Читаем Общество "Сентябрь" онлайн бесплатно

Убийства разделяло девятнадцать лет. Первые были совершены в неприметный знойный день на пограничном участке реки Сатледж в Пенджабе. [1]

— Жара зверская, — не преминул заметить лейтенант Джунипер, когда они с капитаном Лайсандером вышли на веранду офицерского клуба, где только и можно было, что пропустить по стаканчику джина с тоником или не торопясь набросать письмо домой. Натянутую по периметру москитную сетку исступленно осаждали тучи мух, демонстрируя упорство, достойного лучшего применения.

— Руку бы отдал, чтобы оказаться сейчас в Лондоне, — после долгого молчания сказал Лайсандер. — Там по крайней мере не пускают этих тварей в город.

Совсем недавно, в ответ на вылазку местного населения, батальон учинил в приграничной деревне кровавую бойню и теперь жил как на пороховой бочке. Рядовой состав гудел от предположений и слухов, а офицеры, за редким исключением, уже не пытались их пресечь. И хотя в Пенджабе каждому англичанину полагались вилла и слуги, сейчас любой из них, как и Лайсандер, отдал бы руку за возможность вернуться на родину.

— Что ж, — решил Джунипер, — прогуляюсь с Джимом, пожалуй. Может, что-нибудь подстрелим.

— Вы уже условились?

— Именно.

— И куда намереваетесь пойти?

— На восточный склон, где кустарники. Хотя, сдается мне, только патроны зря потратим. Разве что местный сброд напросится на неприятности.

На лице Лайсандера появилась зловещая ухмылка.

— Стало быть, мимо баньяновой рощи?

— Ого, как мы сегодня любопытны!

В обычном батальоне такой ответ сочли бы за грубость, но в Индии все белые были на равных. К тому же эти двое знали друг друга так хорошо, что скрупулезное соблюдение условностей и воинского устава представлялось им излишним.

— Вовсе нет. Будто вы забыли, что я беру на заметку все порядочные места охоты, — отвечал Лайсандер, занятый теперь только джином. Подтянутый, обладающий железной хваткой, он мог вывернуться из любой ситуации. — А известно вам, юнец, почему нас так щедро снабжают тоником?

— Нет. Почему же?

— В нем много хинина. Лучшая профилактика малярии.

— А, точно, я об этом слышал.

Конечно — когда проходили инструктаж перед отправкой сюда.

— Так и было, — кивнул Джунипер.

— Значит, сразу за баньяновой рощей? — В голосе Лайсандера сквозила чуть заметная настойчивость. — Доводилось подстрелить там что-то ст оящее?

— Ничего путного. Зверья почти нет, только птицы. Охотой это не назовешь.

— Здесь везде так.

— Будут еще вдохновляющие напутствия, капитан?

— Отправляйтесь, лейтенант.

Джунипер встал:

— Увидимся за коктейлем.

Он ошибался, но знал об этом только его собеседник.

Дождавшись, когда Джунипер скроется из виду, Лайсандер стремительно вскочил и торопливо зашагал по вытоптанной тропинке к своей вилле. Там на террасе сидел его ординарец и неизменный помощник, выстругивая в подарок матери индийский амулет. Он корпел над этой вещицей не первую неделю.

— Сейчас самый подходящий момент, — приказал Лайсандер. — Он и Джунипер ушли из лагеря. Обоих, ясно? Они охотятся на восточном участке, где кустарники.

— Есть, сэр. — Ординарец вскочил и вытянулся. Он был в чине младшего капрала, и здесь, как видно, субординация по-прежнему имела значение.

— Само собой, все должно выглядеть как несчастный случай.

— Есть, сэр.

Лайсандер, помедлив, добавил:

— Что до сокровища…

— Да, сэр?

— Хотят создать общество. Название пока не придумали, но войдут туда только офицеры.

— Понимаю, сэр.

— Однако если ты все сделаешь правильно, мы тоже поступим правильно.

— Благодарю вас, сэр. — И ординарец исчез.

Лайсандер кликнул слугу, ладного молодого индийца, в свободных одеждах из ослепительно алой и бледно-голубой ткани — на фоне песка и военной формы подобная яркость выглядела вызывающей дерзостью. Юноша с угрюмым видом подошел.

— Ларец! — рявкнул Лайсандер. — Принеси его. И помни: откроешь крышку — закроешь глаза навсегда.

Через минуту капитан уже держал шкатулку в руках. Когда слуги вышли, он откинул крышку — и свету предстал удивительно крупный сапфир сказочной красоты и небывалой прозрачности.

Пока Лайсандер захлопывал и отсылал шкатулку, Джунипер и его друг Джим, в бежевых широкополых шляпах и с перекинутыми за спину ружьями, вышли из дома. Взаимное подтрунивание было настолько им свойственно, что, беседуя, они как будто возобновляли один из бесчисленных предыдущих разговоров. С Лайсандером Джунипер держался более сдержанно.

— Ставлю фартинг, что ты свою добычу есть не будешь! — смеялся Джунипер.

— Фартинг? Споря с женщиной, я и то ставлю больше!

— Тогда служаночку, которая тебе приглянулась.

— И что мне надлежит съесть?

— Первое, что подстрелим.

— А вдруг это окажется мерзость?

— Пари есть пари.

— Ну и какое количество этой мерзости?

— Всю заднюю часть.

— Вернемся лучше к начальной ставке: фартинг за первую дичь. Не выбирай совсем уж гадость.

— Какие оскорбительные для охотника предположения, сударь!

В миле с небольшим от лагеря, вдали от Лахора и опасностей, которые — уж кто-кто, а друзья знали! — таил в себе этот город, они нашли то, что искали: низкие кусты и отдельно стоящие деревья — вполне подходящее для охоты место. Собаки у них не было, но Джунипер выстрелил понизу — и вспугнутая стайка оказалась как на ладони.

Они наблюдали, как взлетают птицы, не ведая, что жить им осталось лишь несколько мгновений. Джунипер негромко спросил:

— О чем ты больше всего скучаешь? В Англии?

Джим ответил не сразу.

— Сожалею, что так скверно поступил с семьей… Я скучаю по ним.

— Вот и я…

— Осталось недолго. Всего месяцев шесть.

В этот миг оба услышали где-то совсем рядом шорох.

Выстрел. Падение тела. Еще выстрел. Еще падение. Наконец с земли поднялся один человек — ординарец Лайсандера — и со всех ног припустил на запад. И больше ни звука. Бесконечное безмолвие на сотни верст вокруг, в голом краю за четыре тысячи миль от площади Пиккадилли.

Как— вот в чем вопрос. Он чувствовал, что вся загвоздка — в подходе. Не нужно ли— решение принято бесповоротно. Не когда— случай рано или поздно представится.

Но все-таки как?

Утро второго сентября 1866 года Чарлз Ленокс, потомок древнего суссекского рода по рождению и детектив по призванию, провел в кабинете, расхаживая и размышляя. Выбор был невелик, и любой вариант страшил. Обычно невозмутимый, Чарлз в эти несколько часов мог бы служить образцом суетливости. Лишь только он погружался в уютное кресло, как ему срочно требовалось выбить пепел из трубки, а стало быть, податься вперед, к камину, где догорал огонь. Через секунду он вскакивал и устремлялся на другой конец комнаты, чтобы разобрать почту, переставить пару книг или поправить кривовато висящую картину (хотя без лупы крен искать не стоило). Наконец он возвращался в кресло, набивал трубку — и ритуальный танец повторялся.

Худощавый, с каштановой бородкой и светло-карими глазами, Ленокс всегда — даже в нынешнем смятении — сохранял доброжелательность. Благородная осанка и привычка сцеплять руки за спиной придавали ему вид мыслителя, особенно когда он расхаживал по кабинету в раздумьях над запутанным делом. Но речь в это утро шла вовсе не о расследовании.

Вышеописанный приступ суетливости имел место в элегантном белом особняке на Хэмпден-лейн, в двух минутах от Гросвенор-сквер. Пройдя из холла с десяток шагов и повернув направо, вы попадали в просторную библиотеку — прямоугольную комнату с высокими потолками, у дверей — письменный стол, напротив — камин и два кресла, по фасадной стороне — окна во всю стену и — где только можно — книги. Большую часть домашней жизни Ленокс проводил именно в библиотеке. Здесь он размышлял о делах, которые вел, а в дни дождливые и туманные, как сегодня, — о мироздании. Пусть даже о толике мироздания, в пределах Хэмпден-лейн, в размытых дождем очертаниях за окнами.

В десять он позвонил, чтобы подали кофе, в четверть одиннадцатого — чтоб остывший, так и нетронутый напиток унесли. Являвшийся на звонки Грэхем — дворецкий — с беспокойством посматривал на хозяина, но молчал. Тем не менее, когда стрелка подползла к одиннадцати, Грэхем уже не мог не вмешаться — и он отважно ступил в темный дверной проем.

Ленокс к этому времени как раз перебрался за стол и созерцал книжный магазин, находившийся на другой стороне улицы.

— Не потребуется ли вам что-нибудь еще, сэр? — заговорил дворецкий.

— Нет-нет, — рассеянно отозвался Ленокс, не отрываясь от стекавших по стеклу капель.

— Если позволите, сэр, вы, кажется, чем-то встревожены?

В большинстве домов на Хэмпден-лейн в аристократическом квартале Мэйфер подобное заявление сочли бы неслыханной дерзостью, однако долгое, полное сложных поворотов прошлое Ленокса и Грэхема в конечном счете сделало хозяина и дворецкого просто друзьями. Светловолосый Грэхем хоть и был образцовым слугой — безупречно честное лицо, безупречный костюм и неизменная безупречная почтительность, — никогда не боялся возражать Леноксу, частенько помогал ему в расследованиях, а в исключительных случаях шел на несвойственную другим откровенность.

— Что? — Ленокс наконец-то отвел взгляд от окна. — Нет-нет, Грэхем, нисколько, все в порядке, спасибо.

— Обед тоже подавать в библиотеку, сэр?

— Нет-нет, я обедаю сегодня в Сити, — последовал ответ. — Не сидеть же мне весь день в четырех стенах.

— Совершенно верно, сэр, — кивнул Грэхем и, перед тем как закрыть дверь, добавил: — Если понадоблюсь, я в холле.

— Благодарю.

Грэхем ретировался, а Ленокс вздохнул. «Так-так, далеко зашло, если Грэхем решился на замечание. Надо взять себя в руки. Все, поеду к брату, обедать». Полный решимости, он хлопнул по карманам сюртука, отворил двустворчатые двери библиотеки и вышел в холл.

— Грэхем, пусть заложат экипаж. Отправлюсь, пожалуй, прямо сейчас.

— Разумеется, сэр.

— Я побуду в лавке Каффенбраса, пока запрягают лошадей.

— Хорошо, сэр. — Грэхем уже спускался к выходу. — Это займет не больше четверти часа.

Ленокс не спеша надел пальто, вытянул из стойки зонтик, сделал глубокий вдох — и шагнул на улицу, под самый дождь. Здесь он сразу попал в поток кебов и ландо, но с завидной ловкостью миновал препятствия и благополучно оказался на пороге книжной лавки. Он открыл дверь и улыбнулся хозяину:

— Здравствуйте, мистер Каффенбрас!

— Мистер Ленокс! — Лицо хозяина за конторкой сияло. — С годовщиной!

— Простите?..

— Я о пожаре.

— Ах вот оно что!

Как раз второго сентября исполнялось двести лет со дня Великого пожара 1666 года. От снопа искр на Паддинг-лейн в булочной Томаса Фарринера (поставщика короля Карла Второго) выгорело четыре пятых всего Лондона. Малое число жертв — история сообщает о восьми погибших — можно было объяснить лишь чудом, но тринадцать тысяч зданий и около ста церквей превратились в дым, а из восьмидесяти тысяч лондонцев семьдесят тысяч остались без крова. Неукротимое пламя бушевало над городом три страшных дня, после которых никто не сомневался, что это и есть конец света — да и год для Апокалипсиса был более чем подходящий: в нем читаюсь число зверя — 666.

— А знаете, мой дед всегда говорил, что пожар оказал городу услугу, точнее, две, — неожиданно произнес Ленокс.

— В каком смысле?

— Во-первых, в результате этого бедствия гениальный Кристофер Рен выстроил пятьдесят новых церквей, в том числе собор Святого Павла. Не будь Великого пожара, мистер Каффенбрас, нынешний Лондон не был бы так красив.

— А во-вторых?

— Известно ли вам, сколько людей умерло от чумы в тысяча шестьсот шестьдесят пятом году?

— Нет.

— Почти шестьдесят пять тысяч. А ведь в Лондоне на тот момент осталась лишь треть жителей, остальные бежали из города. Пожар уничтожил несметное количество ветхих домов вместе с их крысами и всякими насекомыми и тем самым спас жизнь десяткам тысяч людей.

Мистер Каффенбрас задумался.

— В таком случае стоит предположить, что событие осветили довольно предвзято.

— Стоит, пожалуй, — согласился Ленокс. — Хотя второго такого нам не нужно. Мой «Пиквик», случайно, еще не пришел?

— К великому сожалению, пока нет.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул Чарлз.

— Вот увидите, он оправдает долгие ожидания! Великолепный переплет из красного сафьяна! Золотое тиснение!

— И бессмертные слова, не так ли?

— О, все до единого!

Гостеприимная лавка Келума Каффенбраса с незапамятных времен считалась лучшей в округе. От слегка приглушенного света ряды книжных полок казались длиннее, книжное море — безбрежнее, а сам магазинчик — уютнее. В центре, между низеньким прилавком и большим мягким креслом, стояла железная печка, и, когда бы вы ни пришли, на ней неизменно попыхивал чайник. Хозяин лавки, маленький веселый старичок с румянцем во всю щеку, гладкими сединами и солидным животиком, смотрел на мир сквозь идеальные кружки очков, носил твидовый костюм и большую часть жизни коротал то по одну сторону печки — за прилавком, то по другую — за чтением. Раскрытая книга, обложкой вверх, всегда лежала на подлокотнике кресла.

— Есть что-нибудь новенькое? — спросил Ленокс.

— Боюсь, вы уже все видели. Хотя нет, постойте! — И мистер Каффенбрас исчез в глубине магазинчика. Не успел Ленокс без особого интереса окинуть взглядом книги на прилавке, как хозяин уже протягивал ему маленький томик.

— Что скажете, мистер Ленокс? Новый перевод.

Чарлз раскрыл книжку. Шершаво-коричневый кожаный переплет заключал в себе «Похвалу глупости» Эразма Роттердамского с предисловием одного из светил кембриджской профессуры.

— Интересно. Я возьму?

— Ну разумеется! Скажи я «нет» — кто вернется в мою лавку?! — И мистер Каффенбрас залился смехом, сложив пухлые ручки на округлом животике.

— Благодарю. В таком случае на сегодня все.

— Вам завернуть?

— Не стоит, — решил Ленокс. — Прямо сейчас и начну.

— Как вам угодно. На ваш счет, как всегда?

Каффенбрас извлек из нагрудного кармана огрызок карандаша, открыл гроссбух и сделал пометку.

— Да. Грэхем зайдет к вам пятнадцатого.

— О, в этом можно не сомневаться! Он точнее любого календаря.

Последние слова привели торговца в прекрасное расположение духа. Он так энергично пожал Леноксу руку, что румянец на круглых щеках проступил еще ярче, а улыбка стала еще шире. Когда же с церемонией было покончено, старичок вздохнул, вернулся в кресло, правой рукой взял книгу, а левой потянулся к печке, за подрумяненным хлебцем. Того гляди обожжется, подумалось Леноксу. По его наблюдениям, мистер Каффенбрас поглощал поджаренный хлеб в неимоверных количествах и запивал каждый кусочек доброй чашкой кофе с молоком. Хороший врач не одобрил бы, но книгочею в самый раз.

И вновь на улицу, подернутую влажным туманом. Моросить так и не перестало. Еще накануне позднее лето сулило тепло — а теперь… Неужели сентябрь будет промозглым? Жаль, жаль. Он посмотрел на ярко освещенные окна своего дома, заметил у дверей поджидавший экипаж. Кони нетерпеливо переступали на месте, возница укрылся от дождя под плотной черной накидкой — из-под капюшона виднелась лишь трубка, вспыхивал янтарный огонек. Ленокс проскочил перед очередным кебом, сел в экипаж, сказал адрес и отправился на встречу с братом.