Читаем Обет онлайн бесплатно
Обет
Книга 0,5 в серии «Не правильный выбор» В этой исторической романтической новелле Джоди Хедланд, юная Розмари обнаружила, что ее притягивает к Томасу, сыну соседнего барона. Но как только ее чувства начали проявляться, человек, принесший чуму, прерывал их охоту. Находясь в вынужденной изоляции, Розмари начала размышлять о своем будущем — будет ли в нем быть Томас? Будет ли он идеальным мужчиной, чтобы однажды править рядом с ней и присматривать за землями ее родителей? Затем Розмари спешно вернулась в свой замок. Болезнь распространялась, и ее семье угрожала опасность. И тайна, которую она узнала, когда вернулась, сможет навсегда изменить ее будущее.
Серия: Не правильный выбор
Романы / Исторические любовные романыГлава 1
– Любит, – гадала я на маргаритке. – Не любит, – очередной лепесток
соскользнул по боку лошади на протоптанную тропинку. – Любит, – с
последним упавшим лепестком я перехватила взгляд лорда Колдуэлла, оглянувшегося на меня через плечо.
Темно карие бархатистые глаза, были отражением его кожаной куртки.
Улыбка смягчила угловатые черты его лица. Внутри меня все перевернулось, но я умудрилась все, же улыбнуться в ответ.
– Ну как, леди Розмари? – Спросил он.
– Это самая замечательная охота, в которой только мне доводилось
участвовать.
Его улыбка растянулась еще шире, и я медленно вздохнула, упиваясь
совершенно новыми, но удивительными ощущениями, которые заполняли
меня с момента прибытия лорда Колдуэлла в Эшби шесть дней назад.
Благородная чета его родителей ехала впереди охотничьего отряда
рядом с моими родителями. Их смех и болтовня перекрывали цокот копыт
наших лошадей, хруст веток и шелест листьев на ветру. Поместье и земли
барона Колдуэлла граничили с поместьем Эшби на юге, и хотя визиты были
нечастыми, барон всегда был в дружеских отношениях с моим отцом. В
детстве я не особо задумывалась об их дружбе и о высоком темноволосом
мальчике, который всегда сопровождал барона. Но, во время этого визита, когда взгляд темных глаз лорда Колдуэлла впервые в изумлении остановился
на мне, я поняла, что ему понравились изменения, произошедшие со мной с
момента нашей последней встречи.
Четырнадцать лет – это уже не ребенок. Я вспомнила свое отражение в
зеркале в новом костюме для верховой езды: облако кружев у лифа
подчеркивало округлившиеся формы, волны светлых волос обрамляли лицо.
Даже мне были очевидны эти изменения.
Я вдохнула сладкий аромат полевых ромашек, пряча свое недоумение
тому, что такой благородный, красивый мужчина считает меня
привлекательной. Вел он себя скромно, но при этом заботливо. Я улыбнулась
в душистый цветок, наслаждаясь прикосновением перистых лепестков к
моим раскрасневшимся щекам.
Всю дорогу я не сводила с него глаз: с его спины, с его прямых плеч и
царственной осанки. Он не производил впечатления могучего человека, но
держался уверенно и твердо. Неделя – слишком короткий срок, чтобы
говорить о любви. Тем не менее, все мои мысли были только о том какой он
замечательный, и когда-нибудь станет хорошим мужем. Разделяли ли это
мнение мои родители?
Они ехали впереди бок о бок, довольно близко, держась за руки. Я
окинула взглядом изысканное мамино платье из бордового дамаста с
гранатовым узором и бархатной отделкой – недавний подарок отца. После
стольких лет брака отец по-прежнему баловал ее подарками, крупными и
незначительными. Каждый день он старался продемонстрировать свою
любовь к ней.
Мы выехали из леса на поляну с ручьем, и моя лошадь с радостью
опустила голову к траве. Полог из листьев распахнулся навстречу голубому
небу, и я вынырнула на теплое летнее солнце. Слуги поехали вперед, ведя
охотничьих собак к струящейся чистой воде. Лорд Колдуэлл спрыгнул с
седла и, опередив слугу, поторопился ко мне. Он с улыбкой протянул мне
руку:
– Можно я помогу?
От нежности и восхищения в его глазах все краски вокруг стали ярче: мох, покрывающий валуны стал ярко-зеленым, розы, растущие в трещинах
камня, – ярко-розовыми, дикий люпин, окаймляющий лес, – ярко-фиолетовым. Секунда колебаний, и моя затянутая в перчатку ладошка
опустилась в широкую руку. Через его пальцы, сжавшиеся вокруг моих, выше по руке прямо к сердцу прошла горячая струя. Я никогда раньше не
прикасалась к мужчине, никогда не была так близко. Я приняла его помощь и
соскользнула с седла, его другая рука придерживала меня за талию. От этого
прикосновения у меня перехватило дыхание. Но, как только я коснулась
ногами каменистой земли, он целомудренно убрал руку, оставляя жаркий
след в этом месте. Я не могла ни думать, ни шевелиться. И он, наверное, тоже.
– Миледи, – сказал он, взволнованно.
– Да, лорд Колдуэлл?
Интересно, эта близость одинаково подействовала на нас обоих?
– Могли бы вы называть меня Томасом, миледи?
Нет. Разве можно? Это было слишком интимно. Мать называла отца по
имени, только когда думала, что они одни. При посторонних она обращалась
к нему не иначе, как лорд Монфор. Как граф Монфор и Эшби, он имел право
на высочайшее почести и уважение. Несомненно, лорд Колдуэлл заслуживал
такого же уважения – как старший сын он был будущим бароном и
наследником всех обширных владений отца. Я бросила взгляд на маму, и, к
своему удивлению, обнаружила любопытство и радость в ее голубых глазах, так похожих на мои. Это был ее дар мне. Также как и золотые волосы.
Хотя тема брака еще не поднималась, я понимала, что уже пришло
время присматриваться. Я была единственным ребенком и наследником
внушительного состояния. Ответственность за управление Эшби однажды
ляжет на мои плечи. Мне нужен был не только муж, который помог бы мне
править народом справедливо и мудро, но и собственные дети, которые
могли бы унаследовать Эшби после меня. Без наследника король отдаст
землю соседям, например, лорду Уизертону, который приобрел дурную славу
за жестокое обращение со своим народом. Я, конечно, не могла позволить
даже самой маленькой части Эшби попасть в его руки.
Отец встал позади матери и обнял ее. Она откинулась назад и
прижалась к нему, подставляя щеку для поцелуя. Хотя я привыкла к их
открытому проявлению любви, но сейчас отвела взгляд, смущаясь этого
перед лордом Колдуэллом.
По правде говоря, помимо всех практических причин, по которым мне
нужно было найти мужа, я мечтала о браке и любви, как у моих родителей.
– Можете называть меня Томасом, – сказал лорд Колдуэлл, словно
почувствовав мою нерешительность, – если захотите.
Тепло растеклось по моему телу, и я кивнула.
– Я подумаю.
Он ответил ослепительной улыбкой. Мое согласие было равносильно
признанию на взаимность. Он взял поводья лошадей, и мы неторопливо
направились к ручью.
– Мои родители должны вернуться завтра домой.
Я чуть не споткнулась от этого известия.
– Так скоро? – Сорвалось у меня.
Лошади опустили головы и стали пить.
– Вы будете скучать по мне, миледи?
Я провела пальцами по шее лошади, почувствовала ее напряженные
мышцы. Мои мысли лихорадочно подыскивали подходящий ответ, который
завуалировал бы мои истинные чувства: пылкие и наивные.
– А вы будете скучать по мне… Томас?
Я едва слышно прошептала его имя, но он вскинул голову, как будто я
его выкрикнула. Карие глаза приняли оттенок сумеречного леса, сверкнув
чем-то, что я не смогла разобрать. Томас на четыре года старше меня и явно
был готов к серьезным отношениям. Он не собирался играть в детские игры, и нужно оправдать его ожидания. Поэтому я выдержала этот взгляд, желая
показать ему свою искренность и расцветающие чувства. Внутри снова все
встрепенулось.
– Миледи, – хрипло прошептал Томас, шагнув ко мне. – Не знаю, как я
смогу прожить хотя бы день, не имея возможности быть с вами.
Я задрожала от такого откровения. Его рука потянулась к моей щеке, но замерла на полпути. Мне захотелось придвинуться навстречу, почувствовать ее на своей коже. Но он опустил руку и быстро отступил
назад, повернувшись к лошадям. Я медленно выдохнула. Томас опустился на
колени у кромки воды, сложил ладони чашечкой и наполнил их до краев.
– Может мне удастся уговорить вашего отца продлить свой визит.
– Возможно.
Он попил, а потом, наполнив их снова, и протянул мне. Его глаза
пригласили меня, и, выпив из его рук, я тем самым призналась бы, что мне
нравится его идея остаться. Я в сомнении перевела глаза на родителей, и
наткнулась на пристальный взгляд отца. Его пальцы снова переплелись с
пальцами матери. Длинная мантия развевалась вокруг него, страусиные
перья на фетровой шапочке трепетали на ветру. Встретившись со мной
глазами, он отвернулся, как будто решил не смущать нас, и тем самым
позволяя мне общаться с Томасом, как я считала нужным. Неужели он
действительно позволит мне без всякого осуждения пить из рук Томаса и
прижиматься губами к его коже?
Но обдумать странное поведение отца я не успела: громкий треск в
кустах на противоположной стороне ручья отвлек меня. На поляну вышел
крестьянин, практически голый, если не считать набедренной повязки. У
меня перехватило дыхание. Моя реакция затерялась среди криков и воплей
охотников. Распухшие фиолетовые бубоны у него в подмышках и на шее, почерневшие гангренозные пальцы на руках и ногах, указывали на многое.
Мужчина, не старше тридцати лет, согнулся пополам, как будто выпил
слишком много эля, и упал в ручей, окрашивая воду кровью, пузырившуюся
из раны на стопе. Его дикий взгляд остановился на мне.
– Леди Розмари! Помогите!
Я замерла.
– Помогите!
Кожа на почерневших от гангрены губах и кончике носа, будто вот-вот
слезет, как кожура с подгоревшей луковицы. Его запавшие глаза умоляли
меня:
– Пожалуйста, помогите моим детям. Я не хочу, чтобы они остались
одни, когда я умру.
– Конечно, – начала я.
Я знала этого человека? Может это один из тех бедняков, которым я с
матерью доставляла еду и припасы? Он был почти рядом со мной, и чем
ближе подходил, тем дальше отступала я. Я видела желтоватую слизь, сочившуюся из опухших шишек под его руками и шеей, чувствовала от него
тошнотворной запах заживо разлагающегося трупа. Если я и встречала его
раньше, то сейчас не смогла узнать.
– Остановите его! – Закричали несколько голосов. – У него чума!
Крестьянин, казалось, не видел и не слышал никого, кроме меня. Он
опустился передо мной на колени прямо в ручей, не обращая внимания на
камни, которые врезались в его голые колени, отчего крови становилось еще
больше, и протянул ко мне руки.
– Отойди подальше, Розмари! – В голосе отца звучало отчаяние.
Он направился к крестьянину с застывшим от страха лицом. Томас
схватил меня за руки, пытаясь оттащить от зараженного. Я была в ужасе и в
то же время слишком заинтригована, чтобы действовать по собственной
воле. Хотя при моей жизни в Эшби не было чумы, до меня доходили слухи
об этой заразной, быстро распространяющейся болезни. Никто не хотел
говорить об этом открыто, боясь разбудить дремлющее смертельное
проклятие. Слишком многие до сих пор помнят вспышку в прошлые
десятилетия, которая опустошила все королевство.
– Не трогай ее! – Закричал Томас, но узловатые пальцы крестьянина
нащупали мою юбку.
Я могла только смотреть на ужасные, почерневшие кончики, которые
выглядели так, будто отломятся при малейшем движении. Свистящий
звонкий звук, и крестьянин, вскрикнув и выгнувшись дугой, рухнул на бок в
ручей. Из его спины торчала стрела, вероятно, пронзившая сердце. Кровь
стекала по пятнистой коже и капала в ручей, растекаясь по воде. Открытые
глаза крестьянина безжизненно следовали вниз по реке за кровавым следом, глаза, умоляющие меня помочь его детям, которые теперь остались без отца
и которых некому кормить.
Надо узнать, где он жил и что стало с его детьми. Я начала двигаться к
нему, и поняла, что Томас все еще держит меня. Как настоящий джентльмен, он встал между мной и телом, загораживая собой это ужасное зрелище. Но я
хотела подойти к крестьянину, потрясти его, чтобы он очнулся, и спросить
его имя.
– Шериф, – обратился отец к чернобородому мужчине, который вышел
из леса в сопровождении нескольких помощников. – Вы спасли жизнь моей
дочери.
– Лорд Монфор. – Шериф и его люди склонились перед моим отцом.
Их тяжелое дыхание и разводы от пота на туниках говорили, что они
гнались за этим крестьянином.
– Я в долгу перед вами, шериф, – с чувством сказал отец и посмотрел
на меня.
Мать бросилась ко мне, и я упала в ее крепкие, оберегающие объятия, она поцеловала меня в лоб. Я вдыхала лавандовый аромат ее одежды, надеясь, что это поможет успокоить мое колотящееся сердце.
– Не думайте об этом, милорд. – Шериф выпрямился и вытер лоб, его
вьющиеся черные волосы прилипли к красному от напряжения лицу. – Я
просто выполнял свой долг.
– Тем не менее, я щедро вознагражу тебя, мой добрый друг, – заявил
отец. – Но сейчас я должен знать, почему у этого крестьянина чума. Это
единичный случай или есть еще?
Брови шерифа сошлись на переносице.
– С сожалением вынужден сообщить вам, милорд, что из-за вспышки
болезни нам пришлось отрезать целый квартал. К сожалению, этот прорвался
через баррикаду.
Шериф пнул безжизненное тело крестьянина, и тот упал лицом в
ручей. Меня охватило негодование. Я попыталась вырваться из крепких
объятий матери. Что за неуважение к мертвым? Ведь он сам же
хладнокровно убил его.
– Шериф, – откликнулась я, – независимо от статуса и болезни этого
человека, он заслуживает нашей доброты даже после смерти.
Взгляд шерифа устремился на меня, но презрение в его глазах говорило
больше, чем слова. Для него я была всего лишь никчемной девчонкой, пешкой в руках отца и частью его богатства.
– Если будет вспышка, – сказала мама, снова сжимая меня в объятиях, -
тогда нам нужно отослать Розмари в безопасное место.
– Об этом я и думаю, – сказал отец.
– Нет. – Я отстранилась, но мама ладонями обняла мое лицо и
заставила посмотреть ей в глаза, как делала это всегда при серьезном
разговоре.
– Выслушай меня, Розмари, – она пригвоздила меня своим взглядом, взглядом который не терпел возражений. – Тебе небезопасно оставаться
здесь. Ты отправишься в монастырь, пока болезнь не утихнет.
– Я отвезу ее, леди Монфор, – серьезно сказал Томас, все еще
загораживая меня от мертвого тела. – Покажите мне дорогу, и я доставлю ее
прямо туда.
– Не нужно, мама. Пожалуйста. Я буду в порядке дома.
– Нет, Розмари. Так надо. – Мать с благодарностью посмотрела на
Томаса. – Вы так добры и благородны, лорд Колдуэлл. Но я хочу, чтобы вы
уехали отсюда с родителями так быстро, как только смогут ваши лошади.
Уезжайте. Возвращайтесь домой и оставайтесь там, пока не убедитесь, что
возвращаться безопасно.
Барон обнял жену за талию. От серьезности выражения его лица и
молчаливого согласия в моей груди застучало, как от церковного колокола
перед важным событием.
– Мы можем взять леди Розмари с собой, – предложила баронесса
Колдуэлл.
– Благодарю вас, леди Колдуэлл, – сказала я, – но я должна остаться и
сделать все, что в моих силах, чтобы помочь.
– Ты пойдешь в монастырь, – перебил меня отец.
Я напряглась, выглядывая из-за Томаса на зараженного крестьянина.
– А как же дети? Я сказала ему, что помогу.
– Розмари! – Гремел мой отец.
Строгие нотки его тона заставили меня замолчать. Я опустила голову в
знак смирения, хотя все мое существо протестовало против чрезмерной
опеки родителей. Мне было известно, что моя мать была бесплодна в течение
многих лет. Я чудом родившийся ребенок, и они очень дорожили мной. Я
тоже дорожила ими. Но иногда я задыхалась от чересчур сильной их заботы о
