бесплатно

Глава 1

Утром, изнывая от жуткой головной боли, я кое-как оторвалась от подушки и придала телу вертикальное положение.

— Пить, — всё, что могла сообразить и сказать я в тот момент.

В горле сушило нещадно, к тому же подташнивало и скручивало живот не то от боли, не то от голода. Неужели я вчера так сильно перебрала?

— Проснулась? — в комнату вошёл Антон. Лицо парня выражало крайнюю степень недовольства, а руки провокационно то сжимались в кулаки, то разжимались.

— Тош, который час? И принеси водички, будь другом, — просипела я не своим голосом и упала обратно на кровать.

— Другом? Марго, ты в своём уме?! Да после случившегося даже мои внуки не будут друзьями твоим внукам!

— Чего? — мои глаза округлились от удивления, и в теле даже появились силы встать с дивана. — Антон, что ты такое говоришь? У нас же свадьба общая скоро, дети общие будут, ну и внуки, соответственно, тоже.

— В этом я очень сомневаюсь.

Ничего не объяснив, Антон вышел из зала. Несколько секунд я глупо хлопала ресницами и пыталась сообразить, что же произошло. Но пока в голове не всплывало ровным счетом ничего.

Заприметив на тумбочке бутылку с водой, я потянулась к ней, чтобы попить, но по пути рукой нечаянно снесла с журнального столика будильник и, кажется, уронила на пол телефон.

Вода несколько отрезвила меня, придала сил и уверенности по крайней мере на утренние разборки с моим женихом. А-то чего он какой-то бред несет? Это я с похмелья, а не он.

Антон не заставил себя долго ждать. Появился через несколько минут с новеньким макбуком, который я дарила ему на Двадцать третье февраля, в руках. Парень пару раз клацнул по клавиатуре и повернул гаджет экраном ко мне.

— Полюбуйся, невестушка, — последнее слово Антон произнес с особой спесью в голосе.

Подняв округлившиеся от недоумения глаза на жениха, я все-таки пересилила себя и уставилась на монитор.

Судя по всему, я смотрела на запись с камер видеонаблюдения из клуба, в котором отдыхала вчера с девчонками по случаю девичника.

Вот Лёлька наспор за минуту выпивает три “Секса на пляже”, вот Катерина ломает каблук, пока пляшет на барной стойке, вот Леся с ошарашенными глазами сбегает от полуобнаженного официанта. А вот и я…целуюсь с каким-то парнем.

— Тош…. — только и могу пробормотать, не до конца осознав увиденное.

— Что? И это самое приличное, что я мог показать тебе. Ту дрянь из вип-комнат я даже пересматривать не хочу! Как ты могла, Марго? Накануне нашей свадьбы….

Сжав от гнева челюсти, Антон хлопнул крышкой ноутбука и удалился из комнаты. А когда по щеке побежала одинокая слеза, я услышала стук входной двери. Ушёл.

Первые несколько минут я не могла даже плакать, потому что не понимала ровным счетом ничего. Как я могла изменить Антону за неделю до нашей свадьбы? Нет, этого просто не могло быть! Какая-то чудовищная ошибка!

С надеждой я кинулась к ноутбуку, чтобы пересмотреть запись с камер еще раз. Вдруг это не я? Вдруг кто-то просто что-то перепутал?

Вот мы болтаем с девчонками, веселимся, творим всякие глупости. Около нас вечно крутится полуголый официант и парень неподалеку. Кажется, поцелуй именно с ним произойдет несколькими минутами позже.

Парень, а скорее даже мужчина, одет в темные джинсы, белую рубашку. В его руках стакан не то с соком, не то с каким-то коктейлем. Он постоянно косится в нашу сторону, но не подходит, даже не осуществляет попыток познакомиться. А когда с ним начинает заигрывать Катерина, и вовсе отходит на несколько метров.

А потом девчонки расходятся кто куда: кто на танцпол, кто в дамскую комнату, кто к компании парней за соседним столиком. Я остаюсь одна и осуществляю попытку познакомиться с наблюдателем.

Я что-то говорю, на записях не слышно, мужчина улыбается так по-доброму, посмеивается. Он не похож на того, кто будет затаскивать девушку в постель после пятиминутного знакомства в клубе. Но внешность, похоже, обманчива…. Хотя….

Спустя всего несколько минут разговора, я набрасываюсь на него со страстным поцелуем, прижимая к барной стойке. Камеры отчетливо передают, что инициатором нашей близости являюсь я, но никак не он….

А дальше запись обрывается. Видимо, там начинается та самая съемка из вип-комнат, которую Антон, наверное, удалил.

Боже, как я могла сотворить такую глупость? Это же вообще на меня не похоже! Я выпила-то всего пару глотков шампанского с девчонками, а такая пьянющая на видео, как будто осушила ящик водки.

Да и Антона я люблю больше жизни, мне никто другой не нужен! Ну как я могла посмотреть на какого-то незнакомца из клуба? Дура, Господи, идиотка!

Ругая себя всеми известными мне проклятиями, я проплакала больше часа. Попутно пересматривала запись с камер, делая себе тем самым больнее и больнее. Но я этого заслужила. Так мне и надо, помучаюсь! Как можно было доставить Антону столько боли?

Когда слезы, как и любая другая жидкость в организме, кончились, я заставила себя встать и словно тень отца Гамлета поплелась на кухню за новой бутылкой воды и, наверное, таблетками. Тройная порция аспирина — отличный завтрак после гулянки.

За несколько минут на кухне я принималась плакать еще пару раз. Когда увидела нашу с Антоном фотографию на холодильнике, когда нашла открытый любимый коньяк жениха. Даже выпил с горя….

Не имея больше физических сил плакать, я ушла с кухни в зал, завалилась на диван и набрала номер подруги. Идти в спальню, где было наше с Антоном семейное гнездышко, я просто не имела права!

— Леська, — простонала я в трубку, когда на том конце раздалось многозначительное “угу” подруги. — Я изменила Тоше.

— Чего?! — взвизгнула подруга. — Так, Даня, на тебе Кирюша. Накорми его кашкой и сам поешь. Не гундось, не гундось, это, в конце концов, наш общий ребенок!

Каждый раз, когда Леся ворчала на своих домашних или нянчилась с маленьким Кирюшей, я умилялась ее семейному счастью. А теперь мне хотелось рыдать от горя и беспомощности, потому что свой шанс на счастливую семейную жизнь я вчера, похоже…. процеловала.

— А теперь спокойно и конструктивно.

— Он показал мне с утра запись с камер, где я целуюсь с каким-то парнем из клуба. Говорит, что потом в вип-комнате я с ним…. В общем, свадьба, похоже, отменяется.

— Погоди рубить с плеча! Ты уверена, что на камерах ты? Мы ведь вчера все вместе были, я с тебя глаз не спускала. И на моих глазах ты ни с кем не целовалась, — Леська, хоть и была взволнована не меньше моего, виду старалась не подавать. За два года счастливого материнства она научилась опекать нас всех как собственных детей.

— В том то и дело, что на камерах точно я. Ты в туалет ушла, девчонки кто на танцпол, кто к парням каким-то. Как специально, честное слово!

— Ну и дела…. Ритуль, ты главное не переживай. У тебя Антон отходчивый, хоть и вспыльчивый. Сейчас побудет немного один, потом съездишь, извинишься, поговорите спокойно. Хотя может и не надо…. Он мне никогда не нравился.

— Лесь! — взмолилась я. — Я ж люблю его.

— Помню я, помню. В общем, не накручивай себя. Остыньте немного, а потом поезжай к нему. Подарочек может какой купи. Что он там любит?

— Когда ему не изменяют, — со вздохом ответила я.

Полдня я честно старалась успокоиться и выбросить из головы мысли о расставании. Ну оступилась разок, с кем не бывает? Хотя не бывает, не бывает с нормальными людьми! Измена — это низко, подло по отношению к любимому человеку. Изменник не достоин счастья и прощения!

Не хочу, не хочу, чтобы Антон меня прощал. Потому что я и мое поведение его не достойны. Он заслуживает настоящего счастья с честной и порядочной девушкой. Извинюсь перед ним, в ногах валяться буду, прося прощения, но отпущу. Пусть он будет счастлив.

Выплакав за день весь запас слез, который у меня только был, к вечеру я без сил упала на диван и уснула то ли от усталости, то ли от эмоционального истощения.

Глава 2

Проснувшись утром, первым делом я заказала доставку какой-то супер крутой и дорогущей приставки, которую давно хотел Антон. Ну не с пустыми ведь руками ехать извиняться, правильно? А цветы и конфеты ему не подаришь, он не девочка.

В общем, папина кредитка заметно обеднела после моего заказа. Но ничего — для моего отца это сущие копейки.

Наша фамилия у всей небольшой области ассоциируется с бизнесом: сеть гостиниц, ночных клубов, фитнес-клубов, аренда помещений и прочие имущества. Развивать свое дело папа начал еще в девяностых, прославился тогда серьезным и непоколебимым бандитом.

Сейчас лихие времена, конечно, уже в прошлом. Отец законопослушный бизнесмен, исправный налогоплательщик. По крайней мере, так знаем мы с мамой.

Обеспеченность родителей, конечно, наложила некоторый отпечаток на моей судьбе: я могла себе позволить одеваться в лучших бутиках, училась в хорошем университете на платном направлении, покупала дорогие подарки себе и близким.

Не могу назвать себя мажоркой, представителем золотой молодежи, но от финансов отца я не отказываюсь. Не дура ведь.

А после окончания института папа хочет передать мне сеть гостиниц, чтобы я могла работать по специальности и полноправно управлять семейным бизнесом.

Ближе к обеду, разузнав у друзей Антона, где придается депрессии мой женишок, я выдвинулась вымаливать прощения.

Добралась до квартиры знакомого Антона на личном спорт-каре, подаренном папой, я за считанные минуты. Сегодня я чувствовала себя достаточно уверенной и не мотала сопли на кулак.

— Антон, открой дверь, пожалуйста, — пропела я лилейным голосочком из подъезда. — Давай поговорим как взрослые люди.

— А, Марго…. — щелкнул замок, и входная дверь распахнулась, предоставив моему взору парня в растянутой белой майке с бутылкой коньяка наперевес.

Выглядел жених, мягко говоря, не очень. Щеки заросли черной щетиной, глаза покраснели то ли от слез, то ли от недосыпа, ноги подкашивались.

В очередной раз я почувствовала себя последней скотиной, которая так позорно и подло воткнула нож в спину самому родному и близкому человеку.

— Тошенька, давай поговорим, — предложила я. — Хочешь, бульончика тебе куриного сварю? С лапшичкой.

— Да я твоей лапшой по горло сыт! Устал с ушей снимать, — рыкнул парень, но в квартиру меня запустил.

Холостяцкая берлога одного из товарищей Антона пока не выглядела раздолбанной в хлам. В гостиной, конечно, уже валялись грязные носки и коробки из-под пиццы, но было терпимо.

Если Антон еще не обжился в этом месте, есть шанс вернуть его домой.

— Милый мой, я знаю, что очень сильно виновата. Мой поступок не может быть оправдан, такое поведение даже прощения не достойно! Но я не могу допустить, чтобы наши отношения закончились вот так…. Может быть, есть шанс поговорить, начать все сначала?

— Не знаю, Марго, не знаю…. Ты не представляешь, как больно получить нож в спину от тебя, — Антон отпил коньяк прямо из горла и вальяжно развалился в кресле, с лицом знающего философа глядя в окно. — Наши светлые отношения казались мне отдушиной в этом черством темном мире. Ты была моим лучиком света, надеждой на счастье. А теперь? Как я буду обнимать тебя, зная, что твои руки овивали чужое тело? Как я смогу целовать губы, которых касались чужие пальцы? Как я смогу лечь в нашу кровать, в наше семейное гнездышко, зная, что ты лежала с другим?

— Тошенька…. — Я снова не смогла сдержать слез, глядя на своего любимого мужчину, который испытывал столько боли из-за меня. Хотелось забрать у него хоть капельку того, что он чувствует сейчас. — Господи, Антон, я ненавижу себя за тот вечер, слышишь, ненавижу! Я не представляю, как это могло случиться, — мой голос переходил на крик. — Я практически не пила, всего пару глотков шампанского. Да у меня за полгода наших отношений и мысли не было не то что изменить, глянуть в сторону другого мужчины! Я же люблю тебя, люблю, мой хороший.

— Марго, уйди, — тихо попросил он. — Мне сейчас тяжело. Я хочу побыть один.

— Да, любимый, конечно. Я вот тебе привезла подарок. Хотела перед свадьбой подарить, но раз уж так…. — соврала я и протянула парню приставку. — Тебе если вдруг что-то понадобится, ты звони сразу.

— Хорошо. И спасибо за подарок. Я приму ее, но не думай, что куплюсь за какой-то кусок железа! Мое доверие к тебе стоило гораздо больше.

Кое-как сдерживая рвущиеся наружу эмоции, я выбежала из квартиры. Только оказавшись в салоне автомобиля позволила себе вновь вдоволь поплакать и облить себя грязью с головы до ног.

Дрожащими руками я набрала номер Леси и слезно попросилась в гости, потому что в стенах некогда нашей с Антоном квартиры я бы просто не выдержала в одиночку….

Вообще квартира была моя. Точнее, мне подарил ее папа на восемнадцать лет. Но я там не жила, потому как предпочитала находиться рядом с мамой и папой в их коттедже. Но полгода назад, когда познакомилась и начала встречаться с Антоном, почти сразу переехала.

Наши отношения развивались так стремительно, что буквально через несколько недель мы съехались и стали называть эту просторную двухъярусную квартиру нашим семейным гнездышком.

Леся с радостью пустила меня в гости, потому как понимала мои эмоции как никто иной. Она вообще была очень чуткой и замечательной девушкой, готовой поддержать и прийти на помощь в любую минуту.

— Простите, я с пустыми руками, — честно призналась я с порога, снимая шарф и пальто.

— Прекрати! Мы прекрасно понимаем, что ты сейчас не о гостинцах думаешь. Проходи давай.

В гостеприимном доме Лесиной семьи всегда вкусно пахло домашней едой, детским печеньем и чем-то отдаленно напоминающим лаванду. Их квартира ассоциировалась у меня с гармонией и счастьем.

Вот и сегодня подруга пекла какой-то пирог, пока ее мужчины игрались на интерактивном коврике у нее под ногами.

— Тебе, может, налить? — поинтересовалась Леся.

— Нет, не надо. Выпила уже один раз. Так выпила, что жениха…. — я хотела ругнуться, но, глядя на маленького Кирюшу, сдержалась. — профукала, в общем.

— Рит, ну я не верю. Ты ж была трезвее трезвого вроде. Да и в неверности никогда замечена не была.

— Да в том-то и дело…. — покосившись на мужа с сыном, Леся одним взглядом отправила их из кухни в комнату, тем самым предоставив мне свободу слова. — Понимаешь, я ничегошеньки не помню! Как будто пустота вместо этого момента. Мы выпили чуть-чуть, помню девчонки начали веселиться, ты ушла в уборную, а потом все. Воспоминания обрываются. Сколько бы не смотрела, я не могу вспомнить этого парня, не могу вспомнить нашего поцелуя. А секса и подавно не помню. У меня вообще нет ощущения, что он у меня был. Я проснулась дома, в своей одежде, в трусах. Ничего потеряно и разорвано не было. Это странно.

— Странно не странно, а записи с камер я верю больше, чем твоим пьяным воспоминаниям. Антон как реагирует на это?

— Он очень подавлен…. Пьет у друга на квартире, видеть меня не может, видно, что переживает.

— Этот придурок и переживает? — на кухню с пустой детской бутылочкой вошел Даня. — Да я больше переживал, когда твоя собака умерла, чем он. У него из всех человеческих чувств только два: похмелье и любовь к себе.

— Даня! — Леся прикрикнула на мужа, но тот останавливаться не собирался.

— Что Даня? Он же объективно ею пользовался полгода! Ею, финансами ее отца, квартирой ее отца и возможностью не работать. Альфонс.

— Он любит меня, — тут же парировала я.