Читаем Обернись! (СИ) онлайн бесплатно
Медленно падают холодные капли,
Строя озерца чёрной воды.
Клекот и цокот встревоженной цапли
Рвут на клочки серые космы...
День не предвещал чего-либо сверхъестественного, был обычен сверх меры и оттого скучен чрез веру. В шесть часов зазвенел будильник, насильно выдирая из пленительного и притягательного царства Морфея моих родителей. Проснулся и я, в очередной раз пострадав от своей чуткости и необъяснимой мнительности, к молчаливому моему удивлению, не раз спасавшей меня от попадания в неловкие ситуации, но вместе с тем, всё же больше доставлявшей мне беспокойств и нервных переживаний.
С трудом разлепив глаза, а затем включив телефон, я подслеповато попытался разглядеть цифры на маленьком экране. Когда же взгляд таки поймал ускользающее от меня время, я не мог не выпустить страдальческий вздох, ибо харю потоптать я мог бы ещё несколько часов, но увы и ах, этого не удастся. Заснуть мне уже не получится, как бы я ни старался, и какие бы силы не прикладывал, всё напрасно, как впрочем и всегда. Я привык, но приятного в этом, несмотря на многочисленные поиски и сеансы самокопания, найти не могу.
Пришлось вставать и идти в ванную, пока она ещё не занята. Мои родители отличаются в некоторой степени леностью и медлительностью, потому я уверен, что не раньше чем через 20 минут, они только спустятся вниз. Всё имеет привычку повторятся, и этот день, к моему глубочайшему сожалению, не обещает быть иным.
Прохладный душ принёс некоторую нотку облегчения и живости. Красные от недосыпа глаза слегка убавили в угрожающем колере, и теперь уже не могли вызвать панику у моих сердобольных родителей, но отделаться от расспросов мне, по всей видимости, не удастся.
Ещё раз умывшись и вымученно посмотрев в своё зеркальное отражение, и не найдя там чего-либо обнадеживающего, тихо вышел из ванной. И вовремя. По деревянным порожкам спускались родители, вяло переговариваясь и шушукаясь о всяких мелочах. Я поспешил скрыться в своей комнате, не горя особым желанием выслушивать причитания о моем неправильном образе жизни. Честное слово, я их понимаю, но раздражаться от этого я не перестану. Не люблю, когда мне указывают или акцентируют внимание на совершенных мной ошибках.
Прошло минут двадцать, пока мои родители совершали утренний моцион и готовили завтрак, и за это время я успел докончить брошенную вчера работу. Маленькая слоновая фигурка из дерева теперь гордо украшала моё мини Индийское ристалище. Осталось сделать самое главное и можно будет сполна насладится результатом долголетней работы. Но с рыцарем Эпиусом мне придётся повозиться, он должен получится не просто великолепным, живым. Живым он должен предстать перед своими врагами, будь то человеки, или твари какие, он обязан быть непоколебимым и внушительным. Нужно посетить школьную библиотеку...
Стук в дверь прервал ход моих мыслей. И дождавшись моего разрешения, в комнату вошла мама.
- Доброе утро, сынок. Пойдём кушать.
- Хорошо, мам. Сейчас спущусь.- не отрываясь от просмотра журнала, сказал я. Развернувшись, мама покинула мою комнату, тряхнув напоследок своими каштанными вихрями. Волосы у моей мамы были самыми что ни на есть роскошными. Как мне рассказал папа по секрету, первое, за что он полюбил мою маму, так это за её роскошное великолепие. И уже затем начал где отмычкой, а где словом ласковым открывать потаенные дверцы в нежном девичьем сердце. Мой отец такой романтик.
Захлопнув журнал с огромным печатным заголовком на пол лицевой страницы " Юный мастер на все руки" и надев мягкие тапочки, спустился вниз. Дом наш был двухэтажным с просторным, но запустелым чердаком, где за долгое время успело скопиться много всякого хлама. Я любил проводить там время, изредка отыскивая действительно интересные вещи, такие, например, как целехонький набор резаков по дереву, нашедший новое пристанище у меня в комнате и теперь используемый мной по назначению, и старенький, исцарапанный телескоп, редко применяемый мной из-за некоторых технических неполадок, вполне решаемых, но руки у меня так до этого и не доходят. Найденый мной набор пленил меня с потрохами, намертво завладев всем моим вниманием, из-за чего зачастую возникали проблемы и с учёбой, и с родителями, находившихся не в восторге от моей пылкой любви к всего лишь хобби. Споры и ссоры возникали чуть ли не на пустом месте, но всегда камнем преткновения был и есть мой любимый набор.
Так вот, дом. Жили мы в небольшом загородном коттедже, оставленном нам родителями моей мамы. Раньше этот дом принадлежал одной богатой фамилии, с глубокой, можно даже сказать, древней историей и просторным шкафом, полным скелетами. От всего рода остались рожки на ножки, то бишь наша семья и покинувшие задолго до моего рождения родовое имение родственники. Отношения у нас с ними не сахар, сразу после одного неприятного случая, когда на похороны бабушки и дедушки никто из родственников, акроме нас, не явился, несмотря на то, что каждый был проинформирован и даже обещал быть. Все последовавшие звонки игнорировались, а отношения и без того прохладные в одночасье стали ледяными. Хотели бы, приехали не спрашивая разрешения; и на 9, и на 40 день почтить память предков и проводить их в дальний путь пришли только мы, дочь, зять и внук.
Ступив на кухню, наткнулся взглядом на читающего газету отца. Чуть ли не полностью скрылся он за информационным полотном, и лишь кисти рук, да чёрная макушка были видны. На столе стояла яичница-глазунья и моя любимая кружка с моим именем, сейчас наполненная горячим кофе, о чем свидетельствуют клубы горячего пара, танцующие над чёрной поверхностью. Я уселся за стол и приступил к завтраку. Вскоре мама присоединилась к нам и кухню наполнили привычные звуки застолья. Стоило маме присесть, как отец свернул газету и отложил её в сторону. И первое, на что он обратил взгляд, так это на мои покрасневшие от недосыпа глаза. Реакция последовала незамедлительно, поджав тонкие губы он строго спросил меня:
- Опять до полночи сидел?!
- До часу всего, надо было доделать работу. - больше вопросов не последовало и все наконец занялись должным делом, приступили к завтраку. Я вяло ковырялся в яичнице, не в силах заставить себя засунуть в себя ещё один кусочек. Нет, готовка мамы была самой что ни на есть превосходной, всегда вкусной и до одури волшебно пахнущей, но изменить себе я не могу при все своём желании. Проблема лежит там откуда не ждали, каждый завтрак мой желудок бунтует, и любую пищу принимает с изрядной долей нехотения. И вскоре я уверился, что мой желудок просыпается только к обеду, а ближе к ночи начинает вести разгульный образ жизни, донимая меня позывами и завываниями.
Докончив завтрак и поблагодарив родителей, я отправился к себе, наверх, готовиться к школе. К слову, к ней у меня было своё отношение, и не сказать, что приятное. В школу я ходил чисто для галочки, по большей части, чтобы не расстраивать родителей. До сих пор дрожью и болью в ягодицах отдаются воспоминания о прогулянных уроках. Теперь я стараюсь если и прогуливать, то в меру и осторожно, чтобы моих родителей не оповещали и, следовательно, не снискать себе затем их недовольство.
Такое странное отношение к школе сложилось во многом благодаря скуки, которую я испытываю стоит мне ступить в эти своды детского хаоса. Разговоры одноклассников на тему компьютерных игр, шушуканья о прелестях наших представительниц, восторженные и яростные споры о спортивных матчах, беседы о всяких повседневных мелочах - всё это меня никогда не привлекало, как бы странно это ни показалось. Причиной тому может быть моё домашнее воспитание и образование вплоть до 14 лет, когда умерли бабушка и дедушка, и мне пришлось пойти в школу. Ожидания на интересное времяпровождение не оправдались.
Конечно мои родители не могли не воспрепятствовать решению старшего поколения на тему моего будущего, но получили отворот-поворот и наказ не пускать меня в, по их мнению, "дешевое коммерческое заведение с неясными целями, прикрытием которых служат невинные детские души". И должен сказать, я нисколько не пожалел тем, что за меня взялись бабушка и дедушка, лишив меня казалось бы традиционно привычной детской жизни. На самом деле, время, проведённое под указкой бабушки и кнутом дедушки было весьма интересным и полным на самые яркие моменты и запоминающиеся события. Я научился многому, школьная программа прошла легко и незаметно, благодаря превосходному учительскому таланту моих предков, всегда представлявшие занятие с интересным сопровождением и наглядным примером из практики. Я же, в свою очередь, был, я на это надеюсь, хорошим слушателем с отличной памятью, и талдычить мне одно и то же моим учителям не приходилось.
Потому неудивительно, что я всеми силами, правдами и кривдами пытаюсь сократить время моего там, в школе, пребывания. Мир школьный и весь остальной, куда входит всё не касающееся его, имеют для меня чёткую и жёсткую границу, единственным связующим звеном между которыми являются уроки. Воспоминания о школьных днях несмотря на мою отличную память не остаются у меня в памяти, по-просту слившись в один день, когда-то начавшийся и длившийся по сей миг.
Мои странности безусловно не понравились моим одноклассникам, и нередко я ловил на себе их взгляды, зачастую полные некоего презрения и какой-то жалости, будто я неизлечимо болен, аль чумной какой. Они пытались привить меня в своё общество, иногда и с применением силы, но всегда получали по мягким местам, и вскоре остановились на мысли, что меня лучше не трогать, а ещё лучше обходить по широкой дуге, едва увидев.
Мне на такое их поведение было плевать с высокой колокольни. Я всегда знал, чем себя занять и как скоротать время, и глупые детишки мне были не нужны от слова совсем. Я пытался отыскать в этом заведении интересных личностей, с кем можно было живо поговорить на интересующие нас темы, но таковых увы не находилось, все чаще попадались затянутые по уши в детские, нормированные дебри самородки, ни в какую не желающие совершенствоваться, всё больше и больше проводящие время в кругу тупеющих от вседозволенности и обилия игрушек детей.
Я скучаю по бабушке и дедушки, по нашим занятиям и живым беседам, изредка заканчивающихся отбитой до румяности и налитости задницы скорой на расправу бабушкой, не любящей когда с ней препираются и уж тем более оговариваются. По урокам конной езды с дедушкой, нашим бодрым скачкам по цветущей и немного забытой аллеи, ведущей в наш заповедник, где были собраны редкие виды животных и птиц, и не спрашивайте, как это удалось осуществить нашей семье, легче спать будет. На самом деле я и сам не знаю, но сколько бы я ни пытался, эта тайна ушла в могилу вместе с бабушкой и дедушкой, а родители, как бы странно это не звучало, не были проинформированы, да и по сути дела никогда этим не задумывались. Это мне всё неймёт и колет от любопытства в одном месте.
Одевшись и собрав все вещи в портфель, я спустился вниз. Отец уже был в прихожей и прощался с матерью. Ждали только меня.
Быстро зашнуровав кроссовки и выискав в зеркало выбивающихся из образа деталей, поспешил на выход, где меня терпеливо дожидался отец. Он всегда подвозил меня до школы, даже если до первого звонка было ещё несколько часов. Я просто любил сидеть один в скверике недалёко от школы и читать что-нибудь интересное, время за сим пролетало незаметно. Сегодняшний день исключением не является, до начала уроков есть ещё час и я планирую провести его за чтением руководства по созданию деревянных кукол. Пора переходить на что-нибудь серьёзное, в моих планах создать мини кукольный театр и пойти зарабатывать на площадь, давая карманные представления. Уверен отбоя от клиентов у меня не будет, потому что похожего дела я нигде у нас в городе не увидел, даже на сходках лавочников во время больших праздников.
- Я заберу тебя в три часа. - сказал отец, подъехав к школьным воротам. За всё время езды мы обмолвились всего парой слов, отчего и он и я испытывали некоторое чувство неловкости. Отец переживает, что не может найти общих тем для разговора, потому что почти не интересуется жизнью и интересами сына, мне же немного обидно, что он не поддерживает мои начинания, хотя бы в мыслях и взгляде. Только мама меня понимает и всегда интересуется, как продвигаются мои успехи. Это не может радовать.
Попрощавшись с отцом, я отправился в сквер, чтобы примоститься там на моей любимой лавочке. Но сегодня, по всей видимости, судьба подготовила мне сюрприз, ибо моя лавочка была уже занята, и это то в такую несусветную рань! На моей памяти такого ещё не случалось.
Под накренившейся веткой липы сидел пожилой мужчина и кормил гулькающих перед ним голубей. В левое бедро ему упиралось навершие трости в виде искусно вырезанного румяного яблочка. На голове мужчины покоилась шляпа-котелок, не часто встречаемая в наши дни на улицах и даже в магазинах, разве что в качестве детали костюмированного инвентаря для театральных представлений. На мясистых губах старика играла лёгкая, отеческая улыбка, часто играющая на устах отцов, приглядывающих за своими шалопаями.
Я уже хотел присесть на другой лавочке, как старик поднял голову и посмотрел на меня из под пол своей шляпы, и я словно заворожённый пошёл в его сторону, в конце концов присев на своей же лавке неподалёку от незнакомца. Мне было неловко и даже немного страшно, от осознания того факта, что своим телом я в тот момент не управлял. Мне хотелось сбежать, но двигаться я не мог, единственное, что мне было доступно, так это трястись и дрожать словно какой-то испуганный и зашуганный нюня, мне стало противно от самого себя за такую реакцию.
- Интересуетесь работами по дереву, молодой человек? - голос незнакомца отдавал некоторой ноток слащавости и наигранности. Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть, опустив голову как можно ниже, чтобы этот старик не видел мои испуганные глаза.
