Читаем Одна она, часть 2 (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Гражданин Вячеслав
Гражданин Вячеслав
Одна она, часть 2
Неудачи
Мы с цуциком были похожи. Так же, как похожи все униженные. Эмоциональная брешь пробита в "Я" живого существа. Когда хорошего не ждешь, когда боишься. Когда плохо, холодно, знобит и стараешься забиться подальше в угол, натянув на себя покрывало. Все стремления уходят. Остается желание покоя. Мы чувствовали, что пока ты слаб тебя обязательно кто-нибудь обидит. Измученное животное тихонечко скулило. Была ли это надежда, что тебя пожалеют или плач от бессилия, мне было все-равно. Сейчас я ничего от людей не хотел. Я просто ждал когда закончится очередная ночь моей новой жизни.
Зима выдалась снежной, какой-то пронзительно зябкой. Хотелось спрятаться в защищённом месте, или даже картонной коробке, кутаясь в теплое тряпье.
Под лестницей, в пристройке старого, давно не используемого кинотеатра, расположенного в спальном районе столицы страны, собралась компания потерявшихся в жизни людей. Просыпающееся солнышко настраивало их на благодушный лад. Три стены защищали нас от ветра. Завернутый в старую коричневую дубленку человек непонятного пола грел мне спину. Голод, жажда и другие естественные желания моего организма затихли. На мгновение жизнь показалась не такой унылой.
Кто-то пришел и нарочитым смехом потревожил нашу полудрему. Оказалось Жора по прозвищу Фольга, пытался найти себе компанию на день. Он знал где валялись обрезки железной трубы. Одному ему добычу было не унести, слишком тяжело. К тому же она лежит на территории учебного заведения, где сторож наверняка попытается помешать сбору металлолома. С напарником ему было не так страшно.
Фольга. Историю своего прозвища он рассказывал новым и старым знакомым при каждом удобном случае. Жора, очень любит шоколад. Большинство производителей продают шоколадную плитку обернутую фольгой. И если бумажная упаковка снималась им без проблем, то снять фольгу было сложнее. Оставшаяся от прежней жизни чистоплотность не позволяла Жоре прикасаться к еде грязными руками. Раздобыв лакомство он пытался снимать обертку зубами, кусая от нетерпения куски шоколада вместе с фольгой.
Пойду-ка я с ним. Разомнусь, да и все веселее, чем лежать на холодном полу. Операция достойная умений преступника, которому сам Интерпол предложил работу. Которому, ради его мозгов, поменяли тюрьму на уютную жизнь во Франции. Какими же далекими мне казались Лион, Монте Карло, отдых на островах, яхтинг из моего нынешнего холодного пристанища.
Я знал куда приглашал пойти мой новый напарник. Жилой массив, где мы обитали, был застроен преимущественно пятиэтажными домами хрущевской постройки. На его окраине, примыкая к парку, находилась территория бывшего интерната для детей, оставшихся без заботы родителей. Интернат пару лет назад ликвидировали, территорию поделили, но на семь гектаров земли оставили всего двух сторожей.
Местных жителей - любителей здорового образа жизни привлекал стадион интерната. Пробирались они туда через дырку в заборе, состоявшем из толстых железных труб. Когда то советская власть не жалела для заборов стали и чугуна.
Новым хозяевам стадион был без надобности, но дело принципа и дырку заделывали. Спортсменам приходилось заходить через пункт охраны, расположенный на четыреста метров дальше. Несознательные граждане упрямо не желали тратить время на лишние метры и периодически разгибали или вырезали из забора железные трубы.
Такие обрезки и заметил вчера вечером Фольга.
Я пошел с ним. Фортуна в очередной раз сжалилась над нами, экспроприации остатков советской собственности никто не помешал. Успех пришел к пацанам. Гордые собой мы дотащили добычу до пункта приема металлолома, где получили свои гроши.
В каком-то смысле мы были очень богаты. Мусорные баки обеспечивали бездомных вещами и едой. Два раза в неделю нас кормил горячими блюдами благотворительный фонд. Еду привозили прямо к кинотеатру. При желании, всегда можно найти еще несколько мест, где давали продукты.
Свою долю за проданные железные обрезки я потратил на три литра портвейна в бумажной упаковке. Идеальный напиток - недорогой, крепленый, быстро притупляет чувство голода и хорошо туманит голову. Фольга купил шоколад.
Завтра буду, что-то менять в своей жизни, а сегодня первый литр вина закончился быстро. Стало веселее. Соседка кокетливо попросила ей налить, и намекнула, что знает где достать самогон. Имела хитрая бабенка на меня виды. Большинство завсегдатаев нашего пристанища - коллеги по несчастью, напялив на себя грязные шмотки в который раз хвалились прошлой жизнью. Второй литр был выпит также быстро. И третий.
Утром цуцик притулился ко мне. Чем бы сегодня заняться? Снова отправлять резюме? Вспомнил, днем же нас будут кормить! Значит подожду обеда, а там посмотрим.
О чем я думал? Что я вечно мечусь по жизни? Ради чего я бросил свою сытую жизнь? Ради... Ради нее! Эма-Вика, солнышко, мой терпкий воздух. Мне нужно дышать тобой! Ты здесь, рядом. Я буду никем или стану всем в этой несчастной стране, если это поможет мне быть рядом с тобой.
Счастье вдруг
Менты, то есть копы, появились неожиданно. Слишком быстро подъехали. Как будто на задержание торопились. Они и раньше, бывало, сгоняли нас с уютного места. Но, что бы тревожили утром, не припомню.
Да и как было обычно. Придут, покричат, власть изобразят. Значит кто-то жалобу оставил, они отработают вызов и все довольны. Потом пойдут на соседнюю улицу, торговок погоняют. На следующий день и у нас и у торговок все по старому. А сегодня хмурые какие-то, напряжённые. Действовали слишком злобно и четко. Знакомых лиц не было.
Бездомные лениво, без особой спешки, разбредались. Полицейский резко схватил Фольгу за руку и заорал: "Гражданин! Документы предъявляем!"
"Что? - занервничал Фольга. - Да я в революции участвовал. Да я в полиции всех знаю. Да я". Его возмущение прервал удар рукой по печени. Вроде коп ткнул просто, но мой вчерашний напарник уже корчился от боли. Так профессионально бить совсем не легко. Импульс возник в ноге, затем корпус, локоть и кулак "Бам" - воткнулся в тело жертвы. Доли секунды и человек не может сопротивляться. Немного сильнее и жертва захаркает кровью. Хорошая подготовка у рядовых полицейских. Неужели реформа моей Виктории так подействовала? Тут лет пять тренировок чувствуется. Бойцов с такой техникой Петрович в клубе бокса призерами Европы делал.
Коп схватил меня левой рукой за воротник пальто. Сам опустил правую руку и отвернул голову. Я "стреляный воробей", а хороший полицейский не всегда хороший актер. Он слишком явно ждал моей реакции. Провоцировал на сопротивление. Его поза показывала, что я здесь основная фигура. Я затылком чувствовал, что остальные люди в форме смотрят на нас.
Нет, я реально закис. Надо бы попробовать вырубить пацанов и "свалить в закат". Провоцируют ведь сосунки. А смысл сопротивляться? Ладно. Потерплю. Что дальше? Отвезут, куда-нибудь? Там теплее, наверное. Все лучше, чем на улице. Стряхнув с себя вялое состояние я еще раз просчитал ситуацию, оценил силы бойцов и превозмог желание, что-то делать. Мысленно нанес копу хук левой рукой в челюсть. Затем, безмятежно улыбаясь, вообразил нокаутирующий удар профессионалу, ударившему Фольгу.
Мои грезы прервала ладонь на затылке. "В машину", - скомандовал полицейский и начал заталкивать меня в стоящий рядом патрульный автомобиль. Это ещё, что такое? Кинофильмов американских пересмотрели? Или их так учат сейчас? Мне не нравится когда мужик направляет рукой мою голову вниз, как то это напоминает сцены орального секса. Снова ладно. На нижней ступени общества не выделываются. Начал терпеть - терпи. Раньше брезговали дотронуться, а тут машину "бомжу" не пожалели.
Везли меня ничего не объясняя. Я тоже считал слова лишними. Буду ждать развития событий. Мы подъехали к видневшемуся за высоким забором серому зданию. Автоматические ворота пропустили нас внутрь охраняемой территории. Не похоже на рядовой полицейский участок. И в качестве тюрьмы здание не использовалось. Тюрьму я бы сразу определил, опыта хватало. На стоянке стояли два солидно выглядящих внедорожника. Людей, если не считать охрану, не было. Чем-то мне здесь не нравилось. Неприятное местечко.
Мне приказали выйти из машины. Первый полицейский направился к дверям. Подталкиваемый остальными копами я пошел за ним. В красивом мраморном холле здания по нам скользнул равнодушным взглядом крепко сбитый мужчина в штатском. Меня провели в кабинет с решеткой на единственном окне и голыми стенами, напоминавший тюремную камеру.
Стоявший здесь кожаный диван вонял больницей. Красивые, но ободранные мягкие кресла подсказывали, что здесь также проводят переговоры. Или допросы? Сопровождающие приказали мне сесть и вышли. Дверь заперли снаружи. Вся эта хрень начинала действовать на нервы. Я предпочитал знать, чего от меня хотят.
По поведению полицейских чувствовалось, что они и сами сомневались, как со мной общаться. Старались сдерживаться. Не было обычного полицейского гонора к тем, кто слабее. Не было попыток сломать задержанного, оказавшегося во власти человека в мундире. Но и профессионализма, присущего сотрудникам секретных служб или сотрудникам зловещих карательных органов здесь тоже не было. Спортивной подготовки для этого было недостаточно. Конечно я опасался.
Жизнь прекрасная штука. Она у меня, к сожалению, всего одна. Значит нужно пытаться ее сохранить. На свободе, желая выжить, я действовал по другому: кинулись с кулаками - ударь палкой. Показали нож - вытаскивай пистолет. Нет пистолета - беги. Здесь моя тактика будет зависеть от того, что от им будет нужно.
Два часа ожидания с учетом вчерашней попойки обострили жажду и желание сходить в туалет. Еще немного подташнивало. Портвейн на пустой желудок вызывает неприятное похмелье. Может давят психологически? Забыли? Ждут моей реакции?
Подойдя к двери я негромко постучал в железною дверь ногой. Без удивления заметил, что полотно не двигалось, а плотно прилегало к коробке. Значит дверь укреплена, заказчик позаботился о попытках ее открытия грубой силой.
Тишина. Никто не пришел. Внутри меня начинало расти раздражение. Это чувство нравилось мне тем, что мозг судорожно начинал искать применение гневу. И в нужный момент ярость гармонично обрушивалась на оппонентов.
Опорожниться в комнате мешала мысль, что возможно здесь придется спать. Пусть опыт жизни с бездомными и притупил природную брезгливость, но налет цивилизованности окончательно не смыл.
Спустя десять минут я настойчивее забарабанил по двери. Снова тишина. Желание "привязать коня" становилось непреодолимым. Пришлось засунуть руку в карман и сжать зудящий орган - ненадолго полегчало. Оставалась последняя линия мужской обороны: если закрыть рукой конец "шланга", можно немножко расслабить мочевой пузырь. Руку придётся потом до туалета сжатой держать.
Дверь открылась. Я рванулся к выходу. Путь мне преградил мужчина среднего возраста в камуфляжной форме. Скорее всего грузин. Большинство мужчин этой национальности, которые встречались в моей жизни, были добродушными, иногда вспыльчивыми парнями. Даже в криминальном мире казалось, что они лишь играют злых персонажей. Да Бог с ним, открыл и молодец, моя рука в правом кармане не давала мне забыть о первоочередной задаче.
Стоявшая за ним женщина в элегантном деловом костюме заставила мой мозг заработать в другом направлении. Рука чуть не соскользнула с причинного места. Это был бы конфуз. Я увидел Эму-Викторию. Моя любовь, моя мечта стояла за спиной массивного охранника. Мое обостренное обоняние уловило манящий запах желанной женщины.
Жизнь преподнесла неожиданный сюрприз.
Моя Виктория
Красивая. Дерзкая. Какая-то другая уверенность появилась в ее движениях. Они вошли в кабинет. Мы стояли оценивая друг друга. Молчали.
- В туалет можно? - я решил первым нарушить тишину.
- Можно, - произнесла она с красивой улыбкой уверенной в себе женщины.
Куда-то делась импульсивная преступница, передо мной стояла властная насмешливая тигрица. Ты в моей власти читалось в ее глазах. Поиграю, а может сразу перекушу шею.
По дороге в туалет я строил стратегию поведения. Было ясно, что моя прекрасная леди все знает. Ну может не все, но она знает кто я. И знает, что я знаю кто она.
После облегчения я вернулся в кабинет. Там мысленно ударил охранника апперкотом в подбородок. Люблю тяжелых неповоротливых противников. Они так красиво падают. Вообразить падение было не трудно. В прошлой жизни я много раз служил причиной таких падений. Затем, представил, как резко приблизившись к девушке, воткну ладонь левой руки в ее волосы, зафиксировав на затылке. Дальше все зависело от ее поведения. Мне хватило бы умения развернуть и нагнуть ее стройное тело. Но я решил, что будет приятнее, если она сама ласково прижмется ко мне, обняв двумя руками. Пошловатенько получилось, но даже мысль об обладании этой женщиной подняла мне настроение. Адреналин вернул ясность мысли. Я снова в игре.
- Как твои дела, солнышко? - спросил я ласково.
Мимика охранника показала, что он явно удивился. Интересно она спит с ним? Глупо! Привязывать полезных мужчин сексом удел куртизанок. Королевы должны повелевать поклонниками лишь обещанием своей благосклонности.
- Садись. Ты зачем приехал в эту страну?
Виктория сразу начала давить. Где вот эти дежурные фразы - "я сотрудник полиции" или "вы задержаны по подозрению в...". Мне стать мягким и покорным или жестким и наглым? Холодным интеллектуалом или импульсивным влюбленным простаком? Что будет ключом, который откроет ее сердце. Сейчас поза девушки, в особенности скрещенные на груди руки, говорили, что меня воспринимают как угрозу. Она готова нападать и защищаться. Нужно найти брешь в ее обороне. Для начала уберем конкурента.
- Пусть твой телохранитель погуляет пока. Его неискушенное образованием сознание неправильно поймет то, о чем мы будем говорить.
Какие-то тени сомнения пробежали по ее прекрасному лицу. Натуру не изменить. Хочется ей чтобы сразу в атаку. Уничтожить, растоптать противника. Но она послушалась меня. Есть первая маленькая победа.
- Шато, подожди в коридоре, пожалуйста.
С национальностью охранника я не ошибся. Мне не понравился ее голос. В обращении женщины, разговаривающей с мужчиной, который был в ее постели, есть свои, заметные психологам интонации и я уловил их сейчас. Ревность больно уколола. Извечное желание человеческого самца, чтобы его самка берегла себя только для него. Мечты, мечты.
- Я, эквадорский солдат, потомок эмигрантов из Российской империи, хочу помочь вам построить новый мир. Теперь, когда к власти пришли честные люди, патриоты своей страны. Когда вас поддерживает весь мир, моя совесть не дала мне остаться в стороне.
