Читаем Очень странные миры(фрагмент) онлайн бесплатно
Название - условное, хотя оно меня вполне устраивает, соответствует духу книги и, скорее всего, сохранится. По жанру это нечто вроде анабасиса (sapienti sat), а композиция близка к «Эпицентру». В данный момент я занят тем, что сражаюсь с попытками книги разделиться, подобно амёбе, пополам. Написано около половины, а отрывок помещаю, чтобы отчитаться о проделанной работе и сообщить, что я еще не умер.
Евгений Филенко.
«Огромная бронированная черепаха неспешно всползла на острый гребень завьюженного холма и застыла в зыбком равновесии. Вдоль ее боков, разукрашенных в приметные с земли и небес ядовито-зеленые цвета, в струях взбудораженного воздуха плясали снежинки. Кратов протянул руку в бронированной перчатке и неловко попытался ухватить их трудно гнущимися пальцами. Поднес к лицу - снежинки были чужими, объемными, больше похожими на крохотных морских ежей.
– Сейчас как навернемся, - опасливо пробормотал над его ухом инженер-навигатор Мадон.
– Ни боже мой! - бодро откликнулся Белоцветов, который сидел за управлением. Он тоже был инженером, и поэтому все их беседы напоминали собой непрерывную артиллерийскую дуэль.
– Нужно было объехать.
– Так вдвое короче.
– Кувырком под пятидесятиградусный уклон всегда короче. Потом они увидели корабль, и все сразу замолчали. Корабль лежал в открывшейся за грядой холмов узкой ложбине - большое, овальное, контрастно черное пятно среди бесконечной ровной белизны с редкими голубовато-серыми проплешинами. Чудовищная медуза, выброшенная на берег прибоем космического океана… До него было не дальше километра по прямой, и Мадон больше не стал спорить.
– Что у вас? - услышал Кратов в наушниках голос Татора.
– То же, что и у вас, мастер, - сказал Белоцветов. - Кстати, а где вы?
– Как тебе объяснить… - замялся Татор. - Допустим, метрах в пятиста к… м-м… югу.
– Ну, дерьмо, - сердито пробурчал себе под нос Мадон. - Знать бы, что здесь называют югом! Кратов стряхнул с себя дремотное оцепенение. Он повертел головой по сторонам и сразу увидел по левую руку от себя, на склоне удаленного холма, маленькую черепашку, сестру-близняшку той, что доставила их к кораблю, только ярко-синюю. Там находились лично командир "Тавискарона" Эл Татор, второй навигатор Брандт и медик Мурашов ("Не знаю, зачем нам медик, но Корпус Астронавтов настоял на своем…"). Привстав на сиденье, Кратов помахал им рукой.
– Слишком далеко, - не замедлил покритиковать его Мадон. - Не увидят.
– Мастер у нас ирокез, - возразил Белоцветов. - Ему по определению полагается иметь орлиное зрение. - Помолчав, он добавил: - К тому же, у Брандта всегда при себе бинокль.
– Только и дел Брандту, что на нас пялиться, - сказал Мадон. - Он, я полагаю, сейчас на "гиппогриф" таращится.
– И я бы таращился, - кивнул Белоцветов.
– Кто тебе мешает? - пожал плечами Мадон.
– Ложное чувство самодостаточности, - пояснил Белоцветов. - Мол, и не такое видывали… На самом деле, ни черта я не видывал. И ты тоже. Это же реликт, сейчас такие уже не строят! Как это на нем люди летали?! Я бы этот гроб и с места бы не стронул. "И я бы тоже таращился, - подумал Кратов. - И тоже делаю вид, что плевать на него хотел. Притворяюсь, что все идет, как и должно идти, что ничего особенного не творится, и незачем мне дергаться и всматриваться в эту убогую, в общем-то, полуразвалившуюся еще двадцать лет назад и еще в экзометрии посудину, как будто на ней начертаны пророческие письмена или внутри упрятан сосуд с джинном, что с шумом и паром выберется на свет божий и разом решит все мои проблемы. Ничего там, конечно же, не начертано и никто не упрятан, но если я и дальше стану сопротивляться своим соблазнам, то вернусь из этого рейса косой, как заяц. Или нкианх - каковое сходство, разумеется, весьма почетно, но некрасиво…" Он не удержался от грустной улыбки. Если следовать логике, что прозвучала в словах этого сопляка Белоцветова, выходило, что и сам он, в свои сорок с небольшим, вполне уже гож был на роль реликта. Законченный музейный экспонат из Тауматеки…
– Вижу вас, - отозвался Татор. - Вон кто-то мне даже ручкой сделал.
– Что я говорил? - обрадовался Белоцветов. Мадон саркастически пожал плечами, но не нашелся, что возразить. Среди воцарившегос покоя было слышно, как Татор переговаривается с третьим навигатором Сундстремом. Третий оставался на "Тавискароне" и мог наблюдать за происходящим как через мониторы на скафандрах, так и через зонды, парившие в воздухе на небольшой высоте (один такой зонд как раз в этот момент бесшумно прошел над гравиплатформой и нырнул в сторону корабля).
– Сундстрем, ты его видишь?
– Конечно, Первый.
– Как он себя ведет?
– Спокойно. Движения не наблюдаю. Мадон прошипел что-то язвительное.
– Что ты? - переспросил Белоцветов.
– Мне всю дорогу от Земли досюда талдычили, что это тихая, необитаемая планета, - сказал Мадон. - Что на ней ничего нет, кроме снега, промороженных камней и какого-то полуразбитого корабля. Что мы прилетим, быстро заберем с него что нужно и отчалим.
– Порядок на то и порядок, что он порядок, - значительным голосом откликнулся Татор.
– Немного воздуха, - добавил еще кто-то со второй платформы. Кажется, это был Мурашов. - Немного льда. И много снега.
– И вот-вот взойдет очередное солнце, - ввернул Белоцветов.
– Какое? - быстро осведомился Мадон.
– Не знаю, - небрежно ответил Белоцветов. - Вероятно, красное. Много красного солнца.
– Мог бы и поточнее! - буркнул Мадон.
– Когда мне было? - возмутился Белоцветов. - Конечно, можно было бы сесть, оценить астрономическую и магнитную ситуацию и установить навигационные соглашения… но кто-нибудь дал мне эти два-три часа?!
– Ни боже мой! - с непонятным ликованием в голосе подтвердил Мадон.
– Нельзя ли сразу поближе? - спросил Кратов. Он испытывал непривычный озноб, и вряд ли холод был тому виной.
– Нет, - твердо сказал Татор. - Сначала полный зондаж состояния. Потом пойдут автоматы. И уж после всего, когда будет включено собственное энергоснабжение "гиппогрифа", пойдут люди.
– Это слишком долго, - поморщился Кратов. - Я надеялся управиться до темноты.
– Чего-чего, а темноты, пожалуй, не будет вовсе, - веско заметил Белоцветов. - Сейчас будет красное солнышко, потом, по всей очевидности, голубое, а потом мы сменим звездную систему.
– И что? - спросил Мадон.
– Я не знаю, - честно ответил Белоцветов. - И никто не знает. Ну разве что астрархи. Что ты ко мне привязался? Я никогда не бывал на такой сумасшедшей планете, которая вначале порхает между первых четырех светил, а потом вдруг срывается с места и уносится к другим четырем. И ты не бывал!
– И никто не бывал, - прибавил Кратов.
– Что мне и не нравится, - безрадостно заключил Мадон. - Я люблю определенность. "Чтобы все было просто и ясно, - мысленно добавил Кратов. - Я тоже это люблю. Поэтому и хочу скорее добраться до корабля, покончить с неопределенностями в этом паноптикуме и вприпрыжку вернуться в обычную вселенную".
– Сундстрем, - сказал Татор.
– Слушаю, Первый.
– Что говорят зонды?
– В общем, все спокойно.
– Что значит "в общем"? Третий помолчал.
– Крупные металлосодержащие объекты в пяти километрах к востоку, - наконец сообщил он.
– Восток - это где? - ядовито осведомился Мадон.
– Ну, скажем… если… - Сундстрем смущенно покашлял. - К хронологически последнему востоку. Лицо Белоцветова отразило напряженную работу мысли.
– Стало быть, вон там, - он без большой уверенности показал рукой вправо по борту платформы.
– Врешь, - с удовольствием объявил Мадон.
– И что же это за объекты? - терпеливо спросил Татор.
– Трудно сказать… Они занесены снегом.
– Наверное, астрархи что-нибудь позабыли, - предположил Белоцветов.
– Эти ваши астрархи, - нервно сказал Мадон. - Все-то они забывают. Все-то они усложняют в этом мире, стремящемся к простоте… В конце концов, это нас не касается.
– Мне просто интересно, - оправдывался Белоцветов.
– Ты никогда не встречал крупных металлосодержащих объектов?! - вскинул брови Мадон.
– Когда мы закончим с кораблем, - вмешался Кратов, - у нас будет немного свободного времени. Совсем немного, но вы, Сэнди, успеете удовлетворить свое любопытство.
– Благодарю, патрон! - обрадовался Белоцветов.
– Только не называйте меня патроном, Сэнди, - терпеливо поправил его Кратов.
– Хорошо, босс, - немедленно парировал тот.
– Роман, - вдруг быстро и невнятно проговорил Татор. - Ты сошел с ума!
– Ну уж нет, - сказал Мурашов. - Я их через всю Галактику контрабандой пер! Не прощу себе, если не обкатаю сейчас эту планетку…
– На командирской платформе что-то происходит, - тревожно сообщил Мадон. Белоцветов засмеялся.
– Роман прихватил с собой лыжи, - пояснил он.
– Он спятил, - убежденно сказал Мадон. - Я давно это за ним замечал. У кого-нибудь на этой калоше есть бинокль?
– У меня есть, - ответил Кратов, вытягивая из-под меховой куртки прибор.
– А, спасибо, - невнятно проговорил Мадон и вперился в далекую синюю кляксу на белом снегу. Белоцветов лукаво покосился на Кратова и опустил руки на пульт. Платформа слегка покачнулась и, сильно задрав корму, двинулась вниз по склону. Мадон с недовольным вскриком завалился вперед и повис на страховочных лапах, но бинокля, к счастью, не выпустил.
– Свинарник! - с чувством произнес Татор. - Бардак! Можно управлять чем угодно, но как можно управлять бардаком?! На этой планете кто-нибудь прислушивается к моим приказам?
– Угу, - отозвался Кратов. - Я прислушиваюсь. Мне это даже нравится. Но я всего лишь пассажир.
– Спасибо, - сказал Татор. - А остальных я, в конце концов, могу просто расстрелять… - Белоцветов хихикнул, но платформу не остановил. - Или лишить доли вознаграждения по контракту. Платформа резко затормозила и зависла над склоном, сохраняя крутой дифферент на нос. Потом неспешно и, как показалось Кратову, без участия водителя, выровнялась.
– А я вовсе и ни при чем, - быстро сказал Мадон.
– Да будет вам, мастер, - сказал Белоцветов с некоторой обидой. - Сразу уж и лишить… Сами же говорили: полная биологическая нейтральность!
– Порядок на то и порядок… - начал было Татор.
– Смотрите, что творит! - закричал Белоцветов, и все обернулись. Черепаха накренилась, пробороздила бортом нетронутую снежную гладь холма и не без усилия избежала опрокидывания. Никто не обратил на это внимания. Крохотная фигурка в пронзительно-желтом скафандре стремительно летела по направлению к кораблю, выписывая петли и закладывая умопомрачительные виражи. Позади нее в воздухе висел, долго не опадая, сверкающий снежный шлейф.
– Я тоже так хочу, - объявил Белоцветов. - Только не умею.
– И бьюсь об заклад, ничего ему за это не будет, - завистливо добавил Мадон. Мурашов был уже внизу. Завершив свой головокружительный спуск пижонским разворотом, он теперь копошился возле корабля. Кратов отнял бинокль у Мадона - тот недовольно зашипел, но смолчал. Мурашов без большой спешки катил вдоль серого, в глубоких складках, как у пожилого кита, борта "гиппогрифа", временами озираясь.
– Что уж теперь-то… - проговорил Белоцветов, и платформа прянула с места.
– Конюшня! - провозгласил Татор. - Клоака! Черт вас всех дери, я тоже спускаюсь. Сундстрем!
– Слушаю, Первый.
– Все зонды - к месту встречи. И смотреть в оба!
– Сделано, Первый.
– Роман, - позвал Кратов. - Что там у вас происходит?
– Странное ощущение, - откликнулся Мурашов. - Как если бы… не знаю, как и выразить…
– Вы уж постарайтесь, док, - едко посоветовал Мадон.
– Такое ощущение, что меня разглядывают.
– И оно тебя не обманывает, - сказал Белоцветов. - Уж поверь, мы с тебя глаз не сводим!
– Не так, - сказал Мурашов. - Как будто меня разглядывают… э-э… без удовольствия.
– А кто же вы, девушка, чтобы вас разглядывать с удовольствием?! - фыркнул Мадон.
– Прекратить вольнотреп! - негромко, но жестко потребовал Татор. ("Где он подцепил это любимое словечко покойного Пазура? - удивился про себя Кратов. - Или в командирском цехе гуляет свой собственный словарик крепких выражений?") - Сундстрем?
– Первый, да все спокойно же! - с некоторым волнением сказал тот.
– Ладно, - проворчал Татор недоверчиво. - Спокойно так спокойно… Роман, прекрати метаться. Стой на месте и жди нас.
– Сделано, мастер, - сказал Мурашов.
– Что-то мне здесь не нравится, - проговорил Мадон. - И зря мы не захватили с собой оружие.
– Отчего ты так в этом уверен? - удивился Белоцветов.
– Константин, вы ничего от нас не утаили? - спросил Мадон. - Я имею в виду характер груза?
– Голубой контейнер массой пять тонн, - прикрыв глаза, напомнил Кратов. - Полностью герметичный и представляющий собой сложную высокотехнологичную аппаратуру… медицинского назначения. Я отвечаю за свои слова. Груз абсолютно безопасный практически во всех смыслах. Если, конечно, не уронить его на себя. Или не привести в действие.
– А что будет, если его привести в действие? - не успокаивался Мадон. Кратов не ответил.
– Или он придет в действие самопроизвольно? "И действительно, - вдруг поразила Кратова неприятная мысль. - Я ведь и не помню, как уходил оттуда. И чем этот голубой контейнер… "походный салон-вагон Его Императорского величества", как назвал его Стас Ертаулов… был в тот момент занят. Возможно, я только думал, что он прекратил свою работу. А на самом деле он работал вовсю и лишь притворялся безжизненным. И работал все эти двадцать лет. И никто, кроме его создателей, не ответит мне сейчас на вопрос об источниках его энергии, о продолжительности их срока службы. А Пазур мне тогда не сказал, как его остановить. И я даже не знаю, как он должен выглядеть в отключенном состоянии…"
– Роман, - сказал он. - Если вам что-то не понравится в своих ощущениях слишком сильно, немедленно уносите ноги. Безо всякого геройства!
– Ох, что-то здесь не так, - простонал Мадон.
– Заткнись! - вдруг рявкнул Белоцветов. - Что ты заладил?! Если уж тебе вовсе невмоготу, так я могу высадить тебя здесь. До "Тави" недалеко, дотрюхаешь пешком.
– Я не боюсь, - непривычно сконфуженным тоном сказал Мадон. - Просто ненавижу неопределенность. Если есть какая-то опасность, пускай мне об этом сообщат заранее, и я буду готов. А не баюкают всякими побрехушками насчет биологической нейтральности…
– Там не должно быть никаких опасностей, - сказал Кратов сквозь зубы. - Никаких!
– Успокойтесь все, - промолвил Мурашов. - Наверняка мне все это кажется. Обычный голос пустоты… Сознание человека устроено таким образом, что не терпит чересчур больших пустот. И стремится заполнить их собственными призраками. А где взять еще большую пустоту, чем целая и совершенно пустая планета?
– С разбросанными в произвольном порядке металлическими объектами, - ввернул Мадон.
– Это бывает, - с энтузиазмом подхватил Белоцветов. - Однажды я куковал в одиночестве на орбитальной базе…
– И кто же это мог доверить такому раздолбаю целую орбитальную базу? - произнес в пространство Мадон.
