Читаем Обыграть судьбу (СИ) онлайн бесплатно
Обыграть судьбу (СИ)
Джим Деф'Олдман грозит навязанный брак. Но не для того она прошла сиротский приют, академию и опасную практику в зелёных патрулях, чтобы безропотно пойти на поводу у родственников. Да и сердцу не прикажешь — оно уже давно отдано другому. Беда лишь в том, что отдано оно — брату её жениха.
Романы / Любовно-фантастические романыДавным — давно, до начала времён, когда все земли были Едиными, жил на земле очень древний народ, называвший себя Первородными. И обладал он величайшими дарами. Одним из них была способность иметь две сущности и с лёгкостью превращаться по собственному желанию в любую из них; другим — свобода выбора: пойти дорогой света или тьмы. Но, уверовав в своё величие, древний народ поддался гордыни, и случилась Великая Битва, и наступило время печали, серединного периода, когда ушли Свет и Тьма, а Стена поделила землю на две половины, на белое и чёрное — Тёмную и Светлую империи.
И продолжалось так несколько веков. Но придёт время, когда из Тьмы родится Свет, и у потомков Первородных снова будет свобода выбора. И вернутся на землю Другие Боги, и начнётся новая эпоха Созидания, а Свет и Тьма станут как две стороны одного целого, ибо нельзя делить неделимое.
И родится не муж, но дева ведающая, в руках которой впервые откроется Жезл Жизни. За спиной её как один встанут вместе Свет и Тьма. И будут полчища мрака, пришедшие из пустоты, повержены, и Север обретёт своего короля. А следом придёт в этот мир Бог, имя которого стёрли из истории жизни. И приведёт его на эту землю бренную Ходящая в Тени, в жилах которой течёт кровь Нового Бога. И станет мир снова единым, ибо скверна поглотит всю землю, изуродует тела и отравит мраком души каждого.
И да исполнится пророчество!
А дальше лишь пустота.
Конец жизни.
Последняя страница (мелким почерком):
Надо помнить, что в ответ на плохое всегда найдётся что — то хорошее, то самое «но», которое однажды непременно позволит разрушить злой рок или снять вековое проклятие, потому что мы являемся сами творцами своей судьбы.
Сумерки. Переход от дневного света к ночной темноте и наоборот. Сумерки бывают вечерние и утренние, но в этих землях они вечны. Здесь невозможно проследить, когда солнце заходит за горизонт, а когда вновь возвращается на небо. Здесь нет красок, всё серого цвета: небо, земля, трава, деревья. Эта земля умирала. Умирала в мучительной агонии, забирая всё живое, что было на ней. И пока это происходило, несколько государств, что находились на территории Тёмной империи, не могли прийти к соглашению, чтобы объединиться и выступить вместе в борьбе с порождениями тьмы, а самое главное — найти источник и запечатать его навеки. Никто не знал, где находится этот самый источник. Порой казалось, что он — это все земли Тёмной империи. Но это было не так. Такое место существовало.
Император тяжело вздохнул. Вот уже несколько часов он стоял возле окна и не отводил тяжёлого взора от клубившегося вдалеке сизого тумана. Сторона, где когда — то опускалось солнце, теперь называлась в народе «проклятой» — именно оттуда зло расползалось по тёмным землям, именно там находился источник. Много веков тому назад предок заключил сделку с одной из Печатей альянса и был обманут. С тех самых пор земли Тёмной империи медленно погибали, а род императора был проклят до скончания времён. Седовласый мужчина вглядывался в горизонт, пытаясь воскресить в памяти далёкий образ восходящего солнца. «Когда я в последний раз видел рассвет?» Он не мог вспомнить. Дверь в покои приоткрылась.
— Ваше Императорское Величество, — в комнату вошёл Адавар Де’Альмарон. Он в почтительном жесте сложил руки на груди и низко склонил голову, тихо произнёс: — Мне передали, что вы вызывали меня.
— Полно тебе, друг, — император обернулся и стремительно подошёл к письменному столу, из вороха бумаг достал нужный документ и подал мужчине. — Вот, ознакомься. — Указал рукой на кресло, стоявшее напротив: — Присаживайся, — а сам снова вернулся к созерцанию унылого пейзажа за окном. — Вот уже несколько лет длится противостояние между Тёмной империей и Фириат. Что я только не предлагал за часть земель на юге их государства, но неизменно получал отказ. И вот теперь они присылают условия, на которых готовы подписать с Тёмной империей соглашение, — император посмотрел на мужчину, сидящего в кресле и внимательно изучающего документ.
— Союз между Вашей дочерью и наследником Фириат? — Адавар удивлённо приподнял бровь. — У меня просто нет слов, — шумно вздохнул, встречая тяжёлый взгляд императора. — Писать такое по меньшей мере странно, а если сказать точнее — глупо.
— Да, друг мой. Мне снова отказали, но в этот раз сделали это хитро и навсегда, — император подошёл к столу, устало опустился в кресло. — Прекрасно всем известно, что у меня нет дочери, у меня вообще нет детей, и даже если когда — то такое случится, это будет означать закат моей жизни, — он тяжело вздохнул. — Рождение наследника как смертный приговор.
Да. В этом и состояло проклятие императорского рода. Рождался всегда один ребёнок — всегда мальчик, и пока рос наследник, император медленно угасал. По истечении двадцати одного года император умирал, а на его место заступал наследник, как две капли воды похожий на предшественника. Со временем люди и нелюди стали считать, что император живёт вечно, но это было не так.
— А что вам мешает сделать так, как делали ваши предки? Взять под личное покровительство девушку из влиятельного рода, оформить документы, признать названной дочерью и выдать замуж за наследника Фириат. А семье этой девушки в качестве компенсации пообещать кусок земли на юге страны для безопасного проживания и ваше вечное расположение.
— Я слишком долго живу; ни в одной знатной семье нет дочерей подходящего возраста, все уже давно замужем.
— Да, к сожалению, у меня тоже нет дочери, — Адавар загадочно улыбнулся, — но зато у меня есть внучка.
— От которой ты отказался, друг мой, — император скептически приподнял бровь. — Ещё много лет тому назад.
— Я отказался, а вы нет, — на лице Адавара блуждала улыбка. — Вы пожалели бедную сиротку, взяли под своё покровительство. Решения императора не подвергаются осуждениям.
Император приподнялся в кресле, разглядывая друга.
— Ох и коварен ты, друг мой, — но видно было, что такая идея пришлась ему по сердцу.
— На благо страны что только не сделаешь, — лукаво улыбаясь, отмахнулся Адавар.
— Кстати, всегда хотел спросить: зачем ты убил свою дочь с зятем и потом преследовал единственную наследницу рода по линии матери?
— Я не убивал их! — резко ответил Адавар, поднимаясь из кресла. Задумался и тихо произнёс: — Я имел неосторожность рассказать Илое, где они находятся, став таким образом косвенно соучастником убийства. — Он повернулся и посмотрел на императора. — Я не хотел, чтобы с этим делом было связано наше имя, поэтому всеми силами пытался скрыть содеянное. Но меня предали. Ребёнок, который должен был закончить своё существование ещё в младенчестве, прекрасно себя чувствует и проживает на землях Светлой империи.
Император подошёл к двери и отдал приказ прислать к нему секретаря и министра по делам государственной важности, а также доверенное лицо, уполномоченное вести дела семьи. Довольно улыбаясь, вернулся обратно к столу:
— Теперь дело за малым, — удобно расположился в кресле. — Как найти твою внучку, — широко улыбнулся, — мою названную дочь, и самое главное — как доставить сюда?
— Это я возьму на себя. Мне кое — кто из сынов ночи сильно задолжал. — Взгляд Адавара сделался жёстким: — И сейчас пришло время возвращать долги. — Император наклонил голову и удивлённо наблюдал за другом. Сыны ночи или, как их называли по — другому, «Воины Тьмы» (закрытый клан, ставший легендой, подвиги и деяния которого были воспеты в веках) не подчинялись никому, даже императору. — Однажды они не выполнили передо мной свои обязательства, поступившись честью и нарушив свои же законы. Самое обидное, что у них круговая порука, и мне тогда не выдали имя того, кто не выполнил заказ. Хочу поквитаться с ними. — Он возбуждённо прошёлся по комнате, а потом остановился и долго молчал, задумавшись о чём — то своём. Посмотрел на императора и тихо добавил: — И на этот раз он не сможет отвертеться.
— Скажу только одно: если ты сможешь это провернуть, — император поднялся из кресла и подошёл к Адавару, — обещаю, отныне твой дом будет рядом с моей резиденцией, — протянул руку, — а там дальше видно будет, куда нас такое тесное сотрудничество заведёт.
Они скрепили договор рукопожатием.
«Двадцать лет тому назад злой рок или, скорее всего, чужая воля навсегда изменили мою судьбу: мои родители были убиты, меня саму выкрали, лишив на долгие годы дома, семьи, имени. Детство я провела в приюте».
Джим находилась в своей комнате в крепости Нордфорд. Именно к этому месту она была приписана для прохождения практики после обучения в Рутонской Академии. Она сидела на кровати и обводила взглядом помещение, в котором прожила совсем недолгое время. Именно здесь она хотела остаться, чтобы продолжить службу в рядах Зелёных патрулей. Но её отправляли домой под защиту рода Отогорских оборотней — её семьи по отцовской линии.
«Да, теперь у меня есть семья, друзья, имя, дом. В моих жилах течёт кровь далёких предков — тёмных эльфов, и я единственная женщина обладательница магического посоха — жезла, а также дара свободно перемещаться в тени. И всё это и явилось первопричиной, чтобы отправить меня домой. Почему? Да потому, что приказы Великой Семёрки не обсуждаются! Их просто выполняют».
С улицы через открытое окно доносились громкие голоса. Джим завязала двойным узлом свой походный мешок, взяла магический посох с кровати, привычным жестом отправила в наспинный заплеч. Подошла к окну и выглянула наружу. Во дворе между собой спорили Эвальд, здоровяк и новичок в их отряде, и Эльхан, друг Давира и дозорный в отряде Кассиана Сугури. Отряд Ветра стал для неё второй семьёй, правда сейчас там не было Алисии Адрагон, её подруги и названной сестры — она была в кругу своей семьи, укрощала проснувшегося зверя, и Виттора Деф'Олдмана — он вместе с отрядом Кетхара сопровождал продовольственный обоз к дальним рубежам Стены. Джим улыбнулась, поднимая руку в приветственном жесте, когда увидела, что её заметили.
— Всё готово, — зашумел со двора Эльхан, перекидывая поводья на спину своей лошади и ловко взбираясь в седло.
— Иду. — Джим подхватила походный мешок и помчалась в соседнюю башню. Ей осталось сделать только одно: попрощаться с Давиром и Алиаром. Вчера вечером, когда они прибыли из Цветочного города, ей не позволили повидаться с ними. Великая Семёрка торопила с отъездом. Ей было приказано срочно собрать личные вещи и быть готовой поутру отбыть к себе домой.
Она осторожно постучалась в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. В комнате царил полумрак, все окна были закрыты плотными портьерами, через которые лучи солнца не проникали внутрь.
— Я ждал тебя, — тихо произнёс Давир, отодвигая в сторону балдахин. Джим сбросила с плеча походный мешок прямо возле двери и направилась к кровати. Здоровяк приложил палец к губам, указывая на фигуру за столом. — Только ты не шуми. Пусть ещё поспит. Он, бедненький, со мной за эти дни намаялся.
— Чего это сразу бедненький? — Алиар приподнял голову, от его щеки отклеилось перо и, кружась, медленно опустилось на пол; проследил за его падением и только потом перевёл заспанный взгляд на посетительницу. — А, это ты? — Поднялся из — за стола и прошёл к окну, приоткрыл штору, впуская в комнату солнечные лучи. С кровати раздался болезненный стон. Вернул плотную ткань на прежнее место, оставляя лишь узкую щель. — Так лучше будет?
— Да, спасибо, — Давир убрал руку от глаз. — Так гораздо лучше. — Грустно улыбнулся, когда заметил, каким испуганным взглядом смотрит на него девушка. — Да, малыш, тьма лишь прикоснулась ко мне, но и этого оказалось достаточно, чтобы навсегда изменить мои предпочтения. Их самый главный говорит, что я теперь, получается, и не совсем человек.
Джим в ужасе посмотрела на Алиара. Юноша прикрыл веки, подтверждая его слова.
— Как же так? — выдохнула Джим, сжимая сильнее руку Давира и пытаясь разглядеть на лице здоровяка изменения, произошедшие с ним. — Так не должно быть! Ты обязательно поправишься.
— Не переживай за меня, малыш! — Здоровяк сам приблизил к ней лицо. Джим невольно отшатнулась: глаза мужчины были темнее чёрного омута. Давир удержал её за руку. — Я чувствую себя гораздо лучше, — между бровями образовалась складочка, — а самое главное, — губы скривились в улыбке, — теперь помню, кто я такой.
Джим знала, что так нельзя, но ничего не могла с собой поделать, смотрела в глаза друга, а по щекам текли слёзы. До боли прикусила нижнюю губу, не решаясь что — либо сказать, но руку не отнимала. Алиар обошёл кровать и остановился за спиной Давира.
— Я ждал тебя. Знал, что придёшь сегодня, — голос Давира звучал слабо. — Специально попросил, чтобы он меня не усыплял, — обиженно посмотрел на юношу, стоящего за его спиной. Видно было, что движение ему далось с трудом. — А то он меня постоянно какой — то дрянью поит. — Отпустил девушку и с усилием сел, поворачиваясь к своему лекарю вполоборота. — Я потом сутками напролёт дрыхну, а он сидит рядом и что — то шепчет надо мной.
— Не ворчи! — Алиар помог Давиру удобнее устроиться, подсунул ему под спину несколько подушек. — Для тебя сейчас сон лучшее лекарство. А для меня так проще убирать из тебя скверну. — Перевёл взгляд на Джим: — Рад, что ты нашла время заглянуть к нам.
— А как же иначе? Я хотела ещё вчера прийти. — Сама положила руку на ладонь здоровяка. — Спасибо тебе, — замолчала, пытаясь совладать со своими эмоциями, — за всё. — Вытащила расписной кушак из внутреннего кармана куртки, поцеловала и положила рядом с подушкой. — Знаешь, у тебя замечательная мама. И она очень соскучилась по тебе.
— А пироги? — Давир оживился. — Пироги — то её пробовала? А рыбок золотых видела? А старую кривую осину в саду, похожую на сгорбленную старуху? А садовник ещё живой? — Заулыбался: — Ох и попадало мне от него в детстве! И ведь не потому, что ему было жалко яблока для хозяйского сына, — хитро повёл бровью. — Я ведь всегда был крепышом. Как залезу на дерево, так обязательно рухну с него, а пока лечу до земли, переломаю кучу веток.
Все засмеялись. Алиар присел на край кровати, а Джим наоборот поднялась. Из окна доносилось беспокойное ржание. Она подошла и выглянула наружу.
